О дивный новый мир

Осенью мы все становимся стариками, сентиментальными и задумчивыми. Смотрим часами в окна, перебираем старые письма, ищем, где бы перезимовать. Я видела это много раз и много раз делала то же самое. Никто не становится исключением. Этот дом стал бы отличным местом для зимовки, но нам нужно было уезжать, двигаться на север как можно быстрее, спасаясь от призрачной погони. Беллами так и не сказал мне, от чего же мы все-таки бежим, как и не объяснил, что же он собирался с этим делать. Он молча съел свой ужин, изредка прерываясь и делясь со мной нашими планами на завтра, затем встал из-за стола, намереваясь проверить Буцефала, а меня отправил спать. Я так хотела дождаться его, дождаться и выпытать причины такого поспешного отъезда из Пелагуса, но моим планам сбыться было не суждено. За последние два дня я спала от силы часов шесть, поэтому, стоило только моей голове коснуться подушки, как я тут же провалилась в глубокий сон без сновидений, и проспала так до самого утра, пока запах жареного мяса меня не разбудил. Сонно потянувшись, я села на постели, доставая свои ботинки из-под кровати и натягивая поверх тонких носок. Огонь в камине тихо потрескивал, сквозь приоткрытые окна струился мягкий солнечный свет, а весь дом был наполнен запахами свежего жареного мяса. И ко мне вновь подобралось вчерашнее чувство спокойствия: этот теплый кусочек, появившийся в сердце, увеличивался и рос, давая возможность снова дышать полной грудью. Старые полы в этом доме скрипели от каждого шага, поэтому прокрасться незаметно мне не удалось. - Доброе утро, - он стоял рядом с очагом, ко мне спиной, собирая травы в дорогу. - Выспалась? - Да, вполне, - в комнате было тепло и светло, на столе стояла тарелка с завтраком и кружка чая. Воздух был сухой и пыльный, стены из дерева украшали связки душистых трав, а в очаге горел огонь. Мне нравился этот дом. - Хорошо. Поешь как следует, мы постараемся догнать торговый караван, поэтому привал будет только вечером. - Беллами развернулся ко мне лицом, завязывая узел на дорожном мешке. Его одежда окончательно высохла за ночь, так что задерживаться дольше причин не было. Темный свитер с широким воротом плотно обтягивал руки и был похож на смирительную рубашку, тяжелые сапоги делали его еще выше, чем он был, а на глазах снова была черная краска. Все очарование утра мгновенно испарилось, и я осознала, что так и не получила ответа ни на один из своих вопросов. - Ты сказал, что этот дом твой, - я оторвала кусок от своего кролика, не отводя от Беллами взгляда. - Да, сказал, - он отбросил мешок в сторону двери, садясь за стол напротив меня. - Но ты живешь в Джаха, зачем тебе этот дом? - Я жил здесь до тех пор, пока не родилась Аврора, - он не смотрел мне в глаза, заворачивая оставшееся мясо в кусок льняной ткани. - Поторопись с завтраком: выезжаем через десять минут. После этих слов он поднялся и вышел за дверь, прихватив дорожные сумки, не давая мне возможности продолжить разговор. Довольно быстро расправившись с кроликом и потушив огонь в очаге, я направилась в соседнюю комнату, намереваясь проделать то же самое с камином. Эта комната мне особенно нравилась. Жаль, что я не рассмотрела ее получше. Как много книг - намного больше, чем в моей каюте на "Ледяном драконе". Все свободное пространство над камином было занято открытками и вырезками из журналов. Повсюду были снимки городов и мест, которых давно не было на карте. Каир, Лондон, Нью-Йорк и еще сотни мертвых городов были на этой стене. Где он только все это достал? На торговых базарах за них бы попросили огромную плату, если вообще удалось отыскать бы что-то подобное. Выплеснув остатки чая на тлеющие угли, я бросила виноватый взгляд в сторону обрывков юбки, подаренной Эолом: он был добр ко мне, а мне толком даже не удалось с ним попрощаться. Вещей у меня не было, так что, аккуратно подобрав кусок темно-зеленого кружева и бережно сложив его, я открыла шкаф, укладывая его сверху на причудливый лиф с металлической отделкой. Возможно, мне еще удастся забрать его. Беллами стоял рядом с запряженным Буцефалом и поправлял ему седло. Я вышла на крыльцо и сразу стала частью леса. Солнце скрывалось за тучами, а все постройки тонули и терялись в утреннем тумане. Воздух казался сырым и липким, осадком ложился на плечи, и мне смертельно захотелось вернуться обратно в дом, к теплому камину и пыльным книгам. - Поторопись, мы должны миновать территорию союзников Лексы и вернуться на торговый тракт до темноты, - Беллами уже был в седле и протягивал мне руку, намереваясь поднять к себе. - Я думала, у вас с ее кланом мир, - я подхватила полы его длинного плаща, закрывая от ветра нас обоих, поудобнее устраиваясь в седле. - Так и было - до тех пор, пока я не забрал у нее то, что, как она думает, принадлежало только ей. Шесть лет назад Беллами стоял у кромки леса, вглядываясь в густою поросль на другом конце поляны. Предрассветное солнце уже поднималось над верхушками деревьев, когда отряд Лексы появился на другой стороне и ее поверенный встал напротив него, намереваясь двинуться к центру. Сегодня было слишком ветрено с утра, но Костия все равно надела тонкое светлое платье, накинув поверх такую же белоснежную шкуру, присланную ей в подарок Лексой несколько месяцев назад. Беллами считал это глупостью, считал ее манеру одеваться непрактичной, считал саму девчонку невероятно не подходящей этому миру, словно та была вовсе не землянка. - Братец, - Октавия подошла и встала слева, чуть тронув за его предплечье. - Ты готов? - она не понимала, что творилось с ее братом, не понимала, почему тот медлит. - Нет, - он не взглянул в сторону сестры, плотнее смыкая руки на груди. - Я ничего не должен ей. - Хватит, Беллами! - Октавия никогда не отличалась терпением. - Еще месяц назад ты был только рад избавиться от этой девчонки. Какого черта ты творишь?! Нам предложили долгожданный мир и территории в придачу в обмен на нее. Лекса хочет вернуть то, что принадлежит ей по праву, и готова щедро отблагодарить нас. Так будь же благодарен за такую удачу! На этом разговор был окончен: девушка развернулась и присоединилась к остальному отряду, что покорно ждал указаний за спиной Беллами. Тот помедлил еще немного, затем резко обернулся назад, давая таким образом понять, что пора. Было восемь утра, когда восемь человек встретились на середине лесной поляны, покрытой промерзшей жухлой травой, усыпанной инеем. - Беллами из небесный людей, я приветствую тебя. Мое имя Дарий, я здесь, чтобы сопроводить госпожу Костию, - на этом он сделал короткий кивок и передал ему длинный двуручный меч, как знак мира и уважения. Тишина повисла в воздухе, прежде чем Октавия приняла этот меч из рук поверенного и поклонилась ему в ответ. - Госпожа, позвольте мне помочь вам? - Дарий попытался взять из рук Костии маленький сверток, что та так бережно прижимала к груди, но она отступила назад, поспешно качая головой. - Нет, нет. Я... дайте мне минуту. Слуга растерялся, но покорно отступил, позволяя Костии ее вольность. Девушка подошла к Беллами вплотную, и тихо зашептала: "Вы ясно дали мне понять, кто я для вас, и кто для вас он". На этих словах она неосознанно прикоснулась рукой к животу. - Он станет наследником Лексы, ее ребенком и моим. Но вы должны знать, - ее голос дрогнул, и она продолжила уже немного увереннее. - Ты должен знать, - когда она произнесла последнюю фразу, Беллами наконец поднял глаза, встречаясь с Костией взглядом. Она хотела оказаться как можно ближе к нему, чтобы никто больше не смог услышать ее слов. - Я никогда никого не любила, пока мы не встретились. Ты спас меня и подарил мне его. Чего еще можно желать, не правда ли? - она улыбнулась, и слезы покатились по ее щекам. Девушка сглотнула и продолжила дрожащим голосом: "Я ему расскажу о вас, буду рассказывать каждую ночь сказку о прекрасном и храбром волке, спасшем его маму. Ему понравится". Она улыбнулась еще шире, протягивая Беллами сверток, который прижимала все это время к груди. - А вы просто вспоминайте о нас иногда, - и она ушла, оставив после себя холодный колючий поцелуй на щеке. Беллами стоял на залитой тусклым светом поляне и вертел в руках маленькую тетрадь в кожаном переплете, пока Октавия не дернула его за рукав, уводя вслед за собой прямиком в ту сторону, откуда они пришли. Он шел очень медленно: ему казалось, что ноги утопают в вязком торфяном болоте, тяжелый меховой плащ давит и прибивает к земле. Беллами вертел в руках тетрадку, пока не раскрыл на первом попавшемся месте. Со страницы на него смотрел он же сам. Нарисованный Беллами улыбался ему, держа на руках маленького ребенка, а рядом стояла она. Светлая и живая, такая же, как и в жизни, такая необходимая. Он внезапно осознал, что ошибся. Эта совершенно не подходящая этому миру девчонка идеально подходила ему самому, и все, что он так долго искал, у него уже было. Было еще пару секунд назад, пока он не отдал все это своему врагу. Костия всегда много плакала. Отец говорил в таких случаях: "Женские слезы стоят недорого", но сегодня она бы с ним поспорила. Ей казалось, что судьба смеется над ней, в очередной раз лишая ее самого дорогого. Промерзшая трава противно скрипела под ногами, и каждый шаг отдавал эхом в висках. Она не сможет вернуться, никогда. Никогда больше не увидит его. Костия подходила к Лексе все ближе и ближе, и уже даже видела улыбку на ее лице, не переставая думать о том, кого она покидала. Все, что было разумного в ней, сейчас говорило, что она поступает правильно. Лекса любит ее, даст ей дом, примет ее и ребенка, и в окрестных землях установится мир. А человек, спасший ее, напротив же, не любит никого, кроме своей "потерянной небесной". Она совсем ему не нужна, они совсем ему не нужны. Все это было верно. Но отчего же тогда так тяжело было дышать, почему слезы текли по щекам и дрожь в руках все не унималась? Она вспоминала, как впервые увидела его. На той площади было полно народа: все пришли посмотреть, как рабыню высекут в назидание другим. Ее часто наказывали, но она так и не смогла привыкнуть. Когда она видела лица людей, ее переполняла злость и беспомощность, поэтому, прикрыв глаза, девушка ждала очередного удара, но его не последовало. Удивленный шепот прошелся по толпе зевак, и Костия было решила, что ее мечта сбылась, что вот она откроет глаза, и увидит Лексу или отца с братом, а может, и всех вместе, но подняв голову, она увидела его. Незнакомца, схватившего палача за руку. Он был один и явно не из этих земель, но все равно вступился за нее, простую рабыню, вступился, рискуя своей собственной жизнью. И чем ближе Костия подходила к Лексе, тем отчетливее понимала, что она не может этого сделать. Никогда не сможет жить вдали от него - лучше умереть прямо на этом месте. Поэтому, стоило только той протянуть к ней руку в попытке обнять, она прошептала: "Прости". И, резко развернувшись, бросилась в противоположную сторону, оставляя в сжатом кулаке Лексы белоснежную меховую накидку. Они почти подошли к деревьям, когда Беллами услышал: "Черт возьми!", брошенное кем-то из солдат, а, подняв глаза, увидел шокированные взгляды своих людей, направленные ему за спину, и обернулся. Чертова девчонка бежала прямо к нему, прочь от отряда землян. Светлые пряди выбились из тугой льняной косы, а подол тонкого платья бросало из стороны в сторону при каждом рывке. Сколько бы он не отталкивал ее, она возвращалась - ему не нужно было просить, не нужно было ничего говорить. - Беллами! - девичий крик разнесся по округе. На этот раз ему хватило пары секунд, чтобы решиться. Застежка звякнула, и тяжелая медвежья шкура рухнула на мерзлую землю. - Беллами, нет! - Октавия попыталась схватить брата за руку, но тот рванул навстречу Костии, не слыша криков позади. Он смотрел вперед и видел только ее, молил всех богов, известных человечеству, не дать Лексе выстрелить. Десяток стрел были направлены в спину его семье и только ждали приказа от своей командующей. Но Костия не боялась: бежала с улыбкой до ушей, шепотом повторяя его имя. Сумасшедшая. Туман медленно опускался на окрестности, укутывая всех густой дымкой. Еще один шаг, и вот она уже в его объятиях, цепляется тонкими пальцами за ворот жесткой куртки. - Не отдавай меня! Не отдавай меня, не отдавай... - крики сменились на мольбы и шепот, когда Беллами осел вместе с ней на траву, доставая и направляя свой "Дигл" в толпу землян, останавливаясь прямо на командующей. - Никогда. Лекса смотрела прямо на него, она могла бы отдать приказ: он с трудом бы мог попасть при такой погоде. - Никогда, слышишь. Никогда, - он повторял это как молитву, уткнувшись подбородком в светлую макушку. Костия спряталась у него на груди, сжавшись в крохотный комок, когда подоспели Октавия и остальные. Лекса стояла у самой кромки леса, прожигая взглядом девушку, цеплявшуюся за темноволосого парня. Девушку, которую она любила больше всего на свете, больше своего народа и себя самой. Ее взгляд был растерян, пока она не взглянула в глаза тому, кто обнимал Костию. Никто из них не посмел бы выстрелить, боясь, что Костия может погибнуть. Пару минут они не сводили глаз друг с друга, после чего Лекса просто развернулась и ушла, скрываясь в туманной дымке, и остальные земляне последовали за ней. Она ушла, и Беллами знал, что перемирия больше не будет, потому что единственное, что для нее было важно, он никогда не сможет отдать. Сейчас Мы были в дороге уже часов десять, когда сумерки опустились на долину и Беллами остановился, готовясь заночевать. До безопасной территории было еще несколько миль, но путешествовать ночью было опасно, поэтому мы решили заночевать здесь на свой страх и риск. Бросив пару шкур ближе к костру, я сняла с огня подогретого кролика, предвкушая наконец теплый ужин. - Эй, хватит, иди поешь, - он все стоял и вглядывался в темноту позади, скрестив руки на груди. - Беллами? - Что-то не так: здесь слишком тихо. - Конечно, тихо, это же равнина, - я не собиралась ждать, пока пройдет его паранойя, поэтому принялась за свой ужин. - Нет, - он отошел ближе к костру, продолжая смотреть мне за спину. - Нам не стоило останавливаться: здесь нас могут догнать разведчики. - Ладно, тогда, может, расскажешь, что за дела у вас с Лексой? - я продолжала потрошить кролика, посматривая ему за спину - чертовы разведчики очень тихие. - Что такого ты ей должен? И, самое главное, при чем тут я? - Она хочет моей смерти, и это взаимно, - он все-таки присел напротив меня. - Но прежде она заберет все, что мне дорого. - Я думала, тебе плевать на меня. Густые тучи заволокли все небо, поэтому вокруг ничего не было видно. - Я думал, тебе плевать на меня. Ничего, кроме его глаз, смотрящих на меня поверх языков обжигающего пламени. Яркий диск луны показался из-за туч, и я смогла разглядеть очертания леса впереди, его длинные пальцы вертевшие в руках короткий нож, и сверкающие блики позади. Сверкающие блики. Сверкающие, как от начищенного лезвия. - Беллами, в сторону! - он отскочил за секунду до того, как клинок вонзился в место, где он сидел. - Разведчики. - Мы остановились на открытой местности, да еще и в низине, думая, что так костер будет мало заметен ночью. - Мы попали в засаду. - Обычно их двое или трое, - я прижималась спиной к насыпи, стараясь не высовываться. - Трое. Север, юг и восток, - он поочередно указал в сторону укрытия разведчиков. - Я отвлеку их, и когда тот, что с севера, оставит позицию, скачи домой. Бери Буцефала и скачи, пока не окажешься за воротами Джаха. - Что?! - я обернулась, встречаясь с ним взглядом. - Ты спятил?! Их трое, трое лучших обученных воинов! Я тебя не оставлю! - Еще как оставишь, - его тон был непреклонен. - Ты вернешься домой. Я обещал вернуть тебя домой. - Черта с два! - Беллами знал меня, наверное, слишком хорошо знал. Поэтому, стоило только мне бросить последнюю фразу, он развернул меня к себе лицом, хорошенько встряхивая. - Послушай меня, Кларк: со мной ничего не случится, - и, увидев, что я слушаю, он продолжил. - Если тебя не будет рядом, мне будет проще справиться с ними, - затем, опустив руку к своей ноге, он достал надежно спрятанный девятый "Дигл". - У меня будет преимущество. - Я прекрасный воин, ничуть не хуже тебя, - не унималась я. - Просто слушай, что тебе говорят! - его глаза потемнели от злости. - Садись в седло и проваливай! - а затем добавил уже мягче: "Я догоню", после чего рванул в противоположную сторону, стараясь отвлечь внимание на себя. Буцефал нес меня по направлению к Джаха, а я все никак не могла прийти в себя. Какого черта?! Как он заставил меня бросить его? Грохот копыт отбивал ритм сердца, оставляя облака пыли позади. Серебристый свет луны указывал дорогу, освещая всю равнину на много километров вокруг. Я была уверена, что Беллами догонит меня, как и была уверена, что моя помощь ему не нужна, но едва ли я могла снова так поступить. Шесть лет назад Я все еще слышу наш последний разговор. - Кларк, проваливай! - Джей стоял на коленях, прижимая свободную руку к кровоточащей ране. - Я тебя не брошу, - мне стоило больших усилий сопротивляться, когда он затаскивал меня на квадроцикл. - Я догоню! Это было последнее, что он сказал мне. Когда отряд, отправленный капитаном, прибыл, Джей был уже мертв. Я тогда долго сидела на берегу: мои руки были в чужой крови, песке и грязи, но я все не решалась войти в воду. Слезы текли по щекам, металлический запах не давал свободно вздохнуть, и я впервые за долгое время не заметила приближающегося ко мне человека. Ясон сел рядом со мной -его белоснежная рубашка пропиталась кровью. После я узнала, что он сам выкопал могилу и уложил в нее тело Джея, укутанное в тонкий саван. Солнце медленно погружалось в воду, и я, совсем забыв о том, кто сидит рядом со мной, позволила себе разрыдаться. Я глотала горькие слезы, размазывая кровь своего друга по щекам, песок царапал кожу и я терла все сильнее, пока кто-то не поднял меня на руки. Ясон вошел в воду по колено и опустился на дно вместе со мной: вода вокруг мгновенно стала мутной. Сегодня на море был штиль, поэтому я просто сидела, вода покрывала мои плечи, а спиной я упиралась в грудь своего капитана, крепко державшего меня обеими руками. Солнце растворилось в воде, когда я смогла наконец говорить, и это был последний раз, когда я видела свои слезы. На следующий день мы отплывали обратно в Полис, и все собрались рано утром, чтобы проводить Джея в его последний путь. Коул поставил у изголовья могилы широкий крест, сделанный им самим, и когда все попрощались, Ясон стал говорить. - Сегодня погиб один человек. Он был настоящим человеком, любил свою семью, и любой из нас с гордостью назвал бы его своим другом. Я убил его. Отдал приказ, которого он не осмелился ослушаться. Вы, возможно, скажете, что моей вины в этом нет, - он стоял под палящим солнцем, возвышаясь над всеми нами и говорил впервые за долгое время. Не сожалея - в его голосе была только уверенность, а взгляд был таким же острым, как и всегда. - Я думал об этом. Думал достаточно, и правда в том, что, если бы не я, то он, возможно, был бы жив, - Ясон замолчал ненадолго, бросая взгляд на то место, где лежало тело Джея. - И мне жаль. Но я вспомнил то, о чем успел позабыть за последние годы. Бог - это не только гневный каратель. Моя религия гласит, что Христос умер не напрасно. Он умер, чтобы спасти всех нас. И я говорю вам, что Джей тоже умер не напрасно: он спас человека, которого любил, и все наши никчемные жизни. И это все, что я хотел вам сказать. Вся команда разошлась, а я еще долго смотрела вслед Черной смерти, пока Коул не окликнул меня. Сегодня нам пора снова в море, пора возвращаться домой. Сейчас Я резко дернула поводья, и Буцефал встал на дыбы, останавливаясь. Времени было слишком мало - для чего мало, я точно не знала, но знала, что Беллами я не брошу, как бросила Джея шесть лет назад. - Давай, мальчик, нужно вернуться за твоим хозяином, - я погладила шею коня, успокаивая его, и, достав из дорожной сумки длинный обоюдоострый нож, походивший на мачете, пустилась обратно. Беллами стоял, окруженный с двух сторон, а тело одного мертвого разведчика лежало у его ног. Тот, что был справа, услышал меня и отвлекся, давая Беллами возможность для близкой атаки. Он взмахнул рукой всего раз, отделяя голову противника почти полностью: кровь фонтаном разлилась по земле и попала большей частью на второго землянина, стоявшего рядом. Я замахнулась и метнула нож, который все это время был в моей руке. И вот уже третий разведчик лежит на земле, и Беллами вытаскивает клинок из его спины. - Я велел тебе убираться, - на этот раз его лицо и блестящий погон были залиты человеческой кровью. - Да, велел. - Мы услышали рог, прежде чем в нашу сторону полетели стрелы. И снова Буцефал уносил нас в ночь, подальше от смертельной опасности. Тучи вновь заволокли небо, укрывая нас от преследователей. До Джаха было еще несколько дней пути, и мне оставалось лишь надеяться на черного красавца подо мной. Он был самым быстрым скакуном, и ему не было равных, поэтому догнать нас едва ли смогли бы. Но меня волновало не это. Достаточно ли Лекса ненавидела Беллами, чтобы развязать новую войну?