Сумеречный карнавал

Помимо обычных стражников, беглецов окружил десяток тонконогих. Молчаливые псы смотрели на них безучастно, но никто на их счёт не обманывался. - Что всё это значит? – строго спросил Манабу, настороженно глядя на Казуки. Тот больше не носил свою излюбленную маску-череп, однако куртка на нём была та же, что и при побеге. Он выглядел таким отрешённым, что Манабу почему-то хотелось его не возненавидеть, а пожалеть. Тот словно потерял то, без чего его жизнь лишилась смысла. «Леда…» - мысленно добавил про себя Манабу, подскакивая и прикрывая собой Таа. Видимо, Казуки наконец осознал эту потерю, и окончательно сломался. - Для вас это не значит ничего хорошего, недогадливые, - усмехнувшись, Казуки дал своим знак, не отрывая взгляда от лица Манабу, и стражи окружили их. - Ты шутишь, что ли? Ведь ты сам помог нам сбежать! - Не стоит клеветать на своего будущего правителя, альбинос. Видимо только Таа понял, что такими темпами они ничего не добьются. Казуки уже сделал свой выбор. В этом мире, где больше нет Леды, у него не осталось причин пытаться изменить привычную реальность, и он решил оставить всё, как есть. Таа похлопал ладонью Манабу по плечу и попытался встать. Пока друг подхватывал его, обнимая одной рукой за талию, Таа успел негромко шепнуть: - Пошли. Сейчас это единственный способ остаться в живых. Всю дорогу до Карнавала никто не перекинулся друг с другом ни словом. Казуки возглавлял небольшой отряд, за ним шли двое стражников, остальные вели беглецов, закованных в наручники. Позади семенили ровным строем тонконогие, пугая жителей Тсара, заставляя их прятаться в домах. Но у самой стены псы разбежались в разные стороны. - Как думаешь, может ли это быть частью какого-то плана? – поддерживая Таа за локоть, шепнул ему Манабу. Ему самому не верилось, что Казуки был серьёзен, ведь зачем тогда он спасал их, после того, как погиб Леда? - Не отрицаю, - хрипло отозвался Таа, жестом убирая со лба спутанную чёлку. - Возможно, он с Агги и теми двумя что-то придумали. Ведь, по крайней мере, нас пока не убили. Хотя мы всего лишь обычные леперы, сбежавшие из Муравейника. Манабу мог бы возразить, что это не совсем так; стоило только вспомнить взгляд Казуки, когда тот понял природу действия вируса в его теле. Он, Манабу, оказался не совсем обычным, чем-то средним, между фокусником и человеком. И, вместе с этим, взгляд Казуки сейчас совсем не убеждал в том, что тот притворяется. Всю дорогу он шёл, ссутулившись, слегка опустив голову. Манабу не видел, но почему-то казалось, что Казуки смотрит перед собой, рассеянно и безразлично. Они прошли немного вдоль стены и остановились в одном из мест, где всё выглядело пустынным и обветшалым. Дома с выбитыми стёклами в окнах казались неживыми. Ветер трепал куски полиэтилена, торчащие из них, шумел отвалившимися частями черепицы и сдирал остатки краски, сыплющейся со стен. Эта часть Тсара казалась необитаемой. Подняв руку, Казуки провёл пальцем по неглубокой гладкой нише в стене, выведя несколько непонятных символов. Загрохотав сухими камнями, в стене тут же обнаружилась массивная дверь: въехав внутрь, она открыла перед ними невысокий проход на ту сторону. Пройдя под воротами, Манабу мельком оглянулся и отметил, что со стороны Карнавала дверь плотно крепилась к стене железным кольцом. Таа, заметив любопытство друга, прошептал что-то про несложный механизм, но, скорее, просто так, отметив невзначай. Выглядел он подавленным. Спустя какое-то время Манабу понял, что их снова ведут к Арене. Огромное строение возвышалось перед ними, стоило только подойти ближе, и почудилось, будто вершина касается неба. Однако, как бы пленники ни ждали, ничего не происходило. Они поднялись по лестнице, и Казуки распорядился запереть их, на этот раз в одной камере. - Ты можешь объяснить, что происходит? Эй! – едва стражники покинули коридор, а Таа оказался заботливо устроен у стены, Манабу бросился к решётке, крепко сжав ладонями холодные прутья. – Какой был смысл спасать нас? Почему именно сейчас? Почему?! До этого Казуки, повернувшись к ним спиной, уже собирался уйти, однако крик заключённого остановил его. Тот замер в узком коридоре, освещённом лучами дневного солнца сквозь окна камер, и стоял так почти полминуты. Затем, как-то странно вздрогнув, он развернулся на пятках. Манабу не смог скрыть, что его напугало решительно-отчаянное выражение лица Казуки. Тот подошёл к решётке, широко шагая и держа ладонь на кобуре какого-то оружия, прикреплённого к поясу. Его губы растянулись в кривую болезненную полуулыбку, брови сошлись к переносице, а во взгляде горело незнакомое прежде чувство. Невольно Манабу сделал шаг назад, растерявшись от того, как резко и уверенно подошёл Казуки, словно собирался напасть. Сын Инорана воспользовался этим – он достал вытянутое, гладкое оружие совсем небольшого размера, вскинул с ним руку и направил на Таа. Не успев ничего сообразить, Манабу широко раскрыл глаза и дёрнулся вперёд, попытавшись успеть прикрыть любимого собой. Но не успел, и громкий выстрел оглушил стены коридора. Таа резко выпрямился, крепко стиснув кровоточащую рану в плече. Он запрокинул голову, вскрикнув от боли, но тут же ударился затылком о твёрдый камень стен. Зашипев сквозь стиснутые зубы, Таа обессиленно сполз по стене и завалился набок. - Ты что творишь?! – Манабу, не раздумывая, кинулся к нему, подавляя в себе тошнотворное чувство страха. Сердце забилось с утроенной скоростью, стоило только подумать о том, что Казуки вполне мог убить Таа. Рана в плече выглядела серьёзной, но не смертельной. Пока обессиленный Таа не мог сопротивляться, Манабу надорвал рукав своей одежды и туго обмотал тряпицей его плечо. На всякий случай лепер сидел так, чтобы прикрывать его собой от новой попытки выстрелить. Но Казуки больше и не пытался. Все эти несколько минут он просто смотрел на них, застыв на месте, как статуя. И когда Манабу почти закончил, тот наконец соизволил ответить хриплым, севшим голосом. - Ну? И как ты себя чувствовал бы, убей я его? Неужели тебя стал бы волновать весь остальной мир? Пустой мир, где бы больше не было того единственного, кому ты ещё не безразличен? - Да что за чушь! – не сдержавшись, рявкнул Манабу, повернув голову в его сторону. - Ведь ты даже помог нам! И потом… зачем всё это было делать просто для того, чтобы затем убить нас? - Зачем да зачем… - Казуки тряхнул головой и посмотрел себе под ноги, спрятав глаза за чёлкой, и, видимо, одолеваемый плохими воспоминаниями. – Я думал, что справлюсь. Ведь Леда ценил своих друзей. Но… его тело сегодня так запросто выбросили за пределы стены, в общую могилу… как мусор. Я так больше не могу. Нет. Широко раскрыв глаза, Манабу смотрел, не в силах ничего сказать, как Казуки поднял руку с оружием и приставил круглое дуло к своему виску. Его руки заметно дрожали, пока тот, зажмурившись, медлил и не стрелял. В конце концов, спустя несколько долгих мгновений он коротко выдохнул и убрал оружие, обессиленно свесив руки. - Я так слаб, что боюсь даже это сделать. Мне никогда не стать таким же сильным, как Леда. Поэтому всё, что я могу, это защищать то, что у меня осталось. Когда Казуки ушёл, Манабу повернулся, проверяя как там Таа. Тот выглядел бледнее обычного, но оставался в сознании. На его щеке и слипшихся волосах остались брызги крови после выстрела. И первым, что он произнёс пересохшими губами, стала тихая, полная печали и жалости фраза: - Я могу понять его. - Не двигайся, Таа, - шепотом попросил Манабу. Обнаружив на полу у решётки чашу с водой, видимо, оставленную здесь недавно предыдущему пленнику, он подхватил её и поднёс к губам раненного. – Уж не знаю, чем думал Казуки, но я не позволю ему убить нас. Ни тебя, ни меня. Не дождётся. - Надо же… - хрипло рассмеялся Таа. Он дёрнул плечом, но поднять руку не вышло. – Когда только ты успел стать таким уверенным? - Пока ты рядом, я уверен, что всё закончится хорошо, - устало выдохнув, Манабу сел, поджав под себя ноги, и ссутулился. Пусть в этом положении он вовсе не выглядел таким смелым, каким хотел казаться, но внутри, в сердце, не было места сомнениям. Таа жив, и он тоже жив, осталось лишь, наконец, найти выход из лабиринта этого острова. - Ты знаешь, - Таа попытался приподняться, опираясь на локоть, но Манабу не позволил, и под грозным взглядом возлюбленного изобретателю пришлось лечь. – Я думаю, что нам нужно просто подождать. И не сдаваться – это главное. Сколько так прошло времени, трудно было сказать. Возможно, несколько часов. Таа постепенно приходил в более-менее нормальное состояние: кровотечение прекратилось, раны были вымыты и перевязаны. Обгоревшая кожа с волдырями на его скуле, представлявшая не самое приятное зрелище, начала слезать. Манабу не знал, как это можно лечить и что нужно делать, – прикладывать смоченный холодной водой кусок ткани оказалось бесполезно, Таа сразу шипел и вырывался, не позволяя коснуться раны. Манабу ничего не оставалось, кроме как оставить всё так, как есть. - Ты сам в порядке? – Таа протянул руку, осторожно коснувшись пальцами щеки парня, заботящегося о нём. – Выглядишь не очень. - Никогда бы не подумал, что всё так обернётся, - тихо ответил Манабу, прикрывая глаза. Ощущать тёплую ладонь Таа было приятно, и от этого учащалось сердцебиение. – Мы всего лишь хотели выжить. И поэтому сбежали из Муравейника, а сейчас… - Сейчас мы всё ещё пытаемся выжить, - болезненно усмехнувшись, Таа передёрнул плечами. - И пока что нам везло больше, чем некоторым. Из зарешеченного окна подул прохладный ветер, принесший с собой запах ржавчины и песка. Манабу отметил, что обычно так пахнет перед красными дождями. Небо над горизонтом приобрело красивый сиреневый оттенок. - Что бы ни случилось… - прошептав, Таа положил ладонь Манабу на грудь, коснувшись пальцами ключа к их спасению, спрятанного под рубашкой, - я сделаю всё, чтобы мы выбрались. - Надеюсь, что у нас всё получится, - устало вздохнув, Манабу наклонился и неловко коснулся губами уголка рта Таа. – Надо найти выход из этой клетки. С самым загадочным видом Таа растянул губы в обнадёживающей улыбке. - Кажется, у меня есть идея, но мне нужно внимательней осмотреть решётку. О том, что тот задумал, Манабу догадался не сразу. Только когда Таа не без его помощи осмотрел решётку, он задумчиво выдал, трогая пальцами подбородок. - Если удастся найти нечто плоское и железное, то можно снять решётку с петель. Был бы здесь кинжал или что-то подобное. Манабу на это с сожалением вздохнул. Убегая из дома, они ничего не успели взять, хорошо хоть ноги унесли. А если что-то и было, то их тщательно обыскали, прежде чем кидать сюда. Оставив Таа у стены размышлять над планом их побега, Манабу задумался, глядя в окно сквозь частокол железных прутьев. Не похоже, что их сейчас же собирались казнить, но раз они на Арене, получается, их могут заставить выйти друг против друга. И… что тогда нужно делать Манабу? Опустив голову, спрятав лицо за чёлкой, Манабу признался сам себе в том, что довольно слаб в плане боя. Даже его уникальная защита не остановит надолго серьёзно настроенного противника. Но Таа вряд ли ведь станет его убивать, и в результате на них просто натравят псов. «Должно быть, так и закончится наша история, если мы не выберемся отсюда», - с горечью осознал Манабу. Закусив нижнюю губу, он глянул на Таа – тот внимательно осматривал камеру, пытаясь отыскать нужный ему предмет. Но, очевидно, ничего подходящего не попадалось. - Манабу… - Таа попытался встать, но Манабу тут же подскочил к нему, подхватывая под руки. - Куда так резко, осторожнее! Сиди, не дёргайся. - Эй, я уже лучше себя чувствую, правда, - вымученно улыбнулся тот. Нахмурившись, Манабу слушать не стал, вместо этого он покачал головой и покрепче стянул узелки повязки на руке. - Ты пострадал куда сильнее меня. Возможно, чтобы доказать, что всё действительно не так плохо, Таа слегка коснулся губами его губ. И пока Манабу соображал, растерянно заморгав, тот крепко обнял. Ладонью Таа провёл по плечу любимого. - Всё в порядке. Успокойся, сейчас надо думать, как отсюда выбраться. Прикрыв глаза, Манабу кивнул. Он прислушался к собственному отрывистому дыханию и ощущал, как рядом дышит Таа. А ещё Манабу услышал шаги в коридоре, тихие, но уверенные. Когда клетку их камеры открыли, Манабу, открыв рот, едва не отпрянул в сторону. Остановило лишь то, что Таа не мог двигаться, а оставлять его было опасно. Вошли трое людей, а может, и не совсем людей – так просто это не понять. Одно стало ясно – вошедшие были не стражниками. А второе, что понял Манабу, ему был знаком один из них – лепер, о котором он иногда вспоминал с тоской, но считал мёртвым. Погибшим в ту ночь, когда столбы пламени охватили Муравейник, пожирая всё на своём пути. - Джу… Джури? – широко раскрыв глаза, Манабу пялился на своего бывшего соседа по комнате. Джури изменился за то небольшое время, что они не виделись. Его серое лицо не отражало эмоций, глаза были пусты, и смотрел он словно в никуда. Джури был одет просто, в отличие от незнакомого парня, который пришёл в камеру с железным чемоданом. Третий стражник, широкоплечий и мускулистый, скорее всего, исполнял роль защиты в случае чего. - Ого-го, как интересно, - парень в белом костюме и с чемоданом улыбнулся, но его улыбку можно было назвать разве что хитрой и злобной. Изящным жестом он убрал длинные светлые локоны за ухо. – Бывшие знакомые, значит? Ну, это уже не имеет значения. Этому мальчику промыли мозги, и вряд ли он что-то вспомнит. А теперь – сейчас я здесь, потому что Иноран желает развлечься. - Что? – опомнившись, Манабу прикрыл собой Таа. – Пошёл он к Змею, я не допущу, чтобы Таа причинили вред! - А? – опустившись на одно колено, незнакомец опустил чемодан и раскрыл его. Выудив оттуда тонкие прозрачные перчатки, парень, видимо бывший кем-то вроде учёного, натянул их на свои ладони. – Послушай, мальчик, мне приказано сделать инъекцию альбиносу с чёрными волосами. Это явно не этот, лохматый и седой, которого ты прикрываешь. - Нет… - Таа попытался подскочить, но тут же снова сполз, опираясь плечом о стену, шипя от боли. – Не трогайте… - Девятьсот шестьдесят четвёртый, уложи сопротивленца на лопатки и дай мне сделать ему укол, - не глядя на пленников, безразлично приказал парень, набирая в шприц жидкость желтовато-карамельного цвета из маленькой ампулы. Услышав свой номер, последние три цифры которого всегда были отпечатаны на шее, Джури сделал пару шагов вперёд, выставив перед собой руки. Словно ловил какого-то агрессивного зверька, загнанного в угол. От подобного сравнения в мыслях Манабу стало не по себе. Джури был не самого высокого роста, но точно не слабее. Джури вечно смеялся, а теперь больше походил на ходячий труп с диапазоном эмоций меньше, чем у придорожного булыжника. - Эй, Джури! Что они с тобой сделали?! – отчаянно выкрикнул Манабу, осторожно оттаскивая Таа подальше к стене. – Джури! Не слушай их! - Не трать моё время и нервы впустую, глупый ребёнок, - раздражённо отозвался парень со шприцом, поднимаясь на ноги. – Твой друг тебя больше не вспомнит. К слову, то же самое сейчас произойдёт и с тобой. Иноран хочет посмотреть на подобный бой, ведь он содержит в себе такую глубокую драму. Два близких друга, которые пытаются убить друг друга. Звучит очень романтично. Конец своей речи парень закончил на мечтательных тонах, словно здесь действительно можно было найти что-то хорошее. К этому моменту Джури обхватил Манабу за талию. Крепко удерживая, он оттеснил альбиноса к стене. Манабу ощутил плечом холод камня, но попытки вырваться не имели успеха. Джури оказался неожиданно сильным и устойчивым. - Отпусти, отпусти! - Не смейте… - собирая все силы, Таа зарычал, с трудом поднимая голову. Его злой взгляд не обещал ничего хорошего. - Даже приближаться к Манабу не смейте! Странноватая, неприятная улыбка сошла с губ парня, готовящегося сделать укол. Он мотнул головой в сторону третьего стражника и кивнул. Его приказ прозвучал сухо и безразлично. - Триста первый, обезвредить. А то достали уже. Широкоплечий двинулся вперёд. Тому и вовсе не стоило никаких усилий, чтобы отшвырнуть Таа, едва поднявшегося на ноги, обратно. Развернувшись, он протянул мускулистую руку и ухватил Манабу за шею, так вжав в стену, что силы Джури больше оказались не нужны, потому последний смиренно отошёл. - Вот так-то лучше, - весело напел посланник Инорана. Подойдя ближе, он ухватил Манабу за руку и потянул её к себе, с необъяснимым удовольствием разглядывая бледную кожу и тонкие вены под ней. Манабу мысленно взмолился, понимая, что всех шансов на спасение его уже лишили. Он не хотел убивать Таа, пусть даже под действием этой штуки. Его просто тошнило от мысли поднять оружие на единственного близкого человека в этом мире! Джури, видимо, решил всё же подойти и подстраховать здоровяка, удерживающего Манабу за горло. И тут сыграла большую роль его вечная неловкость – таков был Джури, что даже после промывки мозгов у него остались некоторые особенности. Споткнувшись на ровном месте, он машинально взмахнул руками, из-за чего выбил шприц из пальцев посланника Инорана, и повалился на колени. Сделав в воздухе сияющий круг, шприц с жидкостью воткнулся в ногу Таа. - Ох… - Девятьсот шестьдесят четвёртый, ты идиот! – незнакомец ударил Джури кулаком по затылку, но явно не был особо расстроен. Пока Джури лепетал слова извинения, тот захлопнул свой чемодан. – А в общем, мне всё равно кто это будет. Ну-ка… Подойдя к Таа, который потянул руку, чтобы вытащить шприц, парень присел перед ним на корточки. Поймав шприц, он с силой надавил пальцем на шток, завершая инъекцию. - Ну что ж, прощай тогда ты. Сегодня ты убьёшь своего друга. - Нет… - неожиданно дыхание ослабевшего Таа так участилось, что он начал почти задыхаться. Сгорбившись, он открывал рот, глотая воздух. В его широко раскрытых глазах отражался страх и непонимание того, что с ним происходит. Манабу было почти физически больно смотреть на это, но он не хотел отворачиваться. Цепляясь пальцами, впиваясь ногтями в руку здоровяка, удерживающего его у стены, он мог только дёргаться и дрожать. Даже кричать был не в силах. - Через час инъекция подействует как надо, а пока готовьтесь, - посланник Инорана взмахнул рукой в сторону Таа. - Сейчас он потеряет сознание от передозировки кислородом. Потом вас уведут на Арену. Идём. Последнее слово было адресовано уже своим людям. Парень развернулся и первым покинул камеру. Следом за ним Джури и здоровяк, наконец отпустивший обессиленного Манабу. Громко хлопнуло железо решётки, заскрежетал замок, и вскоре всё вокруг погрузилось в тишину. Освободившись, Манабу в ту же секунду кинулся к Таа. Сев на холодный пол, он прижал к себе тело любимого, потерявшего сознание. Когда Таа оказался в кольце рук Манабу, его голова безвольно свесилась. Кожа серела прямо на глазах, губы бледнели, и можно было подумать, что на деле Таа не превратили в какую-то марионетку, а просто убили. Его кожа становилась чуть прохладней, и Манабу поспешил крепче прижать его к себе, согревая теплом собственного тела. - Эй, ты не думай умирать здесь, в этом гадком месте, - прошептал Манабу, проводя пальцами по лбу Таа, откидывая с лица отросшую чёлку. – Мы не для этого столько прошли вместе. Сколько так просидел, Манабу не знал. Он долго не отпускал Таа, но тот ни разу не шевельнулся. Внутри всё сжималось от неприятной, тошнотворной боли и страха перед неизвестностью. А ещё Манабу не знал, что ему придётся делать, если инъекция в самом деле подействует и Таа нападёт на него. Убивать любимого Манабу точно не станет. Спустя какое-то время небо слегка потемнело, и его своды окрасились в багрово-фиолетовые оттенки. Город затягивали долгие тёплые сумерки. - Почему всё так? – негромко сам себя спросил Манабу, отстранённо глядя в зарешеченное окно. Оттуда виднелись лёгкие перистые облака. В камеру ворвался свежий ветер, освежив мысли, и Манабу тут же тряхнул головой, собираясь с силами. В конце концов, он уже не тот слабый мальчишка, что когда-то мог лишь плеснуть молоком в лицо обидчика Таа. Он вырос и стал сильным, стал даже каким-то недофокусником, а это хоть немного лучше обычного лепера. «Интересно, смог бы я овладеть своим подсознанием, чтобы управлять этой силой?» - Манабу впервые задумался над тем, во что до сих пор просто не желал верить. Если подумать, то его способности давали о себе знать в момент сильного эмоционального потрясения. Тогда, когда он всем сердцем желал не умереть или не дать погибнуть. Когда копьё Казуки отклонилось и тогда, когда Таа едва не сожрал тонконогий пёс. Всего этого не произошло потому, что этого не захотел Манабу. Второй вопрос, которым он задался: как спасти Таа от этой заразы внутри него? Судя по тому, сколько таких жило в Карнавале, это было невозможно. Но сам Таа когда-то давно сказал, что организм любого существа борется со всякой заразой, которая попадает в него. А значит, вполне могло быть, что эту инъекцию необходимо было вкалывать через промежутки времени, чтобы сохранить состояние подчинения. «Если б Таа был в себе, он бы точно сказал, возможно ли это», - опустив голову, уныло заключил Манабу. Машинально он погладил Таа по голове и прикрыл глаза. Ему снова вспомнилась едкая фраза, брошенная тем незнакомцем. «Два близких друга, которые пытаются убить друг друга. Звучит романтично!» Откуда он вообще узнал, насколько близкие они друзья с Таа? Вероятно, конечно, что сказал он это из-за той самоотверженности, с которой Манабу защищал Таа, но… мог ли что-то наговорить своему отцу Казуки? Следующий вопрос возник сам собой: «Зачем?» - Ммм… - Таа слегка пошевелился, и Манабу тут же, забыв обо всём, потряс его за плечо, позвав по имени. Пальцы Таа дёрнулись, и вслед за этим он открыл глаза. В общем, он ничем особо не отличался от себя в своем прежнем состоянии. Вот только взгляд его стал пустым и безразличным. - Таа, ты как? – тревожно спросил Манабу. Не получив ответа, он слегка потряс друга за плечи. – Скажи что-нибудь, прошу тебя! Таа не отвечал. Скинув руки Манабу, он принял сидячее положение, даже не морщась от боли, которую наверняка испытывал. В таком положении он замер до тех пор, пока через несколько минут к камере не явились стражники. Вместе с ними и тот самый парень, сделавший инъекцию. Манабу сжал зубы, ощутив тянущую боль в груди. Он приложил ладонь ко рту, а второй крепко сжал запястье Таа, отчаянно не желая его отпускать. - Так-так, время подошло, – посланник Инорана потёр ладони, довольно оглядывая результат своей работы. – Для начала испытаем. Так, а… давай, изнасилуй своего приятеля. - Чт…? – Манабу не успел и пискнуть, потому как его тут же отбросили к стене. Затылком он сильно ударился о камни, но на боль не обратил внимания; Таа подошёл к нему и сжал ладонью горло. Когда его руки оказались под одеждой, а ногти царапнули кожу, Манабу вздрогнул и задёргался изо всех сил. - Не надо! Взгляд у Таа всё время оставался равнодушным, пока его ногти оставляли царапины на боку Манабу, пока пальцы тянули за полы рубашки, стягивая к верху. Стражники за спиной посланника Инорана растерялись, а тот и вовсе наблюдал за всем с широкой улыбкой. - Развлекаешься? – знакомый уже голос Казуки раздался позади спин стражи, которая тут же расступилась. Едва парень повернулся в сторону будущего правителя, как тут же схлопотал от него удар кулаком в челюсть. Да такой, что свалился с ног. - Ох, господин… - Заканчивай свой цирк, Шиноширо, - Казуки, встав в дверях, сложил руки на груди. Выглядел он разодето, явно для выхода в свет. На своих бывших друзей Казуки даже не взглянул. – На Арене ждут. Тем более что инъекция недолговечна, как и хотел мой отец. Тащи их уже. - Ох, - тот, кого назвали Шиноширо, повёл плечами и поднялся, отряхнув свои одежды, - ваш отец очень суровый человек, раз хочет это увидеть. - Если открываешь рот, подумай, не рискуешь ли языком, – фыркнул в ответ Казуки. Развернувшись, он тут же скрылся. Манабу не верил, что всё так сложилось. Шиноширо отдал приказ, и Таа отпустил друга. Он замер, выпрямившись и ожидая нового указания. - Что ж, ладно, раз наш господин требует крови, мы дадим ему её, – потерев ушибленное место, Шиноширо махнул рукой. – Эй, вы оба. Вперёд. Вашего боя уже все заждались.