Чужие: Ведомство в Хельсинки

Спустя три часа после объявления кода «девять, семь, три» Ищейки доложили о двух потенциально возможных местах, где могли укрыться хуллу: сауны «Котихарью», в которых владельцы содержали закрытый BDSM-клуб, и ресторан «Коршун и Плющ», под которым, по слухам, были катакомбы, в которых проводились настоящие смертельные бои. Слава об этих злачных местах ходила только в самых узких кругах. Простым людям даже в голову не приходило, что под внешне видимой благопристойностью скрывается самое настоящее гнездо порока и разврата. Нэула дал добро на разведку, установил обязательное время связи и принялся ждать. Если Иолле и Ротта нападут на след хуллу, они сразу дадут знать. Главное – не потерять время и минимизировать потери среди гражданских. Если в «Котихарью» и под «Коршуном и Плющом» окажется пусто, придётся готовиться к худшему. Нэула вспомнил, как около двух лет назад при вспышке вируса хуллу в Лос-Анджелесе военные выжгли напалмом целый квартал. Два Оператора, пытавшихся остановить мутантов, погибли. Мало кто из гвардии Ксеносов перешагивал сорокалетний рубеж, и Нэула вновь с грустью вспомнил о своих тридцати пяти. Ему с четырёх лет вдалбливали в голову, что умереть, выполняя свой долг, – честь для каждого Оператора. У Ксеноса есть только его гвардия, его миссия и нет места для семьи или любимых людей. Нет никаких привязанностей. Они – вечные одиночки. Никаких контактов с гражданскими вне заданий. Никаких самостоятельных передвижений по городу. Даже такая маленькая роскошь, как посидеть и выпить с приятелями в каком-нибудь баре, не для него. Нэула улыбнулся, представив, как он бредёт по улице, распугивая редких прохожих и горланя пьяные песни. Он никогда не думал, как бы сложилась его жизнь без биосьюта и вне гвардии Ксеносов. По сути, он толком даже не помнил того времени, когда был обычным человеком. Рождение людей со способностью нервной системы синхронизироваться с биосьютом случается один раз на миллион. Первоначально по этой причине проект «Чужой» собирались закрыть, однако какие-то умники просчитали, что при «космической» стоимости каждой из моделей биосьютов такая редкость оправдана. Когда Нэула исполнилось четыре года, ему вживили систему для брони модели Солдраннер. Вместо подарков на день рождения он получал новые примочки для своего биосьюта, а все его успехи и достижения поощрялись прокачкой системы нейронексуса, без которого взаимодействие тканей человека и системы брони было невозможно. Обратного хода для Ксеносов нет. Если после вживления системы вытащить Оператора из его брони, у него просто съедет крыша. Даже если кости, сосуды и мышечные ткани можно будет починить, сгорит нервная система. Никто из Операторов не хотел превратиться в овощ или быть ликвидированным. Поэтому всё, что оставалось, – служба, долг и рост количества успешно закрытых дел в послужном списке. За собственными раздумьями Нэула не заметил, как сзади подошёл Варио и положил руку ему на плечо. Тело среагировало быстрее, чем мозг, и Координатор оказался притиснут к стене, а ядовитая игла на наконечнике хвоста Оператора угрожающе замерла всего в паре миллиметров от пульсирующей жилки на его шее. – Я просто хотел узнать, как ты, – виновато прошептал Варио. – Идиот! Нэула аккуратно поставил своего Координатора на место и отошёл к мониторам, где фиксировались перемещения Ищеек. – Они нашли одного из членов клуба «Коршун и Плющ» и направляются туда. – Ну, пока всё идёт по плану. – Да, – согласился Нэула и раздражённо добавил: – Иди оденься. Шатаешься тут… полуголый. – Я здесь живу вообще-то. Поэтому что хочу, то и делаю, – огрызнулся Варио. – Что?! Я всего-то майку снял. Жарко, а у меня кондёры барахлят. «Майку он снял!» – мысленно возмутился Нэула, сам не понимая, почему злится. – Нравлюсь? – спросил Варио. – Я тут, считай, безвылазно круглыми сутками. Из развлечений разве что железо можно потягать. – У тебя… хорошее телосложение, – не стал отрицать Нэула. «А ещё волосы, до которых хочется дотронуться, и губы… твои губы… когда ты их вот так поджимаешь, я хочу вскрыть тебя и выпить». Нэула помотал головой, пытаясь отогнать морок, и снова не заметил, как стал раздражённо стегать хвостом из стороны в сторону. – Тогда почему всё время отталкиваешь? Перед каждым заданием я думаю, вернёшься ты живым или нет, увижу ли тебя снова. Почему нет, Нэула? – Прекрати. – Что прекратить? Вот это? – Варио подошёл, прижался голым торсом вплотную и легко коснулся кончиками пальцев незащищённого маской лица Оператора. – Или это? – Это может плохо кончиться. – Я знаю, – Варио потянулся вверх и легко коснулся приоткрытых губ Нэула жарким сухим поцелуем. Мысли принимали скверный оборот. Нэула думал о том, что его моральная крепость вот-вот падёт. Ещё бы, целый год после перевода в Хельсинки Варио всеми мыслимыми и немыслимыми способами сводил его с ума. Как идти на задание, если думаешь не о работе, а о крепкой заднице одного похотливого Координатора? – Ладно… хрен с тобой. Сам напросился. Нэула развернул Варио к себе задом, подцепил когтем резинку штанов, и те испорченной тряпкой слетели на пол. Оставшись абсолютно голым, Координатор выглядел словно ожившая мечта. «Боже мой, – подумал Нэула, – после этого и умирать не страшно». Завёл ему руки за спину, обвил хвост поперёк туловища и немного приподнял, так что ему пришлось стоять на цыпочках. Варио тяжело дышал, почти хрипел, но на попятную идти явно не собирался. Чешуйки на левой перчатке разъехались в пазухи, обнажив ладонь и кончики пальцев. Нэула наконец смог дотронуться до обнажённой кожи Варио, влажной и блестящей от пота, жадно огладил его напряжённые спину и ягодицы. Он ни к кому никогда не прикасался, тем более так. Биосьют в разы усиливал ощущения, и кровь моментально прилила к паху. Система брони привычно реагировала на физиологические нужды с командой «запустить процесс». Пластины, прикрывавшие пах, разъехались, и налитый возбуждённый член оказался на свободе. «Чёрт! Чёрт! Чёрт! – мысленно упрекал себя Нэула. – Нельзя было этого допускать!» Однако трахаться хотелось до безумия и не с верной правой рукой и прочими вспомогательными девайсами, а с собственным Координатором, который стоял перед ним в «интересной» позе и дрожал от напряжения. Нэула немного изменил захват и заставил Варио опуститься вниз, раскорячившись на четвереньках. Хотелось всего сразу: подмять его под себя, дотронуться до каждого миллиметра кожи, попробовать на вкус тонкие и вечно сжатые губы. Варио невнятно простонал и дёрнулся, подаваясь назад. «О нет, – Нэула уставился на смазку, капавшую с его члена. «Умный» биосьют решил ускорить процесс и внёс свою лепту для максимального комфорта носителя, – охренеть подстава!». – Да сделай уже что-нибудь! – возмутился Варио. И у Нэула окончательно сорвало крышу. В голове осталась одна единственная мысль – «засадить по самые яйца», что он немедленно и сделал. Затем подмял Координатора под себя, лихорадочно шаря руками по телу, прикусил кожу на плече. – Агрх, – от резкого проникновения Варио захрипел и немного сжался, – ммм… Броня давала слишком мало свободы для прямого контакта, однако компенсировала остротой ощущений в тех местах, где это было возможно. Нэула перевернул своего Координатора на спину и снова вошёл в него, затем, наконец, добрался до его губ и поцеловал, чувствуя то сопротивление, то мягкое принятие. Он почти задыхался от накатывающего наслаждения: пульс, стучащий в висках, нечленораздельные всхлипы и шёпот, хлюпающие шлепки и вид собственного члена, погружающегося в анус выгибавшегося под ним Варио, сводили с ума. Варио потянулся к своему члену и принялся дрочить в такт толчкам, но у Нэула была идея получше. Он снова хвостом зафиксировал его запястья над головой и, игнорируя возмущённые стоны, вышел из него, подхватил под колени и потянул на себя, затем изогнулся, поиграл языком с сосками и опустился вниз, лизнул уздечку, прикусил кожу на яичках. – О Боже, не делай так, я же сейчас кончу, – взмолился Варио. В ответ на такое заявление Нэула обхватил его член у основания, облизал головку, приласкал яички и опустился вниз, постаравшись максимально расслабить горло. Теперь он чувствовал его целиком: языком, нёбом, глоткой. Реальность была гораздо лучше всех программ имитирующих половой акт. Делать минет самому оказалось на удивление приятно, и он слегка увлёкся. «Я сам сейчас кончу, – подумал Нэула». В броне из паховой зоны продолжала сочиться смазка, и всё тело требовало немедленной разрядки. – Вставь мне, пожалуйста! Пожалуйста, Нэула! Я рехнусь, если ты мне не вставишь! Нэула вновь подхватил Варио под бёдра и, резко войдя в него, зашептал: – Каково это… когда… тебя трахает… костлявая… насекомо-ящерица? – Это… охуительно, – Варио запрокинул голову, вцепился в его напряжённые бицепсы и прошептал: – Не сомневайся. Нэула задвигался быстрее, когда почувствовал, как Варио сжимает его внутри и, содрогаясь всем телом, изливается себе на живот и грудь. Стоны вперемешку с бессвязными ругательствами стали последней каплей, и Нэула захлестнул оргазм, яркий и оглушающий, словно взрывная волна. Что-то было не так. Нэула это чувствовал. И что именно, он понял, когда обернулся и посмотрел на мониторы. Можно было опустить щитки на лицо, пытаясь не сгореть от стыда, но он считал, что лучше принять ситуацию с гордо поднятой головой, чем трусливо прятаться под забралом биосьюта. В эту минуту ему хотелось убить идиота, который забыл выключить визуал. Останавливало только то, что этот самый идиот только что подарил ему самые классные минуты в его жизни. Нэула подцепил хвостом штаны, валяющиеся на полу, и прикрыл Варио, вырубившегося после секса. Его биосьют уже навёл относительный порядок в его внешнем виде. Броня, снова выглядела бронёй, а не пособником брачных игр для сексуально озабоченных. Однако по офигевшим лицам Ищеек было видно, что те видели как раз столько, чтобы заткнуться и молчать, что обоим было совершенно несвойственно. – Если кому-нибудь проболтаетесь, я с вас кожу сдеру, – предупредил Нэула. – Ты что, брат?! Мы – могила! Но это было круто! Скажи, Ротта, скажи, да? – быстро заговорил Иолле. – Это лучшее порно, которое нам приходилось видеть! Ротта согласно закивал и с сожалением в голосе продолжил: – Жаль только попадает под гриф «секретно», а так можно было бы продать на «Порнолаб», столько бы бабла подняли. – Но ты не переживай, – «подбодрил» Иолле, – мы сохранили ваше маленькое хоумвидео. Потом сможете пересмотреть на досуге. – Это было вэри хот. Я два раза кончил, если честно, пока мы смотрели, – глаза Ротта светились обожанием. – Вы – наши кумиры теперь. Скажи, Ротта? – Несомненно. – Хочу заметить, фишка с бронёй – просто космос. И смазка всегда под рукой, – не унимался Иолле. – А я, если честно, всегда задавался вопросом – есть ли у Операторов член и как они бедные на толчок ходят – но спросить стеснялся, а теперь всё, вопрос отпал сам собой. Если бы Ищейки в полной мере не наслаждались этой своей маленькой местью, Нэула подумал бы, что дела с хуллу совсем плохи, но раз Ротта и Иолле откровенно упивались этими полными сарказма выпадами – уже можно было надеяться на лучшее. Что же, бей врага его же оружием! – Я рад, что вам понравилось… мои маленькие ценители. Посему жалобы на вуайеризм больше не принимаются, – спокойно сказал Нэула и продолжил уже более серьёзно: – А теперь работаем, работаем. Что удалось выяснить? – Ну, мы побывали и в «Котихарью», и в «Коршуне и Плюще». Разумеется, дальше порога нас никто не пустил. Охрана и там, и там – на высоте. Но, – Иолле сделал многозначительную паузу, – если бы не наш хакерский гений, дело определённо зашло бы в тупик. – Не тяни резину, Иолле. – Ладно. Не буду. То, что творится в «Коршуне и Плюще» – настоящий рай для хуллу. Вот, сам смотри. Иолле запустил в координаторскую файлы с голограммами, и они зависли вокруг Нэула, словно мыльные пузыри. Оператор шлёпнул по каждому хвостом и запустил их. Один из пузырей рассыпался и превратился в картинку, демонстрирующую боевую арену, где противники сражались не на жизнь, а на смерть. Кровь лилась рекой, зрители скандировали. – Вон тот посмотри, – подсказал Ротта открыть самый большой из пузырей, – посмотри целиком. – Что там? – То, что скажет тебе о том, что никого из гражданских, оказавшихся около арены без цепей и ошейников, жалеть не стоит. Очередной пузырь рассыпался, превратившись в проекцию на первый взгляд обычной медицинской палаты: белой и стерильной, с тускло мерцающими инструментами и хирургической капсулой в центре. В помещении – четверо: обнажённые девушка и парень, и женщина с мужчиной, одетые в стерильные медхалаты. Парень подвешен на дыбе. Во рту у него кляп-шар на ремешках. Ему приходится стоять на носочках, чтобы сберечь суставы вывернутых рук. Он постоянно задирает голову и напряжённо смотрит перед собой. Его глазам открывается жуткая картина. Он видит девушку. Она лежит на кушетке в медкапсуле. Её предплечья, запястья, бёдра, колени и лодыжки зафиксированы мягкими ремнями. Её рот также заткнут. Мужчина стоит между её разведённых ног, женщина сбоку. Парень видит, как девушка задыхается от страха, как она безрезультатно пытается высвободиться из оков. Хрупкая и абсолютно беспомощная перед двумя спокойно улыбающимися монстрами. – Оптимальный нейролептический коктейль подобран, – вещает бездушный искусственный голос, – прошу подтверждение на инъекцию… подтверждение получено. Парень видит, как девушка затихает. Её тело становится мягким и послушным, однако глаза по-прежнему широко открыты. Мучители не избавили её от возможности наблюдать за происходящим. – Подтверждение перевода стернотома в автоматическое управление, – мягко сообщает робот, – подтверждение рассечения фасции и надкостницы грудины… Парень видит, как рёбра девушки пилят сверху-вниз, и затем края грудины разводят ранорасширителем, но он ничего не может сделать, лишь бессильно топчется на месте. Из его глаз текут слёзы, и слышно, как он пытается кричать через кляп, но у него выходит лишь невнятное мычание. – Гемостаз стерильным воском… подтверждение… состояние пациента стабильно, – сообщает робот. Затем мужчина резкими толчками вбивается в безвольное тело девушки, а женщина, стоя над развороченной грудной клеткой, гладит её открытое сердце. Когда фрикции учащаются, женщина сжимает сердце девушки в своей ладони. Парень все ещё пытается кричать, его полные ужаса глаза прикованы к кровавой сцене. Он отчаянно машет головой и сквозь мычание можно разобрать лишь отдельные звуки «Ааута нэ на-а! Ааута, н-э-э-э!». Когда первые волны подступающего оргазма накрывают мужчину, женщина сжимает в руке сердце, а затем просто вырывает его из груди. Увиденное было отвратительно, и Нэула собрался выключить запись, но его остановил голос Иолле: – Ты должен досмотреть. Женщина отошла в сторону, по-прежнему держа в руках вырванное из груди сердце девушки. Мужчина, закончив свои дела, опустил прозрачный герметичный купол медкапсулы, набрал какую-то комбинацию в режиме работы устройства, и капсула превратилась в миксер, перемалывающий тело в кровавую кашу. Затем открылись стоки, заработали омыватели, и робот сообщил, что системе очистки потребуется десять минут до полной стерилизации. Парень больше не дёргался и не пытался кричать, под его ногами была лужа мочи. Женщина подошла к нему, вынула кляп и потрепала по щеке. Затем двумя пальцами надавила на челюсть, заставляя его открыть рот и начала засовывать в него свой кровавый трофей. – Ты понимаешь, какой это рай для хуллу? – спросил Иолле. – То, что происходит в «Котихарью» – невинные забавы в сравнении с этим. – Объявляю полную боевую готовность через двадцать минут, – не своим голосом прохрипел Нэула. – Я сравняю это место с землёй, даже если никаких хуллу там в помине не будет.