- Мы - вампиры, намек ясен? - У меня мачете в рюкзаке, намек ясен?

— Постучимся али как обычно зайдем?       Пятый присвистнул, глядя на домик, размером с какой-нибудь громадный торговый центр на главных улочках полуразрушенного, раньше процветавшего города. — Что-то не вижу здесь и намека на дверь, если честно, — изрек Третий, подозрительно осматривая сию постройку и не обходя вниманием прямоугольную дыру там, что предположительно ранее и служило входом. — Какой ты наблюдательный, — цокнул Девятый и первый пошел вперёд. — Покончим с этим быстрее. — Поддерживаю! — поддакнул Пятёрка, опередив парня, побежав чуть ли не вприпрыжку. — Сегодня он какой-то уж сильно резвый, не находишь? — прищурился Тройка, последовав за ними обоями. — Тебе кажется, перекрестись.       Дом не сулил ничем хорошим ни для прибывших, ни для обитателей. Казалось, его сюда точно переместил какой-нибудь режиссёр на полставки ради своего коммерческого тупого слешера. Но все присутствующие сомневались, что найдут внутри стереотипных студентиков, уже знатно напившихся, обдолбавшихся, натрахавшихся и ждущих своего маньяка по их душеньки. Конструкция вообще не внушала стойкости и крепости, вот-вот дунешь, и она рассыпется прямо на глазах, а посему все, не сговаривовавшись, затаили дыхание, ну так, на всякий, чтоб если и пиздой накрываться, то не с ними. — А нас там точно ждут? — задал наводящий вопрос Тройка. — Если да, то у них явно проблемы с гостеприимством. — Шарко сказал, он послал им сообщение, — уже будучи в проходе на месте двери, ответил синеволосый, — на Емейл. — Вот это я понимаю, технологии, будущее. — Сомневаюсь, что у них хотя бы есть компьютер.       Перешагнув выступ, парни очутились в темноте, только свет из полуразлажившихся окон самую малость освещал территорию. Внутри было совсем не лучше, — кто бы сомневался — чем снаружи. Прогнившие доски, паутина, раздробленные каркасы, граффити и разбитые бутылки, оставленные местной школотой, выцвесшая мебель и затхлый запах бытия и разложения. А, и милый светильник в виде котика. — А ты Пятого не видишь? — пытаясь оглядеться по сторонам, спросил Третий. — Ты шутишь? Похоже на то, будто бы я вообще что-то вижу, — буркнул Девятка, в ответ Третий сматерился после звука удара. — А не, вижу как ты наебнулся. — Иди на хер!       Третий хотел выразиться со всем не так, грубее, хорошенько что-нибудь (кого-нибудь) ударив, разразиться проклятьями, до скрипа зубов и клацанья железа об железо в его руках, но мысленное напоминание о том, что Девятый — главный, как минимум в их компании, да и Шарко его к себе нередко вызывает, откинуло поток его злости на потом. — Какой план? — На попей. — Чё?       Синеволосый, ориентируясь по шуму, бросил флакончик с некой жидкостью прямо в грудь качку, тот ловко поймал его, успев прижать. — Твой афродизиак? — предположил он, пытаясь разглядеть хотя бы цвет. — Лекарство от дебелизма. Пей, — не унимался Девятый, сам открывая какой-то флакон, как понял Третий по звуку. — Если у меня отрастут рога, я тебя по судам затаскаю. — Не переживай, козленочком ты стал ещё до знакомства со мной.       Под тихие маты содержимое обоих флаконов опустело. Спустя полминуты у парней потемнело в глазах, оба зажмурились и пошатнулись назад. В один момент глазные яблоки захотели вырваться наружу, под веками появилось тусклое свечение — их владельцы стиснули зубы, терпя. Всё закончилось резко, оставив после себя только головную боль и звон в ушах. До Девятого долетела фраза: — Похоже на бабушкину настойку. — Почему именно на бабушкину? — потирая глаза, ровно спросил синеволосый. — Была б она дедовской, ты бы сдох, — прохрипел тот в ответ, — С приятным послевкусием. — Забавно слышать это от человека без семьи.       Сразу после он резко замолк, не издавая и шороха. Девятка почувствовал неладное, но глаза всё еще не мог разлепить, однако недуг сразу прошёл после слов: — Хотя судя по тому, что я вижу, помер здесь я.       Третий замер, не моргая, смотрел на то, как доселе темный, прогнивший дом приобрёл краски, цвет и яркость. Это был уже не заброшенный сарай, а настоящий дворец, не с самым дорогим интерьером, но точно здесь жили лучше, чем средний класс. Мебель была приятных бежевых тонов, стены умеренного хаки, фужеры, деревянные элегантные столы со стульями, кроваво-красные ковры, огромная люстра из стекла под потолком, стоящая, наверно, как половина этого дома и прочие аристократные замашки.        На фоне появившегося зала Третий также заметил синие, с подсветкой, фигуры, летающие повсюду. Это было что-то неосязаемое, держащееся на весу, размытые контуры, неясные пятна, будто после хорошего удара по голове или девяносто процентного спирта, но парень точно знал — это реально. Силуэты бродили хаотично, каждый был словно в своём мирке, но складывалось впечатление, что все они — механизмы большой системы, непонятной простому обывателю, а тем более заявившимся вот так, ни с пизды, фригидным чудикам. Хотя, потому как Девятка спокойно подошел к одной из фигур, Третий принял решение, что это он один здесь такой чудик, а все остальные в принципе нормальные ребята, даже Пятый, который почти сразу удрал, черт пойми куда и до сих пор не объявился.       Чертыхнувшись, парень последовал примеру синеглазого и, сделав не возмутимое выражение лица, будто он такую картину видел на каждом светском вечере, на кои ходит регулярно и без опозданий, умеренными шагами дошёл до беседующих. — ..мы сюда прибыли просто для ознакомления, нашему боссу для заполнения отчетности нужно удостовериться, что у вас всё хорошо, и никаких ЧП не происходило. Буду безмерно благодарен, если подскажите, где ваш главный, — Девятка говорил медленно, разжевывая почти каждое слово и слог, от чего парня немного перекосило, ну, наверно, так надо. — Он. Наверху. Не. Ошибетесь. Располагайтесь. Рад. Встрече, — было не похоже, что у существа был рот, но всё же звуки, доносившиееся из него, составляли привычные слуху слова, однако с некой задержкой. Сам голос был умеренный, без эмоций, мужской — если бы у этих существ была гендерная индентификация, — похожий на умельца с завода. — Благодарю, — отчеканил Девятый, но только они собрались пойти по указанному направлению, вслед услышали: — Слава. Великому. Лорду.       Оба обернулись, синеволосый коротко кивнул и пошел в сторону лестницы. Третий смотрел на всё это, пару минут переваривал, а после выдал, сдерживаясь: — С каких пор Шарко отчеты заполняет? — Надо ж было что-то умное сказать; у меня на это инструкций не было, — сухо, как всегда. По пути им встречались такие же духи, только разные по высоте и ширине. Качок с неприязнью озирался, боясь кого-либо задеть или войти: он до конца не понимал, что они из себя представляют. — А у них у всех синдром дауна или нам попался особенный?       Девятка продолжал ровно отвечать, хотя парень думал, что он искренне сдерживает лицо а-ля «иду с дебилом, не обращайте внимания»: — Ты раньше не сталкивался с призраками, да? Говоря на твоем языке — да, они все такие: они общаются друг с другом иным способом, на запредельных скоростях, им не нужна человеческая речь или банально рот, поэтому, если им приходится вступать в контакт с людьми, они транслируют свой голос, свои мысли нам в мозг, а он, в свою очередь, воспроизводит их слова нам, насколько может, и выходит вот такая замедленная машина. — А че он пизданул про какого-то Лорда? — А вот это в душе не ебу; я так сильно в их быт не вникался, — дойдя до лестницы, парни обернулись в поисках Пятого, но того нигде не было видно. — Слышь, а в чем прикол: Шарко обеспечивает нас способностями, но маны не хватило на показ призраков без употребления семенных жидкостей? — Тебе лишь бы поныть, — с этими словами синеволосый обратил внимание на футболку Третьего, — Кстати, ты как-то умудрился в эктоплазму влезть. — Че?! Где!       Тройка стал вертеться на месте, как в жопу ужаленный, но только после указания на пятно Девятым, заметил проблему. — Твою мать! И чем эта дрянь отмывается? — Не имею понятия, слышал, она впитывается в кожу, заменяет кровь и со временем ты станешь одним из них спустя мучения, сравнимые с родами, если у тебя нет знакомого священника, что прошёл три круга Ада и вернулся без мизинца на левой ноге. — Серьезно?! — Третий с морем брезгливости и страха уже хотел снять одежду, достать от куда-нибудь бензин и сжечь нахрен вместе с особняком желательно. — Нет, «Нежностью» отмоешь, — Девятка показательно развернулся и зашагал наверх по ступенькам. — Придурок ебаный! — оставив в покое футболку, черноволосый захотел реализовать прошлый план в действие, только вместо своей шмотки использовать «друга», но остановился на простом толчке в спину, однако тот увернулся, даже не оборачиваясь, перепрыгнув сразу три ступени. Скрипнув зубами, Третий поплелся следом.       Будучи на втором этаже, синеглазый оглянулся; призрак сказал, что они сразу заметят того, кого ищут, но в глаза бросился только некий зал в конце правого коридора, закрытый красными шторами с золотыми хвостиками на концах. — Думаешь, там этот хрен сидит? — заметив, куда смотрит Девятый, предположил Тройка. — Сомневаюсь, что их главный восседает в засраном туалете, — скромно ответил тот, направлясь к залу. — Логично.       Кафель под их ногами сверкал, как чертов диско-шар, будто его натирают до блеска каждые пять минут; с другой стороны, у этих существ даже ног нет, может, они своим низом так полы моют? Тогда жаль, что они не продаются в хозяйственных отделах, — рассуждал мысленно Третий, стараясь не шоркать грязными кедами.       На входе в зал стояла, или же правильнее сказать ливетировала, пара призраков, вид у них был не грозный, но черноволосый всё равно напрягся. — Расслабь булки, никто не будет покушаться на твою девственность, — приговорил Девятый тихо, даже не оборачиваясь на парня. — Меня за тем и вызвали на это задание, чтобы я ваши девственности берег, — буркнул тот в ответ, пристально осматриваясь. Синеволосый никак не прокомментировал. — Мы из ИМТ, пришли поговорить с вашим главным, — сказал он, уже двум «охранникам». — Хорошо. Проходите.       Они расплылись в разные стороны, будто на ни видимой мини-лодке, давая пройти в покои. Девятка, не медля, вошёл, Третий пошел за ним пулей. В догонку они снова услышали: — Слава. Великому. Лорду.       В сей обители интерьер был такой же шикарный и громоздкий, как и в зале, подметил черноволосый, всё было как с иголочки, будто время остановилось в тот момент, когда всё это построили, соорудили, завесели. Он, не скрывая, пялился везде и всюду, будучи в таком месте впервые, поражаясь красоте и величию. От его глаз и не утаился трон, который навскидку, можно было сказать, что из золота, так он светился. Размеры его привышали всю мебель, которую парень видел до этого в своей жизни. Мягко говоря, челюсть Третьего с этого момента стала протирать кафель.       За всей этой эстетикой он чуть не упустил предвадителя призраков, сидящего (призраки умею сидеть?) на этом самом троне. Он плавно возник в нём, приобретая краски. По цвету он чуть отличался от всех, был немного темнее, не насыщеного синего цвета, но что-то очень близкое к нему. Также он был куда больше других, раз в пять. При их приходе его чёрные маленькие глазки открылись, будто пробуждаясь ото сна.       Девятый, чуть подумав, преклонился, на одно колено, заведя руку за спину. Тройка, помешкав, повторил. — Приветствую. Чем. Могу. Помочь.       Раздалось громогласное, будто утробный рык. — Мы из ИМТ, наш босс желает знать, как у вас обстоят дела, не случалось ли чего, не было ли каких-либо нападений, странных проишествий и тому подобное. У нас есть сведения, что кто-то или что-то затеял бурную деятельность в последнее время. Проверка всей ситуации в округе данной и других местностей — одна из наших прямых обязанностей, как сотрудников Истребителей Мистических Тварей. По заключённому несколько сотен лет назад договору о сотрудничестве и мире, вы должны об этом помнить. Будем рады любому содействию.       Призрак издал гортанный звук, будто прочищая горло, которого у него нет, и смерил взглядом обоих, одним движением головы — верхней части массы — показывая встать. Парни подчинились. — Ничего. Из. Перечисленного. Не. Было. Не. Волнуйтесь. Я. Вижу. Всех. И. Каждого. От. Меня. Ничего. Не. Утаится. — Вы не встречали оборотней? — Никого. Из. Представителей. Волков. Мы. Не. Видели. — Вампиры? Джинны? — Мы. Ни. С. Кем. Не. Сотрудничаем. Кроме. Вас. Никто. Из. Моих. Призраков. Не. Покидает. Своих. Обителей. И. Никто. Из. Вне. В. Них. Не. Вторгался. Кроме. Вас. — Хорошо, спасибо за предоставленное внимание. До свидания, — синеволосый, как и предполагал, не узнал ничего полезного, посему настроение — и так никакое — упало в разы, и он собрался уже уходить, однако Третьего такой расклад не очень устраивал: — А про какого Лорда говорят все остальные? Это Вы?       Девятка всем своим видом показывал, боже, что за еблан, кто тебя вообще за язык тянет, с кем приходится работать, в то время как синий призрак издал странный звук, то ли удивления, то ли страха. — Великий. Лорд. Спасет. Нас. Его. Перерождение. Близко. И. Неизбежно. Никто. Рядом. С. Ним. Не. Сравним. И. Тогда. Наш. Народ. Восторжествует. Враги. Падут. Печати. Начинают. Рассыпаться. Ничто. Его. Не. Остановит. Три. Элемента. Уже. Здесь.       С каждым новым словом изумление обоих парней поднимало градус. На последнем Девятый нахмурился, потянув Третьего за плечо. И вовремя: — А че это за хмы… — Ещё раз спасибо, что уделили время. Нам пора.       До того как шторы скрыли их из виду, вслед оба услышали уже привычное: — Слава. Великому. Лорду.       Отойдя на приличное расстояние от «поста охраны», синеволосый посмотрел на другого. Без злобы, без снисходительности, спокойно, ровно, как умеет. Тройку аж всего передернуло. — Че? Будто тебе самому не интересно было. — Представь себе. — Не бзди, будто я один теперь хреново по ночам буду спать. — Не драматизируй, подумаешь — призраки придумали себе Бога, пусть верят, во что хотят; страна — ещё пока — свободная, да и кто им запретит. — Пф. Видать, не сильно они от людей отличаются. Погоди, а че ты ему кланялся? — Я так в одном фильме видел, что-то про Бога обмана, — бросил он «наотвали», заметя что-то прямо по коридору. — Я, конечно, не силен в религиях и фильмографии, но кажется так кланяются, когда речь идет о гражданских правах и о борьбе с меньшинствами, — умно заявил Третий, скрестив на груди руки. — Ты что, читать научился? — Второй рассказывал. — А еще меня геем называешь. — Слышь, су..! — Там Пятый.       Взгляд черноволосого прошёл путь по всему коридору вперёд, куда только что Девятка всматривался, и вдалеке он уловил блондинистую макушку. — Сомневаюсь, что летающая эктоплазма может волосы себе отращивать, да еще и цвета такого дебильного, — буркнул черноволосый, показушно отвернувшись, думая, вернуться к предыдущей теме про его ориентацию, но не успел: — Жди здесь, — последняя фраза была уже сказала в пути навстречу к Пятёрке. Посыпавшиеся: «Да ты че, ебу дал, одного меня тут оставлять, я вам обоим хребет разотру!» остались позади: приказ есть приказ.       Парень шёл со средней скоростью, плавно мимикрируя между летающими существами. Издалека он видел, как рядом с Пятым стоял маленький по размерам призрак, у них будто был диалог. — Кстати, у тебя милый ночник, на первом этаже, — сделал комплимент блондин собеседнику, что находился рядом с ним, и улыбнулся. — Как. Ты. Понял. Что. Он. Мой? — раздался в ответ голос, больше похожий на девчачий, детский, может даже лет семи. — У особенной души особенные ночники, — парень подмигнул, не прекращая поднимать концы своих губ вверх.       Глаза призрака будто засверкали, и он резко подлетел ещё ближе к парню, раставляя маленькие отростки, похожие на ручки. — Призрачные обнимашки? — чуть опешил Пятый, делая вид, что обнимает в ответ. В этот момент подошел Девятый, одним взглядом строгой матери, потерявшей ребенка в торговом центре, вынуждая обратить на себя внимание. — О, приветики, ты тоже хочешь обнимашек? — то ли пытаясь сгладить атмосферу, то ли просто будучи дебилом на позитиве, пролепетал блондин, давя лыбу в сторону Девятки. — Хуебняшек. — Не говори плохие слова при ребёнке! — Пятый сделал вид, что прикрыл призраку уши. Девятый возвёл глаза к потолку. — Ты сюда пришёл в дочки-матери играть или на задание, — риторический, ибо ну как бы да. — Я думал, вы и без меня справитесь, — жмёт плечами тот, опуская руки. — Я с вами здесь ради поддержки. — Я смотрю, ты тут клуб педофилов поддерживаешь, а не нас, — грубо отчеканивает синеволосый и, скрестив руки на груди, переводит внимание на упавшую на его плечо ладонь. — Скорее, некрофилов, брат, — по-идиотски лыбится только что подошедший Третий. — Обойдусь без твоих догадок и предпочтений. — Аэ..!       Пока двое препирались издевками, блондин наклонился к духу, которому до лампочки были эти человеческие пустословья, его ЯндексДзен преисполнился до невообразимых масштабов: — Спасибо, Шэнь. Ты и твой папа мне очень помогли. Теперь я буду спокоен. — Обещаешь? — Даю самое сладкое слово! — Хи. Хи. Договорились! — Пятому действительно нравились дети-призраки, но, Боже упаси, не по той причине, что высказал Девятый, а потому что иногда в них можно было услышать редко проскакиваемый огонёк эмоций — именно его Пятёрка держал в своём мысленном личном дневнике, чувствуя почему-то некий пушистый комок внутри себя, когда вспоминал об этом или — особенно — встречал на яву. Дети в иных расах и даже будучи неживыми, остаются детьми. — Слава. Великому. Лорду.       Пятый стал спускаться на первый этаж, поняв, что его двое коллег успели уже уйти из особняка, точнее увидел их у двери на выход. — До сих пор не понимаю, почему меня взяли на это задание, не похоже, что здесь нужно кому то проламывать череп. Да и тем более — не похоже, что тут вообще у кого-то есть череп, — недоумевал Третий, перешагивая высокий порог. — Мне даже кажется, что их дотронуться-то та ещё задачка. — А ты не на математике, чтобы задачи решать. Если Шарко сказал, что тебе надо тут быть, значит на то были свои причины. Кто знает, что у этих призраков на уме, ну, или что там у них отвечает за агрессию. — А Пятого тогда нахера мы вообще с собой брали? — не унимался Тройка, обернувшись, он заметил блондина, спешно поправляющего футболку у кустов. — Не знаю. Он просто подошёл ко мне и сказал, что его тоже отправили, что на Шарко не очень похоже, ведь приказы он отдаёт один раз и не меняет их, — Девятый нахмурился и посмотрел за спину. Пятёрка уже был возле них. — Негоже у детей светильники воровать, даже если они другой расы. — А? А! Шэнь сказала, что она уже большая для ночников и подарила его мне, — заулыбался тот, часа затылок. Проверять никто не стал, поверили на слово. — Тебе нужнее, действительно. ~~~~       Кот Рин увлечённо занимался вылизыванием своей пушистой задницы, в момент когда его хозяйка делала домик из таблеток. — Ты прикинь, как она посмела! — возмущалась она в пустоту, в голове прикидывая, что Субару — самый умный кот на планете и, конечно же, её понимает. — Я ей всю себя! До остатка! А она вот так меня предаёт!       Белые кружочки дрожат от едва уловимого ветра, порыва воздуха, ни то что от громкого упрекающего тона, но продолжают держаться в форме не большой недостроенной башни. Мураками бросает взгляд на Субару, ожидая подтверждения своих слов, тот смотрит, не моргая, с высунутым языком, задрав заднюю лапу вверх, видимо, представляя себя балериной. Убранный язык обратно Рин расценивает как одобрение. — Вот-вот! Хоть ты понимаешь, — блондинка смотрит на своё творение, опустив руку коту на брюшко, почесывая родимое пятно в виде, как ей кажется, рыбки, и кривит лицо, только сейчас обращая должное внимание на отсутствие крыши в своём домике. — Как символично, да, Мика?!       Конструкция разлетается от удара кулака об пол возле неё, осыпая круглый коврик «снегом». Сжатые зубы скрипят от обиды. В голубых глазах блещется злость. ..flashback.. POV Рин — Твои результаты впечатляют, Рин, — мягко говорит Вельвета, но так и вижу её улыбочку снисхождения. — Я не думала, что ты так быстро пойдёшь на поправку. Видимо, последние таблетки и ежедневная терапия сделали своё дело, — не хило ты каждодневную мозгоебку обозвала. — Как ты себя чувствуешь? "Как собака после стерилизации" "Как перееханная катком белка" "Как пиздец" — Чудесно, вот знаете, как от БулРеда, ваше заведение так окрыляет, спасибо.       Всё тот же кабинет отливал серыми тонами — чуть приятнее всего белого, на самом деле, но и не сказать, что здесь царили веселье, радость и радуга. Я тут была, если не чаще, то точно половину от своего «отпуска» в палате. У нас с Вельветой любовь, да. — Рада слышать, — ага, на каменном ебле так и написано. — Значит, я могу выписываться? — с максимально нормальным видом спросила я, абсолютно не делая ничего подозрительного и даже намёка.       Вельвета многозначительно проходит по мне взглядом, пытаясь найти «то самое», выходящее за рамки этого места и в принципе приличия, и так две минуты. Две долгих, мучительных минуты. Я держусь молодцом. Да, прикинь, у меня даже заточки под трусами нет. Я её в столовой забыла. — Мхм, думаю, можешь, — я молчу, без дрожи эмоций смотрю как она берёт из папки белый лист, с написанным только с её стороны, ручка в её руке быстро ставит подпись и что-то ещё, а следом идёт стук печати. — Ура! Я не сумасшедшая! — вскакиваю я со стула в ту же секунду, — Пойду расскажу коту!       Крем глаза замечаю поднятую бровь моего лечащего врача. — Да шучу я, — я отмахиваюсь, летящей походкой подходя к её столу и взяв листок с печатью одной рукой. Она же его всё ещё не отпустила, а после моих слов: — У меня нет кота, — вовсе потянула бумагу обратно, но я быстро её вырвала, отпрыгнув с эмоциями победителя в сторону выхода. Послышался тяжкий вздох. — Рада, что тебе удалось сохранить позитив за это продолжительное времяпровождение здесь, — я вопросительно оглянулась. — Ни каждому удаётся. — Видимо, я Асобенная, — исковеркав последние слово и выделив голосом первую букву, я поднесла руки к подбородку, выставляя на показ своё эблишко. Что, за это прекраснейшее время здесь я заслужила это! — У меня нет причин сомневаться, однако рецепт на твои последние препараты я уже отдала твоему отцу.       Звучало как приговор. — Но они мне не нравятся. — Кажется, на тебе нет белого халата, чтобы выбирать лекарства для больных, — прожигает взглядом, выделяя тоном последнее слово. — Я же вроде как вылечилась — не ваши слова? — Статистика в таких случаях достоверней меня. — Забавно слышать такое от главврача психбольницы, — закатываю глаза, открывая дверь. — Пей таблетки, Рин. Всего доброго. END POV Рин ..end flashback.. — Но с тех пор столько изменилось! М-м.. У меня теперь всё-таки есть кот! Выходит, я её не обманула, да?       Субару повернул голову на бок то ли не понимая, то ли отвали от меня, женщина, я всего лишь кот, а я не ебаный психолог, чем я это заслужил, лучше бы пузо почесала. — Сейчас бы нажраться как наш бывший сосед дядя Валера, но что-то мне подсказывает, второй раз так легко из их подвала я не уйду — Канато там, походу, не редкий гость. Никакой свободы! — Мураками откидывается на кровати, чуть шипя из-за лёгкого напряжения шеи.       Она смотрит в потолок, будто бы там написано, что и как ей делать, и сильно негодует на чистое белое покрытие без единой подсказки. В голове, ассоциируясь со злостью, всплывает Мика, за ней почти сразу Шу, и злоба отступает, а затем Субару-который-не-котик и хоть разорвись как поступить. Вампир чётко дал понять, что к старшему лучше не ходить, даже под предлогом смерти, ха. Но как можно оставить его безнаказанным? Из разговора она поняла хотя бы то, что Мика жива и вроде даже в порядке, но.. как? Чудо? Удача? Милость божья? Не допил? Насмешка? Это просто немыслимо. Но хуже всего то — — Как я могла не уследить?..       Рин закрывает руками глаза, сжимая зубы, и просто боится думать, что всё могло пройти по-другому. А если бы, только на секунду представить: если бы… — Нет! — блондинка кричит сквозь зажатые пальцы и ударяет кулаком по кровати, от чего кот подпрыгивает на матрасе и, тихо пискнув, спрыгивает с неё. Но после смотрит на хозяйку и оказывается уже у неё на груди. Рин убирает руки от лица и в изумлении смотрит на животное, будто бы ища поддержку. И находит. — Ты прав. Нехер думать, если бы да кабы. Как говорил мой дед: если бы у бабушки был хрен, она была бы дедушкой, так что.. Слава Богу, что всё обошлось, — Субару мурчит, прикрывая глаза, трётся головой об её грудь, действуя как какое-то дикое успокоительное. Мураками слегка поднимает кончики губ. — Но ебаный Шу поплатится за это! И никакие белобрысики меня не остановят, лучше я попаду под горячую руку и буду лежать неделю под капельницей, но её никто пальцем не тронет, пока я жива.       Субару уже тихо сопит, переворачиваясь на животе, одобрительно продолжая мурлыкать. — Но сначала — к Мике.       Плавно переложив котёнка на кровать, Рин уверенной походкой подошла к двери, вдох-выдох, воздушный поцелуй для животинки и распахнула дверь. На её кратковременное удивление, никто её там не поджидал, не таился во мраке длинных коридоров и даже костёр для неё не подготовили. — Я что, всё-таки научилась убивать силой мысли «умри-сука-блять»? И где ж она раньше была…       Идёт прямо по коридору, пытаясь вспомнить хоть какой-нибудь ориентир, что не особо приносилит результат, но грёбанная чуйка в одном эксцентричном месте подсказывала, кричала — путь верный. Такое случалось и раньше, когда нажираясь до потери сознания блондинка шла к излюбленной круглосутке. Вещи, конечно, не самые похожие, но вот чувство — один-в-один.       Свернув в левую часть, Мураками застыла, прислушиваясь к звукам и своим ощущениям, а ещё к вазе, коих здесь так штук сто, одинаковых, с дерьмо-принтами — охуительное решение дизайнера, ничего не сказать. — Чую.. чувство тлена и ненависти ко всему — мне туда! — блондинка взглядом впивается в коридор слева, чётко понимая, что ей туда, и даже грозы с Армагеддоном, возникшие непонятно как именно в этом поместье, никак бы её не остановили.       Нужная дверь была наглухо закрыта — это было видно даже невооружённым взглядом. Рин собралась в кучку и под вздох легко постучала два раза костяшками. — Если это не доставка колов и огнестрела с серебром, прошу последовать в сторону хуя, — донеслось с той стороны вяло. Рин обеспокоенно сглотнула. Секунду помедлив, она постучала снова, но теперь стуком имитируя ритм мелодии из песни «Королева и Шутник — «Колдун Куклы». За дверью повисло молчание, а спустя полминуты: — Не сейчас, блонда. — Эй, я тебе тут концерт исполняю, а ты даже не пустишь меня для автографа? — Грудь маловата. — Кто из нас не без греха?       Обе начинают синхронно хихикать. Злость Мураками отходит на второй план окончательно, а Мика, умеротворенно улыбаясь, мягко потягивается в кровати. Дыхание у обеих ровняется, однако Рин всё же чувствует небольшой острый укол в душе, находясь всё ещё за дверью, и даже когда она слышит шаги, по-настоящему расслабляется только когда после щелчка в проёме оказывается родная фигура с усталым видом. — Если все грешники и ебучие вампиры здесь, то кто тогда в Аду?