Give Me Truths.

Луи уже довольно посапывал в постели, когда кто-то постучал в дверь. Томлинсон вскочил, схватил учебник и начал листать страницы, которые он должен был изучать. Он посмотрел на часы: 20:27. - Кто, чёрт возьми, пришел так поздно?! - недовольно пробормотал Луи, ища шапочку, чтобы скрыть неряшливые волосы. - Кто там? - спросил он громче. Ответ, который услышал Луи через дверь, был какой-то слишком тихий и сломанный. - Луи...Лу, пусти меня. Мне так жаль, Лу. Услышав это, Луи резко побежал в двери и открыл защелку. - Гарри? Что случилось? И младший мальчик упал на Луи, упал в его объятия. Томмо пытался удержать их обоих. - Лу, м-мне так жаль. Я не должен был приходить и... - Заткнись! Конечно ты должен был прийти, - Луи заставил его замолчать. - Скажи мне, что случилось. Ты в порядке? Тебе больно? Было что-то не так в голосе Гарри. Он...плакал? - Я в порядке, прости, я не должен... - Хэй, пошли на диван, ладно? Гарри успокоили слова Луи, и он пошел с ним под руку к дивану, часто спотыкаясь. - Вот мы и идем, медленно и хорошо... Гарри, посмотри на меня, малыш. Пожалуйста, love, скажи мне, что ты правда в порядке. Гарри не посмотрел Луи в глаза. - Я думаю да, - прошептал он. - Это не ответ. Мне нужно, чтобы ты сказал правду (give me truths). Не то, что ты хотел бы сказать и не то, что я бы хотел услышать, а правду. Ты понимаешь, что я прошу тебя сделать? - Да. - Хорошо. Это хорошо. Теперь скажи мне правду (give me truths). Ты в порядке? Пара слезинок упали из глаз Гарри, и Луи вытер их тыльной стороной ладони. - Я не знаю. Я не могу... Я не знаю. - Я верю тебе, - ответил Луи мягко, стоя на коленях перед Гарри, пока тот присел на диван. - Можешь сказать, больно ли тебе физически? Я вижу, что ты еле идешь. Гарри с минуту сомневался, но затем кивнул. - Да, да... Мое лицо. И мои запястья. И... Все. - Дай мне взглянуть, малыш. Луи начал осторожно приподнимать Гарри. Он нежно снял с него пальто и помог сесть обратно. Гарри сразу же попытался прикрыть шею. - Это нормально. Я в порядке. "Да, конечно, но твой голос по-прежнему сломан и ты не можешь сказать ничего громче шепота." Один неодобрительный взгляд Луи - и Гарри сдался. Он убрал руку и начал плакать сильнее. Уже большой пестрый синяк образовался на челюсти Гарри. Засохшая кровь была на его щеке, которая черно-красным пятном контрастировала в его кожей. - Черт, - дрожащим голос сказал Луи, смотря на красные пятна на шее младшего. - Кто это сделал? Гарри не мог соврать, поэтому он еще тише просопел: - Все нормально, я в порядке. - В порядке? Гарри, на твоем лице кровь, ты думаешь это нормально? Гарри показалось, что он резко стал меньше Луи, стал беззащитным перед ним. - Кто это сделал, Хаз? - Луи попробовал снова, более мягче. Гарри покачал головой, в знак того, что он не может сказать. - Дай я посмотрю на твои запястья тогда. - Это был несчастный случай, - объясняет Гарри, не давая Луи взглянуть на его руки. - Я упал. Поэтому всё так болит. "Да, только если твое лицо упало на чей-то кулак." Еще одна фраза, которую Луи никогда не произнесет вслух. Он пытается осторожно развернуть запястье Гарри, как-будто это фарфор, до тех пор, пока Гарри не пищит от боли. - Прости, прости, - извиняется Луи. - Я не хотел сделать тебе больно, малыш. Я думаю, ты растянул его. Ответа не последовало, кроме крошечного кивка и новых слез. Луи снова вытирает их, придвигаясь ближе. Мысль о том, что рядом с ним сидит на диване мальчик, которому больно и которому Луи может помочь, не давала ему покоя. И, как обычно, Луи делает то, что хочет Гарри, а не то, что лучше для него. И, вот, сейчас Луи сидит на диване, руки Гарри обвивают его талию, а лицом он зарылся в шею Луи. Слезы Стайлса начали литься больше, а сам он напрягся от боли. Луи позволяет себе сильно-сильно обнять Гарри, так, что между ними не остается ни миллиметра. Он осторожно прижимает губы к виску младшего, тем самым пытаясь его успокоить. И, какое-то время, кажется, что это не работает. Время идет, Гарри плачет сильнее, боль только растет. - Я не понимаю почему, - рыдания прекращаются, и Луи фокусируется на словах Гарри. - Почему он сделал это? Кто-нибудь другой бы уже просил "О ком ты говоришь?", но не Луи. Был только один человек, который мог так поступить, только один человек, которого Гарри так сильно любил. - Ты хочешь рассказать мне, что случилось у Томаса? - Я...Я попытался поговорить с ним. Снова. Прости, что не сказал тебе, просто я не мог ждать. Эти слова сделали Луи больнее, чем должны были. Он прикусил внутреннюю сторону щеки до крови. Тупой, тупой, тупой, ты не должен был говорить Гарри об этом... - И что случилось? Когда ты попытался с ним поговорить. Гарри сильнее прижался к Луи. - Я думаю, я сделал что-то неправильно. Он стал очень-очень злым. Я думаю, я нагрубил ему. Это было почти смешно слышать о том, что мальчик, который сейчас плачет на его руках был груб с кем-то, если бы не то обстоятельство, что это совершенно не смешно. - Я очень сомневаюсь в этом, - пробормотал он. - Но он всё равно не смел поднимать на тебя руку. - Но я ведь... Я ведь сказал что-то, что не должен был и... - Нет. Никогда, слышишь? Ничего подобного. - Я просто хотел, чтобы он понял, что мне больно. Это больше походило на стон, чем на слова, поэтому за ним сразу последовала новая волна рыданий. - Ты же знаешь, что это не твоя вина, верно? - произнес Луи после небольшой паузы. Его пальцы проникли в кудри Гарри, и он нежно оттянул их. - Если кто-то причиняет тебе боль - это никогда не будет твоей виной, неважно, спровоцировал ты это или нет. - Он не заботится обо мне. - Я не могу говорить за него, малыш. Я не знаю. - Нет, я говорю тебе. Он сказал мне так. Он сказал, что его не еб... Что я его не волную, совершенно, потому что я тупой, и я педик, и я шлюха. Луи вздрогнул и начал немного раскачивать их с Гарри вперед и назад. - Ох, Гарри, мне так жаль. Это... Просто ужасно. Ты в порядке? - Я... Злюсь, я ду-думаю. - Да, конечно, ты злишься. Абсолютно, малыш, ты можешь чувствовать себя так. - Я злюсь? И Луи отодвинулся, чтобы посмотреть на заплаканное лицо Гарри. И Стайлс икнул, затем очень стараясь не повторить этого. Его брови были немного больше нахмурены, чем раньше. - О чем ты говоришь? Конечно, ты зол. Кто-то сделал тебе больно и ты зол, это нормально. - Я не был уверен, - всхлипнул Гарри. - Но я. Зол. Я чувствую жар по всему телу, и мне больно. Я так зол. Почему он поступил так со мной? Но я не хочу злиться, потому что я не должен! Я не могу злиться потому что он ничего не сделал, просто скажи мне правду: почему я такой тупой? Почему я позволил делать себе больно? - Гарри, любимый, глубоко вдохни, - твердо сказал Томмо, немного встревоженный внезапным настроем Гарри. - Что я всегда говорю тебе? Твои эмоции обоснованы. Ты можешь чувствовать то, что чувствуешь. - Но я не понимаю, Лу, - Гарри плачет и не может отдышаться. Его кулаки крепко сжимают рубашку шатена. Он получает кислород только посредством маленьких вздохов. Он начинает говорить, несмотря на такое тяжелое положение и шероховатость голоса. - Я не понимаю почему все это происходит со мной. Я так зол и мне так больно. И я не понимаю почему всё так... Так чересчур. Лу. Скажи мне почему, Лу, пожалуйста. Старший осторожно убирает слезы Гарри с его щек, потому что это единственное, чем он может сейчас помочь этому малышу. - Я не... Я не могу... Я не уверен, Хаз. Мне так жаль. Правда. Пожалуйста, дыши глубже. У тебя паника. Я хочу, чтобы ты дышал. - Мне просто нужен кто-то, кто будет заботиться обо мне. Я так много прошу? - Гарри икнул в ответ. Этого достаточно, чтобы разбить Луи сердце. - Конечно нет, Хаз. Ты заслуживаешь такого человека и... Он никогда больше не закончит это предложение, никогда не скажет Гарри, насколько тот хорош, насколько он милый и заслуживает самых лучших на свете вещей, потому что Гарри целует его. Жадно, страстно. Все мысли Луи, которые вертелись в его голове, сжались до одной - теплые губы Гарри напротив его собственных, слишком нуждающиеся и слишком нежные в один момент. И так же внезапно, как Гарри поцеловал его, так же мгновенно он и отстранился. Он взглянул на Луи с ужасом. - Луи... Мне так жаль... Так жаль. Я не знаю зачем я... Он прерывает себя, отстраняясь от Луи и начиная трясти головой от боли. - Не могу поверить. Мне так жаль. Мозг Томлинсона начинает работать, переваривая все, что только что произошло. Он понимает, что Гарри считает это ошибкой. В его голове он может проложить путь от Гарри "который вошел сюда сломанный и уязвимый" до Луи "который напридумывал себе всякой чуши, которая, конечно, была ошибкой". Все было неправильно. Гарри уязвим, он не может оценивать ситуацию трезво, и, ради Бога, у него есть парень. Это ночной кошмар Луи. И неважно, как сильно он был в восторге от того, как губы Гарри чувствуются на его собственных. - Пожалуйста, только не начинай ненавидеть меня, - умолял Стайлс все еще в страхе, все еще слабый, прижимая руки к лицу. - Я такой... Я не хотел поступать так с тобой, это просто случилось (it's just kinda happened, дада). Пожалуйста, пожалуйста, не начинай ненавидеть меня. Это больше никогда не случится, я обещаю. - Гарри, вдохни глубоко, - просит Луи, потому что он не уверен, что Гарри дышал последние несколько минут. - Пожалуйста, все в порядке. Я понимаю, хорошо? Ты ничего не имел в виду, да? Такое бывает. Это просто... Не то время, да? Ты просто расстроен и ничего не имел ввиду, так что мы не должны... Гарри безутешен. Он трясется, и слезы льются по его лицу. - Я такой дурак, - шепчет он, расматривая свои руки. - Я все испортил. Идиот. Луи чувствовал, как мучается младший. - Я обещаю тебе, малыш, все в порядке. Я не злюсь на тебя. Остальное неважно. Хорошо? Я скажу тебе, если буду зол. Но я обещаю тебе, я все понял. Эти слова не сказаны зря, потому что Гарри возвращается обратно на колени шатена. - Ты можешь ударить меня, если хочешь. - Что?! - Ударь меня, - твердо повторяет Гарри. - Ударь меня или толкни меня, или выкрути мне запястья. Я знаю, что заслужил. Так что если ты хочешь - это нормально. И самое ужасное, что он так легко говорит это, как будто это естественно, как будто так и должно быть. Луи обдумывал то, что он должен сказать. - Ты шутишь?! Гарри, нет. Никогда. Я никогда не причиню тебе боль. Ты не заслуживаешь этого. Ты так же не заслужил этого, когда Томас бил тебя. - Да, но Лу, я заставил тебя. - Гарри, ты просто поцеловал меня. И все, - протестовал Луи. - И, к тому же, я тебя не оттолкнул. Голос Гарри становится тише. Становится таким низким, сломленным от боли. Казалось, что он с трудом произносит звуки. - Пожалуйста, я умоляю тебя. Мне нужно это. Я хочу почувствовать что-то, что я понимаю. Я не понимаю ничего сейчас. Лу, я думаю, я могу понять только это. Но Луи не колеблется. - Это не твоя вина. И я не злюсь. И я абсолютно, стопроцентно, не собираюсь тебя бить. И, если бы перед ним сидел кто-то другой, не Луи, Гарри бы сделал сам себе больно, нажимая на запястья. Он бы мог почувствовать резкую физическую боль. Он бы мог сделать что-то, чтобы душевная боль чувствовалась намного меньше. Но это был Луи. И он прочитал его мысли раньше, чем у Гарри хотя бы мог появиться шанс что-то сделать. Луи держал его руки в своих. - Гарри, даже не думай. - Но это единственное, что имеет значение, Лу. Гарри плакал. - Я понимаю только это. Я хочу понять хотя бы что-нибудь. Логика вытекает через окно, и Луи не думает, прежде чем говорит. - Гарри, если ты хочешь боли, то можешь выбить дерьмо из меня. Мне всё равно. Но, пожалуйста, не причиняй боль себе. Я не могу сидеть здесь и видеть, как тебе больно. Он наблюдает, как ужас снова появляется на лица Стайлса. - Что? У-ударить? Тебя? Луи отпускает запястья Гарри. - Если это то, что тебе нужно, чтобы почувствовать себя лучше. Но делай это со мной. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты причинял себе боль. - Но это... Я не... Я не хочу сделать тебе больно, - слабо сказал Гарри. - Это ничего не исправит. Тебе будет больно и ничего больше. - Так и есть, - мягко ответил Луи. - Если ты сделаешь себе больно, ничего не изменится. Тебе просто станет еще хуже. И мне тоже. Он видит, как вся злость, боль, обида распадаются на кусочки. Он пуст. Луи тянет его прилечь на диван, на его колени, а у Гарри нет сил, чтобы сопротивляться. Время шло. У Луи начала болеть спина от долго сидения в вертикальном положении, поэтому он попытался осторожно опереться боком о спинку дивана. Гарри приподнял свое заплаканное лицо. - Твои штаны мокрые, - заметил Стайлс. - Прости. - Не важно, - Луи пожал плечами. - Это просто штаны. Если, конечно, ты не собираешься всем рассказать, что я описался? Это первая шутка за несколько прошедших часов, и Гарри улыбнулся. - Хорошо, я не расскажу. - Хороший мальчик. Луи проводит рукой по кудрям Гарри, убирая их с его лица. - Твое лицо выглядит несчастным, эм, я имею в виду, поврежденным. Давай я принесу немного перекиси и полотенце... - Нет, - быстро говорит Гарри, держа Луи за ноги. - Я имею в виду, пожалуйста, не уходи. Я просто хочу, чтобы ты остался со мной. - Хорошо, конечно, малыш. - Обещаешь, что не уйдешь? - Конечно не уйду. Я здесь для тебя, Хазза. Луи не пытается больше двигаться с места. Он просто гладит кудряшки младшего, заставляя того мурлыкать. И было уже поздно, когда Лиам пришел с ночных занятий, пахнущий травой и потом. Луи надеется, что Лиам не будет слишком громко хлопать дверью или кричать, потому что малыш на его ногах уже спит. Спит умиротворенно. Так, как не спал всю эту неделю точно. Лиам заходит тихо и видит эту картину: два мальчика, свернувшись рядом друг с другом. Он видит красное лицо Гарри и взволнованно изгибает бровь. Луи в ответ просто качает головой. Как бы говоря "Не могу говорить. Не сейчас. Не сегодня". И Лиам, конечно, понимает. Он кивает, берет футболку и чистые спортивные штаны и выходит за дверь. Когда они снова наедине с Гарри, Луи позволяет себе закрыть глаза. Мир будто остановился. Луи позволяет сну затуманить его разум, пока он полностью не засыпает.