Стишок про дрессированного медведя

Расцветает яблоня над речкой, Песня жаворонка звонче колокольцев. Солнце катится на небеса колечком С юной девы нежных тонких пальцев. Я смотрю на розовое небо, Где светила коронованного латы Бликуют ярко, руша зла ночное вето, В преддверии крови, что разольют закаты. Пусть яблони тяжелые плоды, Напившись сладостной кровИ заката, Нальются алым - ведь природные дары, Они все как один: как кровь, которая дороже злата. Пей кровь мою, земля, и насыщайся, Чтобы войны клыки тебя не разорвали, Чтоб снова яблони так нежно расцвели, Чтоб снова реки свои воды разливали.

Якоб читал и не мог поверить своим глазам. Что это? Хитроумная галлюцинация, навеянная тяжелой работой, нерегулярным сном и нездоровой пищей? Он работал над экспериментами так усердно, что не успевал не то, что нормально отдохнуть, даже адекватно поесть и поспать... И вот он, результат. Медик помотал головой, отгоняя такие, в общем-то, довольно абсурдные мысли. Хотя еще неизвестно, что абсурднее: то, что стойкий и привыкший к подобным условиям труда Доктор внезапно перестал их выдерживать, или то, что совершенно бестолковый, туповатый русский писал стихи. Конечно, не такие уж искусные и изысканные, не претендующие на звание чего-то невероятного или нового, но это стихи с рифмой, ритмом и другими вещами, присущими стихам! Да уж, вот задачка... Док снял очки, утомленно потер переносицу. Если верить часам, до новой миссии осталось всего четыре часа. Лучшее и самое доступное в данной ситуации лекарство от переутомления - постельный режим, и от того, что продлится он всего четыре часа, он не перестает быть постельным режимом. Утро вечера мудренее. Шультц так устал, что уснул, даже не раздеваясь, прямо на медицинском столе. С органами он так и не разобрался, чем не побрезговал воспользоваться Архимед. Части человеческих тел уже давно остыли, и в скользких холодных кусках плоти сидеть было неприятно, но голубь предпочитал довольствоваться и таким. В конце концов, хоть что-то. Кровь медленно вытекала из кровавой кучи и тихо капала на пол.

+++

Проснулся Медик за час до миссии. Измученный организм не смог поверить в то, что в его распоряжении целых четыре часа, и наотрез отказывался спать дальше. Правая щека и живот Якоба были все липкие: одежда пропиталась кровью, которая вытекла из органов. Немец со стоном поднялся. Все мышцы затекли, и от природы чистоплотного мужчину тянуло в ванную. Уже выходя из кабинета, он украдкой бросил взгляд на бумажку. Не удержался, подошел и перечитал то, что было в ней написано каким-то дотошно аккуратным, округлым почерком. Значит, не галлюцинация. По непонятной причине его пробило на смех. Немного истеричный, слегка надрывный, оборвавшийся кашлем, но что поделать. Почему-то вся эта ситуация казалась Шультцу ужасно комичной. Подумать только, герр Хеви пишет стихи... Это шло в разрез со всем, что немец знал о русском и думал о нем. Хотя, если подумать, он знал о нем не так уж много. Просто большая тень, грубый низкий голос, скверное произношение с ужасным акцентом, из-за которого иной раз было сложно понять, что именно Пулеметчик имеет в виду. А еще он любил свое оружие больше живых людей. По крайней мере, так казалось. Однако вчерашнее происшествие и стих, случайно найденный в комнате русского, заставили Медика серьезно пересмотреть свой взгляд на своего сокомандника. Ведь, если углубиться, он больше ничего о нем и не знает и раньше даже не замечал этого. Внезапно Доку стало ужасно обидно и даже немного стыдно. За свою неосведомленность, за наплевательское отношение к человеку, с которым они вот уже несколько месяцев в одной команде и даже ни разу и не побеседовали толком. Потому что Якобу казалось, что русский скучный собеседник, и он даже не думал ради него показывать свои познания в русском языке. А Пулеметчик говорил на английском так ужасно, что его речь было не разобрать, и поэтому обходился лишь короткими рваными фразами. Иной раз его слова были похожи на лай большой злой овчарки. Как грубо со стороны Шультца было так отвратительно относиться к своему сокоманднику! Мужчина сжал в руке стих и приосанился. Кровь с халата начала медленно впитываться в бумажку. Да, сегодня он обязан поговорить с русским и хотя бы узнать о нем чуть больше. Медик со спокойной душой пошел в душевую. Архимед сладко спал в своем новом гнезде и видел приятные голубиные сны.