Сумеречный карнавал

- Что это за место, где вы познакомились с Казуки? Ты ничего такого не рассказывал. Таа хмурился, плотно завернувшись в простыни, в то время как Манабу он отдал плед. От усталости последний даже не спорил, просто послушно укрывшись и утонув щекой в подушке, набитой сухой травой. Их окружала темнота и тишина лунной летней ночи. - Чего? – они лежали лицом друг другу, почти как в детстве. Так что стоило Манабу открыть глаза и сфокусировать взгляд, как он увидел серьёзное выражение лица Таа. – Тебе надо знать это прямо сейчас? - Мне стоило бы знать всё с самого начала, - горько усмехнувшись, вздохнул друг. – Манабу, мы столько лет дружили, но ты всегда был таким скрытным. - Ну Та-а-а-а… - закрывая глаза, пробубнил Манабу. Вторую часть фразы он произнёс сквозь зевоту: - Спи уже, пока есть время. Потом… - Кто знает, что будет потом? – с этими словами Таа вдруг подался вперёд. Ему хватило одного движения, чтобы сократить расстояние между ними и накрыть губы Манабу своими. «Что?» - мысленно спросил себя тот, слабо упираясь ладонями в грудь изобретателя. Спустя миг Манабу попытался выбраться и отстраниться, изгибаясь в спине и отклоняя голову назад. Однако Таа, крепко обхватив его талию, прижимал парня к себе. Поцелуй стал более настойчивым и требовательным, и Манабу никак не получалось нормально вздохнуть. Сердце бешено забилось, толчками гоняя кровь по венам, дыхание участилось. Он не смог справиться с собой и не выдать заалевших щёк. Неожиданно Таа разорвал поцелуй. Тут же схватив парня за тонкие запястья и прижав их к кровати, он навис сверху. Глядя на бывшего друга широко открытыми глазами, Манабу ощутил, как почти болезненно потянуло в низу живота. От страха перед неизвестностью и от сильного возбуждения. - Таа? Тот был серьёзен так, как никогда. Его глаза блестели, но казалось, что, помимо предвкушения и желания, Таа чем-то огорчён. И причина этому выяснилась довольно быстро, буквально в следующий миг. - Почему ты столько скрываешь от меня, разве мы не близкие друзья? А теперь и больше того… - Таа, да о чём ты? – Манабу выгнулся всем телом, но не слишком сильно, стараясь не бередить раны. Вырваться у него не получалось, потому он громко зашептал: – Перестань, нас могут услышать! - Плевать… - голоса Таа почти не было слышно. Он опустился, накрыв Манабу собой, отчего последний засмущался ещё больше, ощутив коленом сильное желание партнёра. – Ты наконец-то мой. Ни Агги, ни кого-либо ещё, мой! - Откуда… - Манабу замер, точно деревянный, и не сопротивлялся, даже когда Таа стащил с него плед, вместо этого накрыв их одной простынею. В ушах зазвенело, казалось, что весь мир рушится, рассыпаясь мелкими осколками. Голос Таа, в этом звоне, раздавался как сквозь слой ваты. - Я слышал Руи. Хотя и до этого в Муравейнике ходили слухи, но я не верил им. Мне плевать, что там было между вами, потому как теперь я тебя никуда не отпущу. А если кто-то попробует возразить, я сломаю ему челюсть. Поскольку одежды на них не было, теплые пальцы Таа коснулись чуть впалой груди Манабу, обвели по кругу кулон в виде солнца, когда-то отданный им Агги, а затем он опустился ниже. Ладони оказались на бёдрах, пальцы иногда судорожно сжимались, царапая нежную кожу, отчего Манабу не мог перестать дрожать. Дрожь приходила изнутри, откуда-то из солнечного сплетения и, растекаясь по кончикам пальцев, заставляла сердце биться сильнее. - …никогда не любил Агги… - закрыв глаза, Манабу понял, что соображает уже плохо, однако сорвавшаяся с губ часть фразы была искренней и честной. Агги просто обеспечивал им защиту, вот и всё. Вероятно, его уже и в живых-то нет. Этого признания оказалось вполне достаточно для того, чтобы у Таа полностью отказали тормоза. Склонившись, он несильно укусил своего любовника в шею, на которой совсем недавно красовался нерабочий ошейник. Теперь там оставался только штрих-код, сопровождавший их почти с рождения, и тянулась тонкая цепочка от кулона. Наверное, Манабу был холодным, по крайней мере, именно так он себя ощущал. Но всё отошло на задний план, стоило лишь увидеть странный блеск в тёмных глазах Таа. Тот глядел так, словно получил в своё распоряжение нечто, за что продал бы душу: немного алчно и безумно влюблённо. Одной ладонью Таа несильно сжал член Манабу и неспешно задвигал рукой, а тому ничего не оставалось, кроме как жмуриться и кусать губы, сгорая от смущения. На грани с удовольствием, проскользнула мысль, что Таа – девственник и, по сути, ничего не умеет, наверняка даже боится испортить их первый раз. Странно и немного горько было подумать, что хоть в чём-то Манабу оказался более умелым и просвещённым, но затею решил не бросать, а наоборот, сделать всё как можно лучше. Словив момент, Манабу скинул его с себя, толкнув ладонями в грудь, а после оказался сверху, оседлав худые бедра любовника. Места на кровати было мало, потому левая нога Манабу упиралась в холодную стену. - Эй, постой… Манабу облизнул пальцы правой руки, с любопытством наблюдая за Таа. Тот весь покраснел, от кончиков ушей до носа, из приоткрытых губ вырывалось жаркое, порывистое дыхание, но взгляда он не отводил. Подготавливать себя Манабу не счёл нужным, а вот любовнику любая его неосторожность могла причинить боль. Потому он старательно водил ладонью по члену Таа, размазывая слюну. Странно, но в этот момент Манабу не думал, будет ли ему хорошо и не услышит ли их кто в действительности? Казуки вроде как мог их понять, а Сойк спал внизу, но его такие отношения тоже явно не пугали. Разве что можно было получить наутро порцию ворчания от него. - Уверен? – отчего-то вдруг спросил Таа, удерживая ладони на талии Манабу. Одарив его ласковой улыбкой, Манабу молча кивнул, понимая, что даже если сейчас скажет обратное, то его всё равно так просто не отпустят. Проникновение не было особенно болезненным, но тело отозвалось дрожью, а пальцы невольно сжались, ногтями царапнув живот Таа. Тот, прикрыв глаза, зашипел сквозь сжатые зубы и откинул голову назад. Манабу решил, что ему неудобно и непривычно, и потому двигаться начал не сразу. Но осознание того, что Таа в нём, убивало все чёткие и здравые мысли, накрывало с головой сумасшедшим диким восторгом. Медленно подняв и опустив бёдра несколько раз, Манабу зажмурился, закусив губу. А затем склонился, прижимаясь щекой к щеке Таа, чувствуя шелковистую змеиную кожу, и прошептал, неосознанно повторив свои очень давние слова: - Мягкая. В этот миг они вместе будто сошли с ума. Таа как безумный сжимал одной рукой бедро Манабу, другой водил по его члену. Резковато двигаясь в нём, Таа покрывал подбородок, шею и плечи парня беспорядочными поцелуями, иногда переходящими в собственнические укусы. В комнате, несмотря на ночные летние сквозняки, стало слишком жарко и душно, дышать было нечем. От этого кружилась голова и пересыхало в горле. Манабу задыхался в объятиях, упираясь локтями в постель, кусал губы, отчаянно пытаясь не издать ни звука. Но всё же не сдержался и коротко застонал, когда, сделав особенно сильное движение, Таа кончил. Невнятно всхлипнув, тот обнял руками спину Манабу и крепко прижал к себе, точно большую мягкую игрушку. Манабу слышал над ухом его хриплое, частое дыхание, ясно ощущал трепет его сердца в груди, и этого оказалось достаточно, чтобы сорваться следом. - Кажется… мы испортили плед. И простыни помяли, – рассеянно заметил Манабу, приподнимаясь и укладываясь набок. Он прижался вплотную к груди повернувшегося к нему Таа; тот выглядел слегка растерянным, уставшим, но жутко счастливым. - Всё нормально, - обняв Манабу руками, тот со щемящей нежностью коснулся губами его лба, - отдыхай. С утра я обо всём позабочусь сам. Накрыв простынёй их обоих, Таа улыбнулся и ласково взъерошил чёрные отросшие локоны Манабу. Не в силах противостоять тяжелеющим векам и приятному головокружению, Манабу прижался крепче, согреваясь его теплом тела, и закрыл глаза. Сон сморил почти моментально. Несмотря на обещание Таа, Манабу проснулся первым. Вынырнув из мутного, но приятного сна, он разлепил глаза и сонно осмотрелся: комната оказалась погружена в дневной полумрак, а значит, снаружи было пасмурно. Ночью, в порывах страсти, они разворошили постель, и поскидывали на пол все свои вещи, которые до этого покоились на спинке кровати. Сладко зевнув, Манабу пошевелил конечностями, а затем приподнялся на локте, пытаясь определить собственное состояние. Боль от ранений исчезла, не чувствовалось даже дискомфорта в пояснице, который часто возникал после секса с Агги. Более того, Манабу чувствовал себя бодрым как никогда. Осторожно, стараясь не разбудить Таа, обычно чутко спящего, он вылез из постели и его тут же окутал холодный воздух. По коже побежали мурашки, потому Манабу быстро собрал с пола их одежду: та, конечно, была рваной, но зато сухой. «Всё равно слегка попахивает этой мерзостной водой», - принюхавшись к ткани, заключил Манабу и мысленно отметил себе спросить Казуки о том, где можно всё это почистить. Совсем ободранный пиджак, бывший когда-то красивым, Манабу выбросил, оставшись только в серой рубашке с длинными полами. Порванные в низу штанин брюки он слегка закатал, так что вид получился гораздо менее потрёпанный. Спустившись вниз, он обнаружил, что Сойк уже бодрствует. Не спал и Казуки, сидя за столом напротив вора и сложив руки на груди. Они молчали, словно до этого что-то обсуждали, но пришли в тупик. Однако заметив Манабу, Казуки оживился и с радушной улыбкой, предложил сесть рядом. - Как там… Таа? – замялся Казуки, прикрывая один глаз. Он явно не сразу вспомнил имя того, о ком поинтересовался. – Всё хорошо? - Да, - кивнув для верности, Манабу снова сел на то место за столом, где вчера выслушивал историю Казуки. Забравшись на сидение с ногами, он обнял руками колени и задумался над тем, что им делать теперь. По сути, на них была объявлена охота, а прятаться здесь было не слишком разумно, ведь откуда-то надо было добывать еду. - Сегодня до полудня мне необходимо вернуться в Карнавал. Отец привык к моим постоянным отлучкам, однако не стоит вызывать к себе подозрения после вчерашнего. - А тебя только своя шкура и заботит, - без упрёка в голосе заключил Сойк, на что Казуки пожал плечами. - Как и твоя тебя. К тому же, есть ещё кое-что, что я могу сделать для вас. - Что? – негромко вмешался Манабу, рассчитывая, что сейчас не вспыхнет спор между этими двумя. С утра не хотелось слышать ничего такого. Оценив по достоинству порыв лепера, Казуки благодарно ему улыбнулся. - От вас двоих мне понадобятся ваши номера со штрих-кодов на шее. Его, - бросив взгляд в сторону Сойка, сказал Казуки, - найти в базе будет труднее, так что мне понадобится более полная информация. Я войду в систему и отменю охоту тонконогих за вами. Но моё условие тогда: вы больше ни в коем случае не будете попадаться на глаза властям или стражам. Начнёте тихую, мирную жизнь. На минуту повисла тишина. Манабу едва ли не рот раскрыл от такого предложения. Хотя это выглядело довольно заманчиво, ведь они с Таа хотели жить спокойно, однако… это было похоже на то, что им пытаются заткнуть рот. Невольно Манабу вспомнилось болезненное выражение на лице Сойка, когда тот указывал на сияющий плакат лотереи. «Вот это жестоко!» - прорычал тогда вор. И сейчас его надломленный и напряжённый голос нарушил молчание: - Ты это Леде предложил, верно? Поэтому он и посчитал тебя тем, кто может пойти по стопам отца? - Может быть, так и было. Манабу заметил, как Сойк сжал ладони в кулаки. Ему и самому было не слишком приятно от подобного предложения. А уж что на этот счёт решил Леда, можно было даже не гадать. - Всё честно, прошу заметить, - Казуки поправил свою куртку и положил руки на стол перед собой, где покоилась его маска в виде оленьего черепа. – Я даю спокойную жизнь вам, вы даёте спокойную жизнь мне. В ином случае... Я зря спасал вас. И Леда зря втянул вас во всё это. - Леда хотел изменить эту грёбанную систему! – не в силах больше сдерживаться, заорал Сойк и сделал несколько резких шагов вперёд. Казуки тут же насторожился, а Манабу дёрнулся, спустив ноги и приготовившись в любой момент разнять этих двоих: - Он хотел обеспечить людям, живущим за стенами Карнавала, нормальную жизнь! - Ты не можешь знать, чего он хотел! – гаркнул в ответ Казуки. - Конечно, не могу! Тебя-то твой папочка не отдал на растерзание учёным, грёбанный урод! - При чём здесь… - Казуки не успел договорить. Сократив расстояние между ними за считанные мгновения, Сойк с размаху ударил его кулаком по челюсти. Удар вышел такой силы, что голова Казуки мотнулась в сторону, он сделал несколько шагов назад, но устоял на ногах. Решив больше не медлить, Манабу положил ладонь на плечо Сойку и попытался оттянуть назад. Отвлёкшись на лепера, вор не успел заметить, как Казуки, прижимая ладонь ко рту, размахнулся и в ответ ударил противника ногой в живот. Резко выдохнув, Сойк согнулся почти пополам, от удара его понесло назад. Наткнувшись на стоявшего позади Манабу, он повалился на пол вместе с ним. Внешне вор не выглядел полноватым, он был худ и подтянут, однако Манабу не предполагал, что Сойк может оказаться таким тяжёлым. Отчасти была виновата и сила удара, но всё же при падении Манабу почудилось, будто в груди хрустнули кости. - Ох… - негромко всхлипнув, лепер ощутил острую вспыхнувшую боль в рёбрах. Сойк вскочил сразу, и, если бы не болезненный стон Манабу, тот продолжил бы драку. - Вот же, - шикнул вор, тяжело дыша сквозь сжатые зубы, - какого Змея ты лезешь? Не зная, что делать, он потоптался на месте, в то время как Казуки подскочил сразу. Присев на корточки, он погладил пострадавшего по волосам и очень осторожно надавил пальцами на его грудь. - Сильно больно? Прислушавшись к своему телу, Манабу с удивлением понял, что боль утихает, а чужие пальцы не причиняют её вновь. Значит, это был всего лишь сильный ушиб. Кивнув и убедив Казуки, что всё хорошо, Манабу уже собрался снова подняться. - Что здесь происходит? Стоя в проходе, Таа застёгивал пуговицы своей рубашки, порванной в некоторых местах и мятой. Один его вид явно не обещал ничего хорошего, ещё больше он нахмурился, заметив состояние Манабу. - Он сам подлез, - буркнул в оправдание Сойк, Казуки же ничего не сказал, отвернулся, будто резко потеряв ко всему интерес. Манабу знал Таа слишком долго, чтобы понять, что скажи кто ещё хоть слово, то он накинется, не глядя даже на разницу в весе и росте. Устало вздохнув, Манабу приподнялся на локтях, глядя в глаза другу, ставшему теперь любимым человеком. В голове вновь вспыхнули обрывки вчерашних воспоминаний, и Манабу ощутил прилив жара на щеках. - Это правда была случайность, Таа. Я в порядке. Ты не поможешь мне? Молчаливо кивнув, тот подошёл и ухватил протянутую ему ладонь. Вздохнув, Казуки уселся обратно на своё место, за стол, на котором вдруг появилась горстка сложенных пирамидкой прямоугольных пакетиков – белковых заменителей. - Мне снова повторять своё предложение, или как? Выбор у вас невелик. Таа оглянулся, бросив на Казуки вопросительный взгляд, но Манабу дёрнул его за рукав. Они заняли свои места на скамье напротив сына Инорана, и Манабу, опуская лишние детали, кратко рассказал, что им предложил Казуки. Таа на минуту о чём-то задумался, а затем, обвив руками талию Манабу, устроил голову на его плече. - Не устраивает. Я создам что-нибудь, построю машину, которая унесёт нас с этого острова. Ведь если морем никак, то небеса никто и не подумает охранять. Удивленно приподняв бровь, Казуки рассеянно кивнул. - Ну да, это так. Но всё же вряд ли вам просто так дадут уйти. - И ты же нам помешаешь, не так ли? – едко поддел Сойк, на что получил хмурый, неприветливый взгляд Казуки. Манабу опустил взгляд, рассматривая свои ноги в пыльных ботинках: их с Таа никто особо не замечал. Это вполне даже радовало, но всё равно было неловко сидеть вот так, в объятиях парня. Вор с сыном главы Карнавала о чём-то вновь заспорили, но Манабу больше прислушивался к собственному сердцу, учащённо бьющемуся, и к дыханию Таа. Тот, прикрыв глаза, едва заметно улыбался. Из-за этой утренней рассеянности никто сразу и не услышал негромкого шелестящего звука. Но поскольку все вместе они собрались в общей комнате, то Казуки, как сидевший лицом к выходу, первым заметил, как распахнулась дверь. Вслед за ним на звук шагов повернулись остальные. В зал ворвался тёплый ветерок, привнеся с собой лёгкий запах дыма, крови и испарившейся росы. В последний раз, когда Манабу видел Агги, тот казался более щуплым и не таким высоким, как сейчас. Ступив внутрь в кожаных, хрустящих от трения сапогах, Агги обвёл взглядом присутствующих. С последнего раза, когда Манабу видел его на Арене, брат Леды сильно изменился. Лицо Агги было испещрено ранами, а правый глаз был скрыт повязкой. Он ходил, слегка прихрамывая, и похоже, что на его правой руке не хватало двух пальцев – безымянного и мизинца. - Как ты?.. – начал было Казуки. Подорвавшись с места, он схватил своё копьё. – Как ты нас нашёл и попал сюда? - О, ты был прав, Агги, - из-за спины вошедшего выглянул Манами. А с другой стороны – Саюки. - Прав. Только вряд ли он им что-то рассказал. Всё скрытничаешь, да, Казу? Сойк, до этого молча наблюдавший, передёрнул плечами и раздражённо спросил, о чём он и что тут происходит. Невесело усмехнувшись, Манабу отметил про себя, что задаётся последним вопросом едва ли не с той ночи, когда очнулся в подвале Муравейника на холодном медицинском столе. - Думаю, нам нужно немного времени всё рассказать, – голос Агги звучал непривычно тихо и хрипловато. Он позволил Саюки и Манами, одетым в формы стражников, пройти, и захлопнул дверь. Манабу почувствовал, как напрягся Таа – тот даже принял нормальное сидячее положение, убрав руки. Их гости выглядели весьма неплохо. Лицо Саюки перечёркивала длинная горизонтальная рана, уже обработанная и затянувшаяся. Манами держал в одной руке арбалет, до этого принадлежавший Леде, вторая у него была на перевязи. Агги был одет во всё чёрное, от плаща с длинными полами до обтягивающей рубашки и штанов. - Как ты узнал пароль от дома? – не успокаивался Казуки. Почему-то сейчас он напоминал щенка, который от испуга вздымал шерсть на загривке и спине. - Я много чего знаю. Леда мой брат вообще-то, - прикрыв рот ладонью, Агги зевнул. - За последние сутки я очень устал и жутко хочу спать. Однако сейчас мы в том положении, когда одно промедление – и отдыхать мы будем уже вечно. - Не понимаю, - фыркнул Сойк. Подойдя к столу, он схватил прямоугольник питательного пайка и кинул его Агги, - объясняй по порядку. Как ты выжил, что узнал и о чём так упорно лжёт наш рыжий друг. Прежде с таким удивлением, раскрыв рот, Манабу слушал лишь Таа, когда тот объяснял нечто жутко интересное. Но даже Таа не мог знать всей предыстории. Книги лгали, и об истинном назначении Карнавала не знали не только жители Тсара, но и вообще почти никто. Казуки воскликнул о том, что нельзя вот так выдавать государственные тайны, но благоразумно заткнулся, как только Манами пригрозил ему арбалетом. - Тонконогих было много, но у меня было преимущество, - Агги вынул из внутреннего кармана плаща прозрачный пакетик, в котором находилась прядь рыжеватых волос Леды, - Когда я победил, Иноран сдержал своё слово, предоставив мне свободу ходить где угодно. Он даже распорядился, чтобы меня залечили и дали одежду. Тогда я и склонил перед ним колени. Мне хватило лишь надавить своими словами восхищения на его самолюбие, чтобы он позволил мне служить ему. - Зачем? – хмуро поинтересовался Таа, хотя Манабу показалось, что многие догадываются об ответе. Агги сидел рядом с Казуки, который отвернулся, сложив руки на груди, но не препирался. - Доступ к скрытым таинствам Карнавала, - улыбка Агги в этот момент стала немного алчной и пугающей. - Хотя многое я и так знал, но вчера нашёл своим словам подтверждение, когда тайно проник в его личную библиотеку. Вы не представляете, сколько всего можно узнать, находясь рядом с этим… кхм… властителем. Агги явно хотел произнести другое, более веское и обидное слово, однако сдержался ради Казуки. Манабу, наконец, смог выдохнуть, понимая, что они сейчас, можно сказать, прикасаются к самым истокам собственной истории. Мало кто ещё на острове знает об этом. Он невольно сжал ладонь Таа, и тот в поддержку прижался к Манабу плечом, переплетя с ним тонкие пальцы. - В этот же вечер я успел разузнать многое, но действительно, начну по порядку, - сообщив это, Агги сложил локти на стол, и его лицо стало крайне серьёзным. - Когда-то давно, не могу сказать, сколько лет назад, но несколько сотен точно, в мире что-то произошло. Насколько я понял, в озеро с неба упал метеорит. Он принёс на землю необъяснимую заразу, и заражённая вода очень быстро попала в океаны. Круговорот воды в природе сделал своё дело, и вскоре в мире стали рождаться необычные дети. Дети со способностями как у Казуки. Но их способности проявлялись не сразу, уже в подростковом периоде или старше. Сначала учёные умы с больших земель изучали их, но потом стало хуже – эти самые «фокусники» стали пользоваться своей силой, чтобы убивать, красть и вообще, творить очень плохие вещи. Дело дошло едва ли не до войны, и власти приняли решение – создать искусственный остров и ссылать туда всех, у кого были замечены способности. Даже детей порой отрывали от родителей. Так и появился Саванн, а Карнавал изначально был тюрьмой. - Вот как… - Таа шумно выдохнул, и Манабу ощутил, что тот едва заметно дрожит. Ему и самому стало не по себе. Подумать только, что они – заключённые от рождения. – Но почему тогда это скрывают? Зачем издеваются над детьми в Муравейниках? Разве нельзя было просто создать своё отдельное мирное поселение? - Можно создать всё, что угодно, пока в это не вмешивается страх и жадность, - качнув головой, спокойно ответил Агги. Видимо, он и сам ещё не до конца поверил в то, что узнал. - Такие как ты или Леда – всего лишь результаты экспериментов над детьми. Наш с Ледой отец был беглецом из Муравейника, и ему просто повезло выжить. Ну, точнее, сейчас он уже мёртв. Как и наша мать. Учёные уже сотни лет пытаются воссоздать вирус, но пока они не добились даже того, чтобы найти детонатор, который пробудил бы силы в уже заражённом ребёнке раньше срока. Из-за неудачных попыток пробуждения простые дети часто умирали в Муравейнике. Позже была придумана система с кредитами. - А как же те, кто живёт в Карнавале? – севшим голосом спросил в свою очередь Манабу. - Они богачи, так что могут оплатить кредит, тут ничего не поделаешь, - пожав плечами, отозвался Казуки, - однако и за всеми кредиторами и оплатившими тоже наблюдают, не сомневайся. Если их ребёнок «пробудится», то он тоже исчезнет. Но пока на моей памяти такого не происходило. - В итоге всё свелось к тому, - устало продолжил Агги, потирая пальцами переносицу, - что «фокусникам» научились промывать мозги, делать их более послушными. Это хоть немного, но помогло против страха простых людей перед ними. Кто-то придумал красный дождь, чтобы бедный народ Тсара становился слабее и не думал о бунтах или восстаниях. Система образовалась закономерно, как ядовитые грибы после дождя. - Я хотел изменить систему, - негромко и горько отозвался Казуки, опустив голову и спрятав глаза за чёлкой. Все разом обернулись к нему, словно только что заметили. – Я хотел попытаться сделать хоть что-то… ради Леды. Но он не поверил мне. - Тебе даже я бы не поверил, - усмехнулся Агги, однако в его голосе не слышалось упрёка или колкости. – Могу поспорить, что твой отец до сих пор не подозревает, что его дорогой сын тоже из «заражённых»? К удивлению для многих, Казуки кивнул в ответ, устало дополнив: - Поэтому я надел маску. Ну, хотя и так бы надел, но… - Дела наши не столь плохи, - не став дослушивать, перебил Агги, поднимаясь с места, - власти города поддерживают связь с внешним миром. Получают оттуда разные материалы, иногда даже отсылают фокусников, правда, не знаю для чего. Обойдя стол по кругу, Агги оказался рядом с Манабу. Неожиданно он без всякого зазрения совести протянул руку и сунул за шиворот лепера. Теплую, шершавую ладонь Агги Манабу ощутил на своей груди и, тут же покраснев, дёрнулся назад. В следующий момент Таа ударил брата Леды по сгибу руки, возмущённо прорычав: - Ты что себе позволяешь, ублюдок?! - Славно, он всё ещё у тебя, - игнорируя гнев Таа, произнёс Агги и развернулся, возвращаясь к своему месту, - я опасался, как бы ты не потерял этот ключ. Это очень важно. - П-почему? – Манабу сжал в пальцах медальон через ткань своей рубашки. - Потому что это ключ от дверей к вашему спасению. Видишь ли, под островом находится очень длинный тоннель. Он врыт в землю морского дна, чтобы Стражи его случайно не разрушили. По тоннелю ходит поезд от острова до самого материка. За несколько часов вы доберётесь до больших земель. А дальше уже как-нибудь сами. Многое теперь Манабу понимал, но всё же – если Агги дал им этот ключ ещё в начале побега, получается, он уже знал о том, как выбраться с острова? - Что ты собираешься сделать? – Казуки явно был не в восторге от того, что все тайны раскрылись. Он сидел, выпрямившись, и сжимал ладони в кулаки. – Неужели ты хочешь всё уничтожить? - Чего я хочу? – Агги пожал плечами. Внимательно посмотрев на Манабу, он произнёс, негромко, но не утаив нежности в голосе: - Спасти людей, само собой. Но ещё больше хочу спасти одного очень дорогого мне человека. - Так, минуту, - раздался голос ничего не понимающего Сойка, - ты говоришь о… - Я говорил о том, что устал и иду спать, - Агги смешливо фыркнул, будто до этого они говорили о погоде. Таа крутил головой, глядя то на него, то на Манабу, тогда как последний ощущал жгучий жар в груди. Неужели Агги считал его кем-то… большим, чем просто развлечением? - Казуки, - застыв в проёме без двери, за которым начиналась лестница на второй этаж, Агги посмотрел на того из-за плеча, - я понимаю твоё желание ничего не менять. Ты просто хочешь спокойствия и стабильности, как и все мы. Но мир вращается беспрерывно. Без движения нет жизни, так что рано или поздно всё переменится, как бы ты ни желал обратного. Потому подумай, не хочешь ли ты открыть новую страницу истории Саванна? Как только Агги исчез из виду, Казуки, шикнув, открыл двери и вышел наружу. По слуху Манабу определил, что тот направился в сторону небольшой пристройки-башни. Саюки о чём-то разговорился с Сойком, а Манами последовал следом за сыном Инорана, очевидно получив указ не упускать того из виду. - Что делать будем? – отойдя от всех ошеломляющих подробностей об истории острова, Таа потянулся за брикетом, горстку которых так никто и не тронул. Прихватив второй, он вложил его в слегка дрожащие ладони Манабу. – Что случилось? Замёрз? - Я не понимаю… Агги говорил обо мне? - Вероятно, - надорвав пакетик, Таа сунул половину содержимого в рот. Знавший его столько лет, Манабу понял, что он просто пытается быть спокойным, но на деле чрезвычайно нервничает. – Но я уже говорил, что прошлое меня не интересует. Если он сунется к тебе, то получит по морде. Такие обычные слова неожиданно затронули что-то очень глубоко в сердце Манабу. Словно сейчас Таа дал обещание быть с ним вместе навсегда. Пусть Таа выразился так эгоистично, но, в конце концов, он всегда был честен с собой и окружающими. Поддавшись внезапному порыву, Манабу склонился, легко касаясь губами его скулы. И почти сразу почувствовал сильные руки на своей талии. Повернувшись, Таа буквально впился поцелуем в его губы, трепетно и заботливо, будто Манабу мог исчезнуть в любой момент. Пытаясь унять усиленное сердцебиение, Манабу отвечал на поцелуй, но как только Таа попытался несильно толкнуть его назад, на скамью, в тишине комнаты раздался вежливый кашель. - Кхем. Мы как бы ещё здесь. Фраза Сойка отрезвила их. Слегка отстранившись от любимого человека, Манабу резко выдохнул. Но подняв взгляд, он обнаружил, что Таа искренне и беззвучно смеется. На вопросительный взгляд тот помотал головой и крепко прижал Манабу к своей груди. - Мы сделаем это. Я попытаюсь сделать всё возможное и невозможное, и мы выберемся с этого острова. Вместе.