Сумеречный карнавал

Войдя в комнату, Таа расцепил с Манабу руки, но последний ничуть этому не огорчился. Слишком много событий произошло с ними за последние два дня, они едва успевали раздумывать, как быть дальше. Вскоре Манабу перестал удивляться, а как только перед ними открылась дверь, понял, насколько сильно хочет есть и спать. Комната оказалась просторной и лаконичной. Ничего лишнего там не было: один большой бамбуковый коврик, складная ширма и низкий стол, заставленный разнообразными склянками и колбами, в которых бурлила и переливалась разноцветная жидкость. Манабу заметил, что кирпичные стены в комнате завешены огромными, разнообразными картами, а одну треть занимает тяжёлый шкаф с книгами, которых было под несколько сотен. - Я привёл, - Агги обратился к человеку, сидящему за столиком, до их прихода сосредоточенно читавшему. Оторвав взгляд от книжных страниц, тот рассеянно улыбнулся и молча кивнул. Внешность Леды показалась Манабу приятной: красивое лицо с чуть женственными чертами, густыми ресницами и искусанными губами было обрамлено длинными рыжими локонами. Распущенные волосы он собирал широкой тканевой повязкой с узорами, которая закрывала его лоб. А ещё вплетал в волосы нити с бусинами и перьями. - Спасибо, братец. Подожди снаружи. - Брат… - заикнулся Манабу, приковав к себе внимательный взгляд Леды. Агги, несмотря на их близость, никогда не рассказывал о том, что у него есть брат. Тем более такой совершенно непохожий. Если Агги напоминал потрёпанную ворону с пыльными перьями, то Леда был скорее похож на рыжую грациозную лисицу, и при иных обстоятельствах Манабу ни за что не подумал бы, что те имеют кровное родство. - Так чего нас сюда привели? – недовольно пробубнил Таа, нетерпеливо скрестив руки на груди. – Выкладывай! - Может, для начала перекусите? – Леда растянул губы в вежливой улыбке. В следующий момент распахнулись двери, возле которых замерли Манабу с Таа, и в комнату вошла невысокая девушка. Она несла жестяной поднос с несколькими фруктами, водой и хлебом. Всё это так соблазнительно пахло, что, как только она покинула комнату, Манабу невольно облизнул губы. Леда ударил по больному – голодными беглецы были от слова «ужасно». «Кем бы он ни был, раз кормит, значит можно доверять», - подумал Манабу, пережёвывая какой-то сладкий мягкий плод с маленькой косточкой. Подумав ещё раз, он согласился со своими выводами. - Так, какого змея тут происходит? – перекусив, Таа стал говорить чуть мягче, но не менее требовательно. Леда вновь загадочно улыбнулся. Все его движения были плавными, не резкими и будто продуманными заранее. Отчего-то Манабу это настораживало. - Для начала, меня зовут Леда, - представился он, хотя наверняка знал, что Агги уже сообщил беглецам его имя. – Когда-то давно я собрал под своим началом горстку повстанцев из Тсара, недовольных постоянными притеснениями и дискриминацией со стороны Карнавала. Очень быстро горстка разрослась в отряд, а затем в большую группировку. Когда Карнавал почуял опасность, от нас захотели избавиться при помощи тонконогих, поэтому сейчас мы скрываемся здесь. Я никогда не назначал себя лидером, но всё, чего я хочу – это жить в мире, где нет страха и бессмысленной смерти. И люди, которые желают того же, следуют за мной. - Очень интересная история, - покачал головой Таа и схватил за руку Манабу, - мы зря пришли. Идём, Манабу. Повернув голову к другу, Манабу хотел возразить, но не успел. - Вам есть куда идти? – поинтересовался Леда, склонив голову к плечу и хитро прищурившись. В комнате на миг повисла тишина. Таа поднял на лидера повстанцев хмурый недовольный взгляд, а Манабу спросил себя, что с его другом творится. Возможно, виной всему события последних суток, однако Таа не был раньше таким постоянно недовольным и грубым. Ответа на вопрос не требовалось, потому Таа выпрямил спину, больше не пытаясь развернуться и уйти. Поняв это, Леда одарил его снисходительной улыбкой. - Я понимаю вас. Вы растеряны, вы лишились единственного дома и остались в мире, который никогда не видели за его стенами. Скажу честно, вернуться в Муравейник вы можете. Но вас сразу убьют. Либо отправьтесь на все четыре стороны и станете добычей для охотников, стражей и тонконогих. - Разве тонконогие не обитают под стенами Карнавала? – переспросил Манабу, смутно припоминая удивление Сойка в их первую встречу. - Всё верно, - лаконично произнёс Леда, поставив на столик локти и сплетя пальцы в замок. – Пёсикам дали волю, и сейчас они настроены на поимку или убийство сбежавших леперов. - Может, я придираюсь, - подал голос Таа, - но что значит «настроены»? - Ах да, - Леда вдруг шумно выдохнул, но не изменил своей вежливой интонации. Однако если бы Таа не зацепился за это слово, Манабу пропустил бы фразу мимо ушей. – Агги писал в отчётах, что обучение в Муравейниках практически никакое. В самом деле, зачем учить того, кто скоро станет трупом или домашним зверьком? - Чего?! – Таа сжал ладони в кулаки, но повстанец говорил дальше, не отвлекаясь. - Тонконогие – всего лишь псы-биороботы. Управляющий Карнавалом может программировать их, как пожелает. Манабу не понимал таких слов, как «биороботы» и «программировать», но виду не подал, решив, что потом спросит у более умного друга. Об Иноране, Управляющем Карнавалом, равно как и Тсаром, и островом в целом, знали все, но мало. Его имя дети в Муравейнике произносили с восхищением, даже не представляя, какой он человек на самом деле и чем занимается. - Почему… - робко подал голос Манабу, глядя себе под ноги. Он ощутил, как взгляды собеседников разом обратились к нему, - почему с леперами там обращаются так? - Как будто сложно догадаться, - Манабу не видел Леду, но вздрогнул от его вдруг посерьёзневшего голоса. – Мы – не люди. Большинство из нас такие не по своей воле, и вина в этом Инорана. Ты ещё ничего не понял? Нас лишили всего, всех прав, сделали из нас мусор! Нам подменили ценности и заставили думать, что наша нынешняя жизнь – нормальна. Но это совсем не так! Ноги Манабу вдруг подогнулись, но он осознал это, только когда колени больно стукнулись о бамбуковый коврик. Перед глазами разом потемнело, и, словно сквозь толщу воды, донесся приглушённый крик, зовущий по имени. На голову будто надели стальной обруч, а глаза пытались выдавить изнутри. Краем сознания Манабу подумал, что с ним случилось что-то непоправимое, однако через несколько мгновений он начал приходить в себя. Чувствительность тела вернулась, и первым, что он ощутил, была прохладная ладонь Таа на лбу. - Эй, что с тобой? – взгляд у друга был очень обеспокоенный. Манабу сидел на полу, слегка покачиваясь, и ждал, когда зрение вернётся окончательно. А Таа присел рядом, поддерживая одной рукой его спину. Даже в голосе Леды слышалось волнение: - Похоже, что он сильно устал, к тому же ранен. Не беспокойся, подлечим. Не давай ему встать, иначе снова свалится. На сегодня вам лучше бы отдохнуть. Как только Манабу снова начал видеть, он попытался прошептать Таа, что с ним всё в порядке и не нужно переносить важный разговор. Они ещё много чего не узнали. Но язык словно онемел, а на смену пустоте в голове пришла мигрень и боль в отбитых коленках. Вместе с тем Манабу очень сильно клонило в сон. Леда распорядился, чтобы их вместе отвели в одну из комнат, и, придерживая друга, Таа пришлось подниматься по лестнице вверх. Впереди дорогу им показывала та самая девушка, что принесла поднос с едой ранее. Помещение комнаты, в которой они оказались через несколько минут, ничем особо не отличалось от обители Леды, разве что ни книг, ни шкафов не было. Подсвеченная тусклыми жёлтыми лампами под потолком, она представляла собой тесный квадрат с постелью у стены, ковриками и низким столиком. Манабу чувствовал себя уже гораздо лучше, но не сопротивлялся, когда Таа подтащил его к постели и уложил на мягкий плед. После чего повернулся к сопровождавшей их юной особе, смущенно мнущейся у выхода. Помимо всего, она принесла для них медикаменты и немного воды. - Благодарю?.. - Рэй, - с искренней улыбкой представилась девушка, и Таа улыбнулся ей в ответ. - Рэй, – повторил он. - Спасибо, что показала путь. - Обращайтесь, если что-то понадобится, - мило прощебетала та и, откланявшись, закрыла за собой дверь с той стороны. Только теперь, вздохнув, Таа присел на край постели и внимательно посмотрел на Манабу. От этого его странного взгляда сердце того заходилось в учащённом ритме. В последнее время Манабу уже перестал понимать, как на самом деле относится к Таа. Невольно сжав вспотевшие ладони в кулаки, он постарался выдержать взгляд друга, и не отвернуться смущённо. - Как самочувствие? – негромко спросил Таа, и, не дожидаясь ответа, поднял руку, пальцами погладив Манабу по щеке. – Кожа холодная. - Всё нормально, - всё же Манабу начал неумолимо краснеть. – Усталость просто. И болит немного. Такие прикосновения, нежные и осторожные, совсем не дружеские, раньше не были свойственны Таа. Оставалось лишь надеяться, что в тусклом свете он не заметит раскрасневшихся щёк. - Отдыхай. Я позабочусь о тебе. Потом мы снова придём к Леде и припрём его к стенке. - Да… Несмотря на ситуацию, Манабу понял, что засыпает. Тело расслабилось, а веки налились тяжестью. Он не стал устраиваться в более удобной позе, попросту уже не хотелось двигаться. Даже тот факт, что Таа будет всю ночь спать под боком, не вызывал бурных эмоций. Крепкий сон сморил Манабу моментально. Прежде Манабу никогда не видел настоящего моря, только на картинках или старых фильмах, которые иногда показывали приютским для развлечения. Но во сне оно было таким реальным – синим, плещущимся и потрясающе живым. Он ощущал, как ноги тонут в мокром песке и омываются холодными пенистыми волнами. Чувство оказалось просто потрясающим. Именно поэтому просыпаться было жуть как неохотно. Приоткрыв глаза, Манабу первым делом увидел перед собой обнажённую спину Таа – приятель негромко сопел, отвернувшись к стене. Сколько времени они вот так спали, было неясно, ведь окон тут не имелось. Но, судя по проснувшемуся вместе с ним чувству голода, немало. Следующим, что заметил Манабу, было отсутствие на себе одежды. Скорее всего, это Таа позаботился о нём, раздел, чтобы было удобно спать. От мысли о том, как всё происходило, Манабу бросило в жар. Неловко поёрзав, он лёг на спину и тут же почувствовал лёгкое жжение и неудобство, будто что-то подложили под лопатки. «Точно, - вдруг вспомнил Манабу, глядя в скучный, серый потолок, - мои раны». Подвернув ладонь под спину, он аккуратно ощупал себя там, где мог дотянуться. Царапина от осколка стекла действительно оказалась обработана и заклеена широким пластырем. Бок, пострадавший во время стычки со стражником, был замотан бинтами. Повернув голову к Таа, Манабу слабо улыбнулся, испытав прилив нежности и бесконечной благодарности к другу. Если вспомнить, практически ради него Таа и пошёл на этот безумный побег. Когда было страшно, он не отпускал руки Манабу и не раз спасал ему жизнь. «А я даже ничем отплатить не могу», - негромко вздохнув, подумал Манабу, после чего решительно поднялся с постели. Из-за возни Таа зашевелился, но не проснулся. Возле кровати, прямо на полу, лежало два сложенных комплекта чистой одежды, видимо, для них. Манабу понятия не имел, какой из них для кого, а о размерах он вообще не задумывался: в Муравейнике особого разнообразия тряпок не имелось. Схватив ближайшую аккуратно сложенную вещицу, Манабу развернул её, и это оказалась обычная накидка с капюшоном и без рукавов. Рядом лежали мешковатые широкие штаны с карманами. Хмыкнув, Манабу решил, что это подойдёт ему. Повстанцы позаботились даже об обуви для беглецов. «Похоже, что Леда из тех, кто всегда знает, что нужно сделать, - мысленно заключил он, пока застёгивал молнию на накидке. Сидела одежда удобно, даже немного в обтяжку. – Как будто мысли читает». Разглядев на спине Таа стягивающие талию бинты, Манабу понял, что друг позаботился о них обоих. Потому всё, что он мог сделать, это достать поесть. А заодно поговорить с Ледой и выжившим после побега Агги. Последний вполне мог выдать кому-то не самые обычные отношения, творившиеся между ним и Манабу. Приоткрыв дверь, Манабу бесшумно выскользнул наружу. Лестница вилась вниз, и их комната находилась от платформы примерно на высоте двухэтажного дома. Вокруг было тихо, но то тут, то там слышались шаги – повстанцы занимались своими делами. В зале, как и прежде, гудел ветер. Где-то наверху начали спускаться с лестницы, эхо шагов так и отскакивало от стен, и Манабу быстро метнулся вниз. Он сам не знал чего пугаться, если тут никто не желает им зла, но возвращаться было уже поздно и глупо. По памяти, за какой из дверей находилась комната Леды, он понять не мог. Как же сами повстанцы тут не путаются? «Вроде эта, - Манабу замер перед одной из дверей, но теперь не был уверен в своём выборе и придумывал что сказать, если ошибся. – Может у них какой-то пароль особенный? Стук? Как мы с Таа играли когда-то в подобное». - Оставь за порогом надежду и личные вещи, всяк сюда входящий, – лениво пробормотали совсем рядом, отчего Манабу невольно вздрогнул. Обернувшись, он заметил на пару ступенек ниже парня, подобравшегося тихо и незаметно. «Кажется, его зовут Саюки», - припомнил Манабу, стараясь унять сердцебиение. У Саюки не только речь, но и взгляд был немного сонный и безразличный. - Я ищу… - Леду. - Где мне… - Здесь. - Прямо… - Сейчас, - Саюки кивнул на дверь, а Манабу поджал губы. Не очень-то приятно, когда перебивают, причём так метко отвечая на ещё не заданные вопросы. - Спасибо, - старательно сдерживая холод в голосе, вежливо поблагодарил Манабу, после чего отвернулся. Вдогонку раздалось безразличное «обращайся», но это он же проигнорировал. Леда, как и в прошлый раз, сидел всё на том же месте – за столом с разными склянками. Когда Манабу вошёл, тот увлечённо помешивал странную фиолетовую жидкость в баночке и о чём-то рассказывал. Напротив него сидел Агги, листая толстый фолиант. Манабу первый раз видел настолько старую книгу. Едва он вошёл, как разговор двоих братьев тут же прервался. - Если это так, то информация от… О, здравствуй, Манабу. Леда замолчал так резко, будто только что чуть не выдал страшный секрет. Агги, который тоже не ожидал гостя, поспешно захлопнул книгу. Про себя Манабу успел удивиться, сколько всего он не знал о человеке, с которым спал. - Почему ты один? – первым делом спросил лидер повстанцев, прежде чем гость раскрыл рот. – Мне бы хотелось поговорить с вами обоими. Нам нужно решить… - Вы хотите заставить Таа работать на вас, верно? – захлопнув за собой дверь, Манабу выпрямил спину и посмотрел на Леду, если не с вызовом, то откровенно смело и без стеснения. Опыт подсказывал ему такой вывод, ведь это был далеко не первый случай, когда с Таа пытались сблизиться ради его талана. Самого Таа это угнетало и злило. Поначалу Леда молча смерил Манабу долгим изучающим взглядом. После чего глянул на Агги и, получив от того согласный кивок, снова повернулся к беглецу, с милой улыбкой на губах. - Именно этого мы и хотим. Не ожидавший такой прямолинейности Манабу растерялся, не зная, что ответить, чем и воспользовался лидер повстанцев. Леда развёл руки в стороны. - Агги много чего рассказывал о вас. О таланте Таа. И о тебе. - Обо мне? Что? – глупо переспросил Манабу. Его бросило в жар, и он невольно сделал шаг назад, будто двое братьев хотели причинить ему вред. О чём там мог рассказать Агги и как попросить, в случае чего, не рассказывать ничего Таа? Манабу понятия не имел, как на эту новость отреагирует друг, но знал, что ничем хорошим это не кончится. Установившаяся между ними хрупкая новая связь разобьётся вдребезги. - Это не суть важно, - Леда сложил локти на столешницу. – Я считаю, что ничего страшного не случится, если мы немного поможем друг другу. Вы можете оставаться с нами, сколько захочется, взамен поможете освободить этот город и весь остров от тирании Карнавала. - Мы? – снова переспросил Манабу, ничего не понимая. Если Таа и был полезен повстанцам, то он-то что мог сделать? Несмотря на недоумение собеседника, Леда утвердительно кивнул, а Агги шумно выдохнул, словно это было и так очевидно. Братья вновь переглянулись между собой и на этот раз оба поднялись на ноги. Про себя Манабу почему-то отметил, что Леда немного ниже Агги. - Я думаю, есть вещь, после которой ты можешь изменить своё мнение об этом мире. Они поднимались по витой лестнице долго. Леда поднимался впереди, следом шёл запыхавшийся Манабу. На полпути Агги отлучился в одну из дверей, в мрачной полутьме это вышло у него почти незаметно. Куда они поднимались, Леда не говорил. Он вообще сохранял молчание всю дорогу. Оглянувшись вниз, Манабу обнаружил, что уже почти не видит платформы и начала лестницы. Всё вокруг окутывала густая и пугающая темнота. Их путь закончился так же внезапно, как и начался: лестница привела к двери, ничем не отличающейся от других. Однако стоило Леде открыть её, как в глаза ударил оранжевый солнечный свет. - Будь осторожен здесь, хорошо? – ободряюще улыбнувшись, произнёс повстанец, первым выходя наружу. После затхлого сырого воздуха свежий ветер показался Манабу сладковато-дурманящим. Небо над их головами окрасилось в нежно-розовые и алые оттенки, а солнце только-только вынырнуло из-за горизонта. Над островом расцветал новый день. Оглядевшись вокруг, Манабу с удивлением обнаружил, что они стоят на парапете высокой стены, окружающей Карнавал. Выходило, что всё это время повстанцы скрывались в одной из массивных башен, под самым носом у врага. Внизу, прямо под ними, виднелось огромное круглое строение – именно его частично видели беглецы, пока следовали за Агги, переодетым в форму стражника. Внутри, в этой постройки без крыши, виднелась круглая площадка, усыпанная песком, а по кругу располагалось множество мест для сидения. - Это Арена. Но для таких, как мы, – место казни. – Впервые, сколько Манабу видел Леду, тот перестал улыбаться и брезгливо поморщился. – Самое любимое развлечение людей и Инорана в особенности. Манабу всмотрелся внимательнее, насколько позволяло зрение, неожиданно обострившееся в последние сутки. - Там что-то происходит, - заключил он, повернув голову к Леде. – Драка? - Вроде того, - хмыкнул тот и сложил руки за спиной. – Не высовывайся. Отсюда хоть нас и не видно, но лучше не рисковать. - Разве эти стены не должны охранять? – послушавшись, Манабу отступил назад, за один из прямоугольных каменных зубцов, которые гребнем венчали всю стену. На его слова Леда только отмахнулся. - Да, но, к счастью, у повстанцев есть сильные союзники со стороны элиты Карнавала. Причём именно они и сообщили нам, что вы с Таа изначально залезли в самое змеиное гнездо. Уже потом мы поймали Сойка, который всё нам и поведал. Промолчав на это, Манабу в мыслях восстановил картину всех происшествий, случившихся с ними здесь. Вряд ли кого-то, кого они с Таа встретили, можно было назвать союзниками, разве что… «Рубашка у Казуки выглядела такой белоснежной, да и сам он очень ухоженным», - Манабу вспомнил, что ещё тогда подумал о Казуки как о человеке из высшего общества. Тем более что, увидев в беглеце лепера, он не стал его ловить, а отпустил, уговорив никому ничего не говорить об этой встрече. Был ли Казуки тем самым союзником, Манабу не знал и Леде об этом ничего не сказал. Взглянув на площадку, где, как сперва ему показалось, шла драка, он заметил одну странность – руки у одного из противников были гораздо длиннее и крупнее, чем положено быть обычным конечностям. Более того, они были чёрными и отблёскивали в свете утреннего солнца, будто чешуя. Второй противник выглядел весьма потрёпанным. В обычной рваной одежде, с одной палкой в качестве оружия, он явно проигрывал. Ясно было, что тот, с когтистыми руками, – лепер. Второй казался более похожим на человека, но вполне мог им не быть. Схватка уже видимо подходила к концу: парень с палкой едва шевелился. Манабу был уверен, что тот уже дрожит от усталости и лишь силой воли не падает на песок. Противник парня сделал движение руками, словно смахивал с них кровь. Вероятно, так оно и было. Сидячие места на Арене были заполнены зрителями, скандирующими имя, очевидно, побеждающего лепера. Кто-то улюлюкал или требовал добить. - Манабу, - вдруг прямо обратился Леда, заставив невольно вздрогнуть, – ты когда-нибудь задумывался над тем, почему вообще существуют Муравейники? - Почему?.. Чтобы дети, за которых не смогли заплатить, где-то жили? - И для чего, по-твоему, на вас ставили эксперименты? – Леда положил ладони на плечи Манабу, серьёзно заглянув в глаза. Позади раздался тихий скрип двери, и, глянув через плечо, Манабу увидел Агги и Таа. Но Леда не дал ему отвлечься на друга, несильно встряхнув. – Весь этот налог – фарс. Карнавалу нужны эти дети, из которых в Муравейниках создают усовершенствованных людей. Вам двоим не повезло попасть в Северный, где эксперименты ведутся над физиологией. В иных же из детей выращивают существ с уникальными способностями. Вроде тех, кто силой мысли способен метать гвозди. - Что это значит? – сиплым голосом спросил Таа, подходя ближе к другу. Посмотрев на Леду, он перевёл взгляд на его ладони, которыми тот удерживал Манабу, и недовольно поморщился. В этот миг с Арены донеслись бурные возгласы и крики. Посмотрев вниз, Манабу широко раскрыл глаза, обнаружив, что парня пронзили его же оружием и тот теперь валялся на земле. Возможно, он всё ещё бился в агонии, а может, к нему уже пришла смерть – теперь уже было неважно. Лепер с чёрными руками, опустив плечи, как-то обречённо захромал к краю площадки. - Там, внизу, шёл бой насмерть, - спокойно объяснил Леда. Подувший с моря влажный ветер, зашевелил белоснежные перья, вплетённые в его волосы. – Правила Арены просты: два провинившихся лепера сражаются между собой, и победителю даруют жизнь. Жизнь в вечном угнетении, конечно, но всё же. Или он может остаться в качестве бойца Арены. Но, конечно, это ещё далеко не всё. Манабу слушал внимательно всё, что говорил повстанец, а в душе зарождалось новое странное чувство, не похожее ни на что из прежних. Чувство, словно мир вокруг сошёл с ума и что уже очень трудно противостоять этому безумию, тем более жить с ним. - Детей, исчезнувших из Муравейника, всегда ждало несколько путей. В зависимости от их возможностей они могли оказаться как рабами Карнавала, в которых стреляют в тире или показывают в цирке, так и стражами, надзирателями на производствах в Тсаре или бойцами Арены. Их объединяет то, что всем промывают мозги. Конечно, не исключаю того, что совсем безнадёжных усыпляют навечно ещё в подвалах приютов. - Для чего всё это на хрен нужно? – медленно и зло, чеканя каждое слово, спросил Таа. Он сложил руки на груди, и Манабу захотелось подойти сейчас и притронуться к нему. Но он этого не сделал. Шумно выдохнув, Леда сощурился, глядя на солнце вдалеке. Где-то там виднелась зелёная полоска лесов, начинающихся за Тсаром, а дальше, скорее всего, плескалось море. - Я не могу сказать вам то, в чём сам ещё не убедился. Но понимаю лишь, что люди боятся нас.