СОЛОВЕЙ РИСУЕТ НЕБО

      "Епт, ну хули так тяжело?" - я, на негнущихся ногах, еле тащил ящик с чем-то тяжёлым вдоль высоких железных полок. Возможно, в нем правда кирпичи, хуй его знает!       Каждый такой день, когда мне вместе с парнями приходится подрабатывать грузчиком на складе у нашего знакомого, у меня такое ощущение, что эти адские сутки бесконечны. Но мотивируя себя фразой "надо же на что-то жить", я каждый раз надеваю свою старую потрепанную ветровку 90-х годов, потертые узкачи и шапку, которую ненавижу... В такой шапке, ну вот, только дафом* управлять, серьёзно! А надеваю я её только потому, что пыльную грязь в своих, довольно отросших черных волосах, я ненавижу ещё больше. И, если бы не огромное количество металла на моем лице, то в этой шапке я бы вполне вписался в компанию гопников в соседнем дворе.       Что ж, как раз, в такие дни, работая, я всегда осознавал всю "тщетность бытия", потому что назойливая мысль о том, что я подчиняюсь системе, не давала мне покоя. Пару раз у меня даже появлялось желание стать фриганом*.       И этот день, к тому же, был унылым и пасмурным, одним из тех, когда все вокруг мрачно и серо, а тебе душно, и ты ненавидишь всех, кто тебя окружает. Он не задался с самого начала. Хотя так можно сказать, в принципе, о самой моей гребанной жизни.       С самого утра, с 4 часов, я был уже на ногах. Дело в том, что накануне вечером я курил в настежь распахнутое окно, и ночью противный комариный писк не давал мне уснуть. В попытке спастись от этого надоедливого звука, я укутался в одеяло с головой, и мне стало жутко жарко. А открытое окно не оказало должного эффекта, так как я лишь замерз, а так же впустил ещё пару тройку комаров. Вся эта ситуация жутко бесила, и я бы, наверно, громко выругался, если бы не сопящий рядом Силивончик. Будить его мне категорически не хотелось, поэтому я, поняв, что уже не усну, просто тихо оделся, обул свои неизменные синие мартинсы и, захватив Санин рюкзак с баллонами, отправился на прогулку по безлюдному городу. Как там пелось у Bystreet*? "Утренний город лучами встречает?"       Мой же утренний город встретил меня угрюмыми лабиринтами подворотен, металлическими звуками мусоровозов и ночной прохладной воздуха, которая беспощадно лезла под флисовую толстовку, в попытке добраться до моих тощих ребер. Но все же, дороги с пыльными обочинами, как и все вокруг, показались мне тогда не такими уж уродливыми, как при свете дня. Утро растушевывало границы чётких линий, и от этого улица, как будто тонула в мягкой дымке.       Утром все кажется другим: исписанные стены домов, потертые вывески магазинов, даже ход мыслей, даже состояние всего тела. Ты как будто пребываешь в каком-то своём мире, ничто не тревожит, а внутри чувство всепоглощающего спокойствия и отстраненности: все вокруг кажется таким естественным и непринужденным. Ты ещё не успел наделать глупых ошибок, столько планов и возможностей, столько надежд в каждом утре... И хотя я ещё не знал о том, как закончится этот гребанный день, где-то на задворках сознания уже предчувствовал весь этот смачный провал.       - Тебе помочь, Дим? - рядом со мной вырастает фигура Сани в черной бейсболке. Он держит в руках такой же ящик, как и я, а его взгляд внимательно изучает мои голубые глаза.       - Всё путем, чувак, - улыбаюсь в ответ, пытаясь скрыть во взгляде немое отчаяние.       "Это уже слишком. Мужик я или кто, в конце концов! Справлюсь сам".       Он незаметно кивает и, обгоняя, добавляет еле различимым голосом: - Ну и выебывайся дальше, - оглядывается на меня, и я вижу, как в его взгляде скачут беззлобные искорки смеха.       Невольно закатываю глаза, показывая свое раздражение, но на губах появляется улыбка, а внутри становится тепло от его слов.       - Давай-давай, Соловей, не стой как паралитик, - мимо пролетает Щегол, нагруженный двумя коробками.       - Я один, походу, выдохся под конец дня, - бурчу себе под нос.       - Бля, на часы смотрел? Все разошлись почти, закрытие скоро, - кидает мне уже через плечо.       "Он слишком шустрый и крепкий какой-то".       - Надо было больше кашки есть по утрам, не вырос бы анорексичкой, - как будто прочитав мои мысли, шутит он, уже пролетая мимо меня, возвращаясь за очередной порцией тяжести.       - Я смотрю, тебе не терпится уже потягивать пиво перед ящиком на диване, - бесцветно выдаю плохую шутку.       - К Настюхе он идёт сегодня, - замечает проходящий мимо Миха. Егрохин семенит быстрой походкой, шаркая по полу чёрными вансами.       "Какого хера? Я один, что ли такой слабак? Может мне подкачаться стоит, блядь?"       Дотаскиваю кое-как свою ношу до стеллажей и с аккуратным грохотом опускаю на пол: - Ай, епт!       Из-за моего плеча тут же появляется Саня и, поднимая коробку, ставит её как можно выше на полку.       - Выйдем, покурим? - чуть хлопает меня по плечу.       Не стоит и говорить о том, как я ему благодарен: я был бы просто счастлив сейчас покинуть это огромное бездушное помещение для того, чтобы подзарядиться очередной порцией никотина на свежем воздухе. Шествие через длинные, запутанные коридоры из высоких металлических стеллажей занимает у нас ещё несколько минут, и мы оказываемся, наконец, на улице.       Вообще, честно говоря, здесь немного жутко: склад находится, можно сказать, за чертой города: тут тихо и безлюдно. За пределами невысокой колючей проволоки только лес, свалка и огромная полупустая парковка.       Рядом со мной шумно закуривает Саша. Все это время, пока я пребывал в своих мыслях, он молчал. Его взгляд устремлен куда-то вдаль, и он кивает, смотря куда-то за меня, выдыхая. Поворачиваясь, цепляюсь взглядом за горизонт и вижу еле заметную россыпь звёзд на тусклом серо-сиреневом небе. Довольно ухмыляюсь и тут же ежусь от холодного ветра, обхватывая себя свободной рукой.       "Как будто от этого станет теплее. Так глупо... Люди всегда делают глупые вещи: такая у них порода. Мы делаем слишком много ненужных, бесполезных вещей, лишь потому, что привыкли к этому. Мы знаем, как надо поступить, но продолжаем совершать ошибки, потому что не готовы к переменам... "       - Блядь, - вдруг взрывает тишину громкий беззлобный голос Силивончика, и я невольно вздрагиваю, вырванный из своих мыслей. - Ты вообще собираешься когда-нибудь им сказать или нет, чувак?       Недоуменно смотрю на него, а потом устало вздыхаю, когда понимаю о чем он. Не тороплюсь с ответом, а Саня как всегда расценивает все по-своему.       - Не уверен во мне? - его голос звучит спокойно, но в самом вопросе чувствую враждебность и провокацию.       - Скорее, не уверен в себе, - пытаюсь говорить как можно более отстраненно.       - Не уверен в своих чувствах? Или в чем? - слышу усмешку в его тоне, он откидывает бычок щелчком пальцев и засовывает руки в карманы своих чёрных спортивных штанов.       - Не уверен в том, что будет дальше, - выпускаю фильтр от докуренной сигареты себе под ноги, тут же приминая подошвой ботинка.       - С каких пор ты думаешь о будущем, а не живёшь сегодняшним днем? - Силивончик щурится и, нервно притоптывая ногой, сплевывает. Его вопрос имеет пиздецки негативный подтекст, это видно по его напряженному лицу, и я пытаюсь опровергнуть его нелепые мысли.       - С тех самых пор, как мы вместе, - пытаюсь вложить в голос как можно больше уверенности и нежности, но только потом понимаю, как двусмысленно прозвучала эта фраза.       На минуту повисает тишина, которую нарушают только завывание ветра и шум автострады где-то вдали. Я смотрю на человека, который стоит напротив меня, а он пялится на меня в ответ, и у него самое серьёзное выражение лица, которое только можно представить. Саня, не отрывая взгляда, смотрит прямо мне в глаза: то ли не знает, как расценивать мои слова, то ли что-то решает для себя. И, вдруг, как будто очнувшись от забвения, блондин делает шаг мне навстречу, прикасается своими сухими губами к моим и пытается вовлечь меня в поцелуй.       Заминаюсь от неожиданности, но потом резко отталкиваю его от себя. На долю секунды вся эта нелепая, двусмысленная ситуация и этот тупой разговор начинают меня бесить.       - Блядь, серьёзно? - не выдерживаю, поддаваясь секундному порыву, а злоба внутри меня уже бурлит, закипая, как кипяченая вода. - А если бы парни увидели?       - Да что ты все заладил? – взрывается Силивончик. - Меня подзаебало, если честно, слушать твои отговорки. Как баба мнешься!       - Какое-то, блядь, неуместное сравнение, учитывая наш разговор, мудак, - выплевываю гневно. - И раз уж ты начал эту тему, то... если тебе, блядь, что-то не нравится, то можешь мне сразу об этом сказать, а не ждать до последнего, как ты это обычно делаешь!       - О, да неужели! Об этом я тебе и говорю постоянно, но ты меня не слушаешь. Ты же только с собой считаешься, тебя не ебет моё мнение! - Саня гневно сверкает глазами.       - А ты, блядь, не думал о том, чего хочу я? Обо мне ты вообще думаешь, сука?! - я взмахиваю руками, ещё сильнее повышая голос. - Сначала вся эта твоя хуйня с наркотой, потом ты собирался меня бросать вообще, а теперь эти доебывания твои. Ты хочешь, чтобы я им сказал, что я гей? А не пойти бы тебе нахуй?! С меня хватит всей этой ебатни! Я съебываю, - резко разворачиваюсь к нему спиной, направляясь в сторону склада, и чувствую, как крепкая рука Сани хватает меня за плечо, но затем он вдруг отпускает меня.       - Знаешь, ну, и вали! - слышу я у себя за спиной, когда уже захожу в теплое громадное помещение. - Проваливай!       Ноги несут меня в противоположный конец склада, подальше от всех. Не думаю, что выдержу сейчас чье-либо присутствие рядом. Почему-то становится трудно дышать, сердце колотится, как ненормальное, а глаза щипает. Пиздец я идиот: бреду сам не знаю куда на не послушных, как вата, ногах. Только тогда, когда упираюсь взглядом в тупиковую стену и железную лестницу на ней, которая ведёт вверх, замедляю шаг, и, подойдя чуть ближе, автоматически сажусь на железные прутья, тут же обессилено облокачиваясь на ступени... Не знаю, как все это случилось: все мои комплексы, обиды, разрушенные надежды и беды мира, будто разом свалились на плечи, как ни откуда. Вмиг, я вспомнил и о том, что слабак, и о том, что у меня сложный характер, и что больше нет сил доверять такому Сане, и что комплексую из-за своего худощавого тела и... Мысли в голове, как взбесились, превратившись в один огромный сгусток оголенных чувств, который, застряв у меня поперёк горла, так и грозился выплеснуться наружу в виде соленой воды.       - Диман! - слышу откуда-то из-за стеллажей голос, как будто совсем близко. - Соловей, блядь! - следует звук топающих шагов.       Успеваю обхватить колено руками и зарыться лицом в жесткую пыльную ткань ветровки, прежде чем вижу периферическим зрением, как откуда-то из-за угла появляется фигура. Она так и замирает в нескольких метрах от меня, потому что я уже не слышу её шагов, как несколькими минутами ранее. Чуть помедлив, открываю лицо, пытаясь восстановить дыхание, и опираюсь подбородком о колено.       - Мы значит, там зад рвем, пока вы тут прохлаждаетесь? - недовольно поджимает губы Михаил.       - От меня все равно никакого толка, - выдаю как можно более равнодушным голосом, не отрываясь от своей костлявой коленки.       - Че так долго? Ебались, что ли? - из-за спины Миши выглядывает Щегол. - Где Санек то кстати? - он скрещивает руки.       На пару секунд происходит заминка.       - А Саня разве не с вами?       - Вы же вдвоём уходили, - брови Вадима взлетают вверх, и я в ту же секунду чувствую внутри какое-то нехорошее предчувствие.       - Пойду, поищу его! - быстро кидаю парням, вскакивая с места, и быстрым шагом направляюсь сразу к выходу.       - Эй! Что случилось то? - кричит мне вслед Егрохин, но у меня нет времени объяснять, что только что произошло.       На улице уже, естественно, никого не было, когда я выбежал из этого злополучного склада. Единственное, что я заметил, так это, как дорогая тёмная иномарка отъехала с платной стоянки. И только тогда, именно в тот момент, я осознал насколько все плохо.