Slow Burn

Аннотация: Для всех тех кому надоел весь этот балаган, у меня хорошие новости: осталась последняя глава. Так что надеюсь, что хоть на последних главах вы не поскупитесь на комментарии. Я на вас рассчитываю. Пользуясь своим положением, посвящаю эту главу в рыцари своей несравненной, умной и горячо любимой бете Tima Tamamura. You one of a kind, bro! ДэСон подъехал к швейцару виллы СынХёна, как раз в тот же момент, что и ЧжиЁн с ЁнБэ. – Я больше чем уверен, что нарушил все существующие правила дорожного движения по пути сюда, так что хоть кто-нибудь скажите, что здесь происходит, – сказал он, протягивая ключи сопровождающему лицу. ЁнБэ взглянул на ЧжиЁна, который делал всё возможное, чтобы спрятать глаза, разглядывая свои брендовые кроссовки от Ferragamo, затем снова на ДэСона и покачал головой. – Подожди пока мы не поднимемся. Для этого нам всем нужно быть вместе. ДэСон засмеялся. – Ты что думаешь, я сбегу, когда услышу об этом сейчас? Или как... Он хотел пошутить, но глядя на лица хёнов, почувствовал, что шутка застряла где-то в горле. – Отлично. А вот теперь, ребят, вы начинаете меня пугать. ЁнБэ обнадёживающе положил руку ему на плечо и повёл их в сторону входа. СынХён открыл двери, чтобы позволить пройти к себе на этаж. Так как звонил ЧжиЁн, он ожидал увидеть, как тот выходит из лифта, однако он был не один. С ЁнБэ и ДэСоном была другая история, поэтому старший удивлённо расширил глаза, когда увидел их на горизонте. СынРи высунул голову из-за плеча СынХёна и улыбнулся так радостно, что даже забыл, какое выражение лица пытался сохранить для своей речи, когда увидел в дверях всех четверых товарищей по группе. – Хёны, вы что здесь делаете? Взгляд СынХёна скользнул на СынРи, затем снова прямо. Он догадывался, что они здесь делают, это было понятно по несчастному виду ЧжиЁна. Значит, кто-то ещё прознал обо всём, и скорее всего это ЁнБэ. СынХён не думал, что ЧжиЁн выглядел бы так пристыжено, если бы это ДэСон услышал или увидел то, что не должен был. Так что вопрос был за тем, знал ли вообще Дэ о творящихся делах или нет. – Хён, впусти нас. ЁнБэ-хён и ЧжиЁн-хён ведут себя очень странно. Они не хотят говорить мне, что происходит, пока ты нас не впустишь. Так что... – он сделал движение рукой, махнув в сторону двери, и неловкая атмосфера была временно нарушена движением парней проходящих в квартиру. А вот как раз ответ на тот последний вопрос. Пока остальные складывали свою обувь в прихожей и садились на большой, обтянутый белой кожей сынхёнов диван, сам он старался медлить так, насколько это вообще было возможно обычному человеку. Он решил принести всем что-нибудь выпить. Затем он поднял небольшой шум, ища подставку для их бокалов (которая, к счастью для него, была убрана в нижний ящик кладовой). Спустя пять минут бесполезного шатания СынХёна с места на место, ДэСон громко откашлялся. – Успокойся, хён, салфеток будет достаточно! Мне правда интересно, зачем мы все здесь собрались! Ребят, вы оторвали меня от пикника, так что надеюсь это того стоит. СынХён вздохнул, смирившись с драмой, которая вот-вот собиралась развернуться, и вернулся в гостиную. – Не могу найти её, – пожал плечами СынХён. – Придется поставить ваши бокалы на кофейный столик. – А... как же разводы, хён! – возмутился СынРи и ДэСон одарил его взглядом «Ты что, издеваешься?» – Да кому сейчас есть дело до разводов? – вмешался он, пытаясь сдержать раздражение. – Парни, если следующие пять секунд мне кто-нибудь не скажет, в чём здесь дело, я собираюсь вернуться на пикник! Там была такая милая девушка и... – СынХён-хён и я, мы... мы вместе... встречаемся... с января. Четыре пары глаз уставились на ЧжиЁна, но он мог видеть только сынхёновы. Старший не прятал взгляд, однако покачал головой. – Больше нет, верно, ЧжиЁн? – спросил СынХён, его глубокие чёрные глаза сверлили чжиёновы красно-карие. Наконец, ЧжиЁн сдался, опустив глаза на колени. Он покрутил в руках стакан с водой и почувствовал, как покалывает глаза от еле ощутимых слёз. – Да, больше нет. – И почему нет? – снова спросил старший твёрдым голосом, в отличие от того, что он чувствовал на самом деле. – Потому что мы не можем... мы не можем ставить своё счастье превыше группы, компании или фанатов... – Всё это херня, ЧжиЁн, и мы оба это знаем. Ты бросил меня из-за того, что Ри увидел нас вместе, и это до усрачки напугало тебя. Ты боишься, ЧжиЁн! Тебя пугает, что люди могут о тебе подумать! И когда это случилось? Когда G-Dragon превратился в такого труса? ЧжиЁн встал, больше разозлённый, чем опечаленный, сталкивая бокалы с кофейного столика с громким треском. Он с силой сжал кулаки, дабы не наброситься, и как только он открыл было рот, чтобы полить его чередой справедливых, но бездумных проклятий, ДэСон вскочил на ноги и прыгнул между двумя мужчинами. – Эй-эй-эй! – крикнул он, положив руки каждому на плечи, не давая им подойти ближе друг к другу. – Успокоились, оба! Слушайте, с такой проблемой вам лучше разбираться наедине, но... я, в какой-то степени, уже знал. То есть, это и так было очевидно, как бы я мог не догадаться, верно? А сейчас четверо парней уставились уже на него, и ДэСон немного смутился от их пристально вглядывающихся глаз. – Что ты имеешь в виду под «в какой-то степени знал»? – спросил ЁнБэ, ибо очевидно он что-то упустил. – Я имею в виду, что они ведут себя так уже на протяжении нескольких месяцев. Как парочка влюблённых студентов. Вот только не говори мне, что не заметил, хён? ЁнБэ покраснел на этот вопрос и пробормотал что-то на счёт «слишком чистый» чтобы заметить. – Да и кроме того, ну кто, видя таких парней как GD и ТОП-хён вместе, могут подумать, что «они должно бы встречаются»? ДэСон вопросительно поднял брови. – О, кто-то кто не настолько наивен... или слеп. Теперь была очередь СынРи взорваться негодованием. – Какого чёрта? Мне пришлось застать, как они занимаются сексом, чтобы убедиться, хён! Со всех сторон последовал хор из стонов «макнэ!», «только не это!», «твою мать» и «Господи!». – Неважно! Дело в том, что я понял это давно, и я ничего не сказал, потому что думал, что вы, парни, могли... ну, я думал, что вы могли заниматься этим, – сказал Дэ, показывая, что он не собирается ссориться. – Когда я войду. Неплохая попытка, макнэ. Закончил он, прищуривая глаза на СынРи. – Эй, побыл бы ты на моём месте, посмотрел бы я на тебя. Ты не представляешь, в каком я был шоке! Пока два молодых человека припирались, ЁнБэ краем глаза заметил в каком смущённом... очаровании снова встретились глаза ЧжиЁна и СынХёна. Они смотрели друг на друга неготовые сделать снисходительный шаг назад. Их чувства находились в смятении. Это ощущалось и в их позе, и в их глазах. ЧжиЁн смягчился, его плечи поникли вместе со злостью и негодованием, заменяясь чувством глупого стыда. СынХён был прав: он боялся. Конечно он всегда, в какой-то степени, беспокоился, что думают о нём и о БигБэнг окружающие. Когда он выпустил свой соло альбом, его стали называть плагиатором и мошенником. Это было больно, но он не убрал альбом с прилавков магазинов. Так почему сейчас он разбил своё сердце, сердце СынХёна, из-за столь очевидного, неизбежного страха того, что их отношения раскроют? В глазах человека, которого он любил (и всё ещё любит) – он был трусом. Наконец, он ощутил на своих плечах всю тяжесть сожаления и вины, которые обрушилась на него словно тонна кирпичей. Но что он мог поделать? СынРи ошибался: СынХён не хотел его вернуть. Тот факт, что он так боялся из-за такой мелочи, скручивал все внутренности в желудке. А в том, что это была мелочь, его убеждали ДэСон, СынРи и ЁнБэ, приводя массу аргументов и обсуждая все тонкости того, почему в отношениях ЧжиЁна и СынХёна есть смысл. Ему оставалось надеяться, что они действительно так думали. Он чувствовал, как потеют ладони и схватился за края рубашки, чтобы незаметно вытереть их. Сделав несколько глубоких вдохов, успокаивая свой страх, он лишь надеялся, что СынХён последует его примеру. Но СынХён не шибко успокоился. Его всё ещё злила вся ситуация, и боль от того, что его вычеркнули из жизни ЧжиЁна, никуда не делась. Это пристыженное лицо напротив него, не было лицом ЧжиЁна, которого он любил, поэтому ему хотелось схватить его за руки и крикнуть, или поцеловать, или сделать хоть что-нибудь, чтобы выдернуть блондина из своего страха неизвестности. Потому что с тех пор, как они познакомились, ЧжиЁн ради этого и жил. Он был бесстрашный и безрассудно смелый, всегда готовый к новым испытаниям. Он не бежал от проблем, не притворялся, что всё хорошо, когда был в полной заднице. И смотреть на такого напуганного ЧжиЁна было больно. Его сердце разрывалось. Просто смотреть на него было больно. Смотреть, как он теребит края своей рубашки, напряжённый, словно хотел убежать куда угодно, лишь бы подальше от этой комнаты. Что ж, он не даст ЧжиЁну удовольствие уйти первым. Он не собирался сидеть здесь и слушать, как обсуждают его личную жизнь, словно им дали новую особенную игрушку, с которой они играли так, будто его вообще не было с ними в комнате. Он хотел поговорить со своим бывшим парнем... и всё ещё хочет, но не таким образом. Он развернулся на каблуках и исчез в своей спальне, запирая за собой дверь. ЧжиЁн проследил за ним взглядом, слишком шокированный внезапным уходом, чтобы сказать хоть что-то. ЁнБэ, СынРи и ДэСон так же приостановили свой спор. – Да что с ним такое? – спросил СынРи. – Мы же не обманываем его! Мы просто говорили о том, что вы, парни... да и вообще любые парни, могут быть вместе. – Он выглядел не очень-то счастливым, когда мы сюда пришли, – заметил ДэСон. – Он, наверно, немного потрясён. Это моя вина. Это была моя идея собрать вас всех вместе. Простите, – извинился ЁнБэ, дотрагиваясь до руки ЧжиЁна всё ещё теребящей края рубашки. Наконец, младший моргнул и, нахмурившись, посмотрел на своего друга. – Ничего. Я думаю, что эта... беседа должна была произойти. Так или иначе, – он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, смотря в сторону закрытой двери, за которой исчез СынХён. – Ребят, вы отличные друзья. Я просто хочу, чтобы вы это знали. Я действительно боялся того, что вы можете подумать обо мне... о нас. Всё-таки СынХён прав – я огромный трус. ЁнБэ снова взял его за руку, чтобы привлечь внимание. – ЧжиЁн, ты не трус. Мы знаем, почему ты этого боялся, того, что мы можем о тебе подумать. И, признаться, меня это действительно немного беспокоило. ЧжиЁн просто кивнул. Он знал ЁнБэ, и понимал, что он не собирается быть на одном борту с ним или с СынХёном. И он был искренне удивлён, почему друг не вылетел из того коридора раньше, чем ЧжиЁн вышел из кухни. Ему было немного стыдно за то, что он не сказал сразу, не дал хотя бы намёка. – Но я поддерживаю тебя, чтобы ни произошло между тобой и ТОП-хёном. Ты мой лучший друг и я люблю тебя, даже если я и не понимаю, как может привлекать другой мужчина... особенно свой хён. ЧжиЁн засмеялся на то, как ЁнБэ скривил лицо, когда говорил последние слова. Двое парней в комнате тоже засмеялись. – Ой, да брось! ТОП-хён, безусловно, самый красивый среди нас, – сказал СынРи, словно объяснял очевидный факт. – Не спорю, но не настолько, чтобы я стал заниматься с ним сексом, – ответил ЁнБэ. – О Боже, да прекратите вы уже об этом, – проскулил ЧжиЁн, однако совершенно не злясь. – Меня всегда привлекали как женщины, так и мужчины, и меня всегда привлекал СынХён. – Даже когда он был пухленьким? – спросил ДэСон, широко улыбаясь, от чего глаза превратились в полумесяцы. – Да, даже тогда. – Ну что ж, тогда это действительно любовь. ЧжиЁн улыбнулся другу и больно ударил его по руке. ДэСон потёр больное место, продолжая хихикать. – Серьёзно, хён. Мы любим тебя, и хотим, чтобы ты был счастлив. Если СынХён-хён делает тебя счастливым, то, какие же мы будем друзья, если будем просить тебя бросить его ради нас? – Вот видишь! Я говорил ему то же самое раньше, – настаивал СынРи, его глаза так и сияли. – Верни его. Ему может тоже страшно, но я знаю, что он всё ещё любит тебя, ЧжиЁн-хён. Я знаю это. ЁнБэ кивнул, хоть и не проявлял столько энтузиазма, как эти двое. – ЧжиЁн, они ведь правы. Если быть рядом вас двоих делает счастливей, значит это лучший выход для всех. Нам не нужно, чтобы ты был мучеником, нам нужно, чтобы ты был нашим лидером. Так что иди, поговори с ним. С этим нужно разобраться. ЧжиЁн взглянул на каждого, и прикусил губу, чтобы сдержать слёзы, которые вот-вот собирались дать себе волю. Видимо он был трусишкой и плаксой. Глубоко вздохнув, он потянулся, собирая их всех в одно большое объятие. Так они и простояли пару минут: руками на плечах, соприкасаясь друг с другом лбами, пока ЧжиЁн, наконец, не отстранился. Он похлопал ЁнБэ и СынРи по спине и взъерошил волосы ДэСона. Младший издал раздражённое «хён!», но всё равно улыбнулся, прогоняя с лица недовольное выражение. – Ребят, спасибо вам. За то, что были здесь, за то, что поняли и приняли меня. Я постараюсь поговорить с СынХёном, так что... Это был намёк, так что все его прекрасно поняли. Они оставили свои не тронутые бокалы на зеркальном столике СынХёна и переместились в коридор. В молчании они натянули свою обувь, однако, довольные осмысленным выражением на лице лидера после того, как он объявил о своём плане поговорить со старшим мембером в одиночку. Когда они все уже готовы были уйти, ЁнБэ положил руку ЧжиЁну на плечо. – Позвони, если тебя понадобиться забрать, ладно? Даже если будет очень поздно. – Если всё пройдёт успешно, ему и не надо будет возвращаться домой, – пошутил СынРи, уворачиваясь от подзатыльника ДэСона. – Хорош пошлить, макнэ, – пробормотал ЧжиЁн, краснея, но продолжая надеяться, что СынРи окажется прав. – Чего? Я просто имел в виду, что вы будете обниматься и шептать друг дружке всякие милые глупости. Чёрт, – фыркнул он, пытаясь не заржать. – Какие же вы все тут извращенцы. Лишь бы всё опошлить. После этого, ЧжиЁн помахал им всем на прощание, провожая их обратно до лифта. Когда за ними закрылась золотая дверь, он повернулся обратно по направлению к апартаментам СынХёна. Самую тяжёлую часть он пережил. По крайней мере, он так думал. И теперь всё, что ему оставалось, это выманить старшего из своей комнаты для нормального разговора. Это должно быть чуть легче, чем рассказывать всем своим друзьям о твоих отношениях с парнем, верно? Нет. ЧжиЁн провёл первые двадцать минут, умоляя СынХёна выйти из комнаты. Чем он только не пытался его выманить: едой, вином, массажем, да даже новым Be@rbrick’ом* в конце концов (а эти вещи всё-таки были дорогими!), но старший не издал ни звука, чтобы подать ЧжиЁну знак хочет он чего или нет. Далее, блондин пытался выманить его посредством одним из самых ужасных, но искренних своих речитативов, который они создали месяцем раньше. В тот день они напились и совсем разлентяйничались, но СынХён так ржал над бессвязной игрой слов ЧжиЁна, что младший надолго запомнил этот текст. Он пользовался им всякий раз, когда хотел, чтобы его парень рассмеялся. Но на этот раз, кажется, не сработало. За все свои усилия от СынХёна он не добился ничего, даже смешка. Он вздохнул и принялся за следующую свою тактику: начал петь. СынХён всегда краснел и отнекивался всякий раз, когда ЧжиЁн говорил, что у него замечательный голос, когда он поёт. Однако комплимент он ни разу не вернул. Более того, однажды он плюхнулся на диван, в то время как ЧжиЁн смотрел телевизор, положил голову ему на колени и потребовал, чтобы он спел для него. Он раздражался по этому поводу каждый раз, когда он так делал. Но, в конечном счёте, после того, как он осознал, насколько искренен был СынХён в своей своеобразной похвале, ЧжиЁн перестал протестовать и просто пел, когда бы старший ни попросил. Поэтому именно сейчас он пел. Первой песней, которая пришла ему на ум была «Lies». Он пропел только припев, надеясь, что слова не расстроят СынХёна ещё больше, чем он уже был. Но оказалось, что и они не помогли. ЧжиЁн откашлялся в такой оглушительной тишине и попытался снова, на этот раз с «I’m Sorry». Он даже прочитал партию СынХёна наизусть. К концу песни, он настолько погрузился в её эмоции, что прижался щекой к прохладной, гладкой древесине сынхёновой двери. Ничего. Только тишина приветствовала его искреннее извинение, вложенное в песни, и ЧжиЁн снова запел. Он не думал останавливаться. Он пел, пока его горло не начало хрипеть, а глаза медленно закрываться. Три часа прошло с момента, как он начал искать первые попытки выманить СынХёна из своей комнаты. ЧжиЁн заснул на ковре в прихожей, слишком усталый, чтобы продолжать. СынХён скрипнул дверью, открывая её, когда стихла последняя песня, проверяя, сдался ли, наконец, ЧжиЁн или нет. Он нашёл блондина уткнувшись лицом в его бежевый ковёр и тихонечко похрапывая. Конечно, он не ушёл. Юноша пытался говорить с ним, подкупить его, он даже пел ему в течении нескольких часов. И он позволил такой мелочи, как физическое истощение, ему помешать? Он перешагнул через спящего парня и пошёл протирать журнальный столик от расплескавшейся в потасовке воды. Мужчина налил себе вина, пока был на кухне. ЧжиЁн не проснулся, даже когда он вернулся обратно в свою комнату. Тот дёрнулся во сне и СынХён заметил следы покраснения, оставленные ковром на его лице. Он сжался в комок и перевернулся на другой бок, дрожа от холода. Лицо СынХёна смягчилось. Да, он злился на ЧжиЁна (он всё ещё не мог простить его за то, что тот стыдился их отношений), но видя как холодно и неуютно ему на полу, не мог подавить своих чувств. СынХён поставил свой бокал на тумбочку и вытащил из шкафа одеяло и подушку. Он положил её ЧжиЁну под голову и набросил на него сверху мягкое серое покрывало. Не было ни малейшего шанса отнести ЧжиЁна на диван без перспективы его пробуждения, а он был ещё не совсем готов с ним говорить. Может после бокала хорошего вина. Или после того, как он как следует выспится, как предлагал ему ЧжиЁн не так давно. А может после того, как они оба повзрослеют. Он покачал головой и провёл рукой по своим чёрным волосам, затем закрыл за собой дверь и провалился в беспокойный сон, с голосом ЧжиЁна словно с саундтреком к его снам. Следующим утром, ЧжиЁн обнаружил, как ноет его затылок и мышцы. В горле першило так, что было больно глотать. Он очень удивился, обнаружив на себе одеяло (больше, чем подушке под головой). Его накрыло тёплым чувством привязанности от осознания, что СынХён всё это сделал для него. Он улыбнулся, складывая одеяло и подушку на белый диван СынХёна. Быстро обшарив квартиру, он обнаружил, что она пуста. На кухне его ждала чашка горячего чая и записка, написанная от руки. «ЧжиЁн. Выпей чаю. Он мятный, твой любимый. Бьюсь об заклад, что ты допелся вчера ночью до хрипоты, да? Нам не нужно, чтобы менеджер кричал на нас за то, что ты не можешь петь. Не говори, что твой хён не присматривает за тобой. По поводу того, что произошло прошлой ночью... Я не могу просто принять тебя обратно, ЧжиЁн, даже если все вокруг говорят мне сделать это. Не после того, как ты со мной обращался. Не после тех недель, когда я чувствовал себя умершим для тебя. Если я действительно тебе нужен, ты сможешь ждать. Если любишь меня – отпусти. Я вернулся бы к тебе, но не сейчас. Ты будешь меня ждать, ЧжиЁна? Увидимся завтра на практике. СынХён». ЧжиЁн чувствовал, как на него накатывает смешанный спектр эмоций. Он был тронут глубокомыслием СынХёна, чаем, который был его любимым, и было очень мило с его стороны беспокоиться о нём, даже если он делает это по, якобы, эгоистичным причинам. С одной стороны он ликовал от главного содержимого записки: СынХён был готов принять его обратно! Он не разрушил их отношения, которые, он думал, уже невозможно восстановить, и осознание этого заставило его вздохнуть с облегчением. Но с другой стороны, старший дал ясно понять, что ЧжиЁн сделал ему больно и он не собирается просто прыгнуть к нему в объятия только потому, что он распевал до утра песни под его дверью. ЧжиЁн мог подождать, пока СынХён поймёт, что он по-прежнему любит его. То, что он не мог; то, что он просто отказывался сделать – это отпустить его. Теперь он постарается вернуть его, заставить его понять, что всё, что говорил ЧжиЁн раньше – были не пустые слова, он любит его. И ему потребуется нечто большее, чем просто слова. С чашкой чая и запиской в руках, ЧжиЁн решил: он собирается добиться Чхве СынХёна. ___________ * Be@rbrick - это те самые страшные медведи, которые так фанатично коллекционирует ТОП: http://en.wikipedia.org/wiki/Bearbrick