Чужие: Ведомство в Хельсинки

Иви украдкой бросала короткие взгляды на мужа, который, точно акула, учуявшая кровавый след, то и дело расплывался в хищном оскале. Пытаться остановить его теперь было равносильно самоубийству: как показать голодному хищнику, что сама претендуешь на его добычу. Вся эта беснующаяся у их ног толпа не вызывала практически никаких эмоций. Хотя ещё совсем недавно Иви радовали такие моменты демонстрации собственной власти, но в последнее время что-то медленно, но верно начало разрушаться в ней. Тихий омут, в котором сыто и привольно жил её собственный монстр, стал отдавать затхлой вонью и тёмным унынием. Она видела, что Лейя давно перерос их совместное и когда-то уютное обиталище и теперь, отравленный собственными ядами, всё чаще впадал в неконтролируемое безумие и норовил вынырнуть на поверхность. Он неизменно твердил ей: «Ты создана такой, чтобы сделать этот мир ярче. В свете просто не будет необходимости, если ты время от времени не будешь противопоставлять ему густую тень. Чем гуще тьма, тем желанней для некоторых свет». Иви не знала, прав он или нет, открытая и слишком явная демонстрация собственной чудовищной сути всегда была чем-то вроде табу для неё. Она окинула взглядом суетящихся у клетки людей. Они напоминали ей стаю гиен, ожидающих возможности подобрать падаль, не доеденную тигром. «А глядя на этих двух «Ахматтийских Потрошителей», что мой муж так неразумно притащил в свой собственный дом, я сама чувствую себя мышью, оказавшейся в лисьей норе». – Итак! – воскликнул Лейя. – Пусть победит сильнейший! – Крови! Крови! Крови! – кричали некоторые из зрителей, ритмично вскидывая вверх кулаки. – Пока мы ожидаем нашего великолепного Мастера мечей, предлагаю насладиться лучшими моментами из истории существования «Коршуна и Плюща»! Платформа, на которой находились сами хозяева и закованный в кандалы «приз» этого вечера, плавно отплыла в сторону, чтобы освободить пространство над клетью. Из-под обода кровавого купола вниз опустилась проекционная лента, по кругу которой транслировались жуткие кровавые видео-кадры, как правило, демонстрирующие последние минуты жертв, лишившихся жизни в этом самом месте. Тяжёлые засовы оглушительно лязгнули, открывая один из проходов в клеть. Толпа снова взревела. Несмотря на весь свой громадный вес, Валтава, облачённый в кожаную броню с металлическими вставками, лёгкой поступью шагнул на арену. Следом подручные вынесли и поставили в центре стенд для демонстрации оружия, с использованием которого будет проводиться поединок. Валтава приблизился к стойке, любовно окинул взором расположенные на ней мечи. Конечно, это были лишь копии, оригиналы хранились у него в логове за семью замками, но копии – отличные, безупречно выполненные и стоившие жизни не одному десятку из тех, на месте которых сейчас стоял Викар Талви. Тот самый надменный богач, что сегодня внезапно предстал перед завсегдатаями «Коршуна и Плюща» без привычного лоска светского льва и, более того, в роли кровавого «Ахматтийского Потрошителя». Сам Потрошитель тем временем будто витал в облаках: разглядывал зал и всех присутствующих в нём, методично выхватывая из толпы чьё-то лицо и изучая с наслаждением гурмана, выбирающего ингредиенты для своего нового кулинарного творения. От этого взгляда не то что мороз по коже пробегал и кишки завязывались в узел, а возникало ощущение, как будто уже лежишь на разделочной доске и тебя вот-вот зальют маринадом. Со стороны казалось, что Талви-Потрошитель не обращал на своего соперника никакого внимания, и последнего это, судя по всему, немало раздражало. Валтава прикрыл глаза и сконцентрировался на грядущем поединке. Следовало успокоить разум, заставить его замолчать, превратив в холодное отточенное острие, закалённое кровью и болью целых поколений. Духи великих воителей, когда-то владевших каждым из представленных мечей, наполнили его тело. Он мог быть кем угодно: отчаянно-храбрым германцем, сжимающим в руках массивный полутораметровый фламберг или древним воинственным шотландцем, искусно владеющим более лёгким клеймором. Валтава питал особую страсть к двуручным мечам. И те, кто думал, что сможет одолеть его, понадеявшись на медлительность, жестоко заблуждались, потому что в руках чёрного демона двуручный меч не имел недостатков. Что же выбрать – приятную тяжесть первого или элегантную лёгкость второго; яростно рубить или, разогреваясь, парить в опасной близости от соперника? Эти мысли наполняли жизнь Мастера мечей уверенностью и смыслом. Обрести сильного соперника и когда-нибудь принять из его рук достойную смерть, что может быть лучше? Валтава никогда не считал себя убийцей элементарно потому, что находил человеческую жизнь изначально предназначенной в жертву духу меча, духу заключённой в нём воинской доблести. Истинный мужчина избирает путь война и идёт по нему, глядя в лицо самой смерти. Мастер мечей открыл глаза и бросил задумчивый взгляд на своего соперника, намного уступающего ему и в весе, и в габаритах. «Слишком мал. Придётся взять каролинг или цзянь, – размышлял Валтава, – иначе, боюсь, всё закончится слишком быстро. Я бы использовал китайский меч, однако сам Бог велит вручить ему скандинава. Его род, несомненно, идёт именно оттуда… и сегодня я жажду разбудить твоих предков, Талви-Потрошитель!». Пока Мастер мечей раздумывал о преимуществах, которые давал универсальный цзянь, а именно – возможность демонстрации не только жёстких рубящих ударов, но и непосредственно самого искусства фехтовальных приёмов, а также о явных намёках на гены своего соперника, Лейя объявил начало поединка и призвал приступить к выбору оружия. Талви-Потрошитель бросил очередной рассеянный взгляд на представленную его вниманию оружейную сокровищницу и снова принялся нагло и лениво зевать. Валтава неспешно коснулся прекрасной рукояти китайского меча, изящно украшенной слоновой костью и нефритом, затем погладил клинок каролинга и неожиданно отдал предпочтение его собрату, более благородному меровингскому мечу. Помощники Мастера опасливо вручили Талви одного из братьев-близнецов меровингов. Потрошитель отнёсся к подношению без должного уважения, приняв его так, словно ему сунули в руки обыкновенный лом. Казалось, он не мог определиться, что его занимает больше: круглый начищенный щит или длинная блестящая железяка. В отличие от этого заблудшего и забывшего собственные корни мужчины, Валтава знал имя своего меча и почитал Духов, обитавших в нём. Мастер мечей запрокинул голову и, набрав полную грудь воздуха, издал яростный звериный рык. Пара змей, переплетающих рукоять, намертво впилась в ладонь, и он, слившись воедино со своим мечом, теперь жаждал крови, жаждал победы. Ярость, холодная и острая, словно метал клинка, разлилась по рукам, опутала всё тело. Этот танец он посвятит всем пирующим в Вальхалле, и пусть его дар Боги сочтут достойным. «Til orrustu !» – призывали длинноволосые свирепые духи воинов в его голове. – Til orrustu! – неистово отвечал Валтава, наконец-то привлёкший внимание Потрошителя. – Til orrustu! Длинные дредлоки, украшенные металлическими кольцами, яростно звенели каждый раз, когда Мастер мечей вскидывал свой меровинг вверх. Талви забыл о блестящих игрушках в своих руках и теперь с плотоядным вожделением наблюдал за человеком, бросившим ему вызов. И не только Потрошитель – все зрители любовались Мастером мечей: тем, как по его телу перекатываются бугры упругих мышц, как лоснится бархатная кожа, иссечённая множественными шрамами, как легко и уверенно он держит в руках оружие, тем, как гибок и изящен этот чёрный гигант. Потрошитель жадно втянул воздух, дрожащий от всеобщего предвкушения, громко и радостно рассмеялся. – Til orrustu! – зарычал Талви-Потрошитель, прижал щит и призывно поднял меч, один в один копируя то, что делал приглянувшийся ему человек. Противники бросились друг на друга. Мастер мечей, сделав обманное движение, резко выбросил тело вправо, нанося короткий боковой удар в район рёбер, и одновременно ударил собственным щитом, лишая Потрошителя равновесия. Потрошитель уклонился и по инерции сделал ещё несколько шагов вперёд. Мужчины снова развернулись друг к другу лицом. Мастер мечей довольно улыбался: его враг прошёл проверку, и теперь можно было просто наслаждаться поединком, не сдерживая собственных сил. Стремительно приближаясь к сопернику, он неожиданно подпрыгнул, атакуя сверху, однако Потрошитель успел прикрыться щитом и стал отступать назад под натиском широких рубящих ударов. Так продолжалось некоторое время: Валтава гонял Талви по кругу, причём последний, казалось, едва успевал блокировать поток сыплющихся на него мощных ударов. Со стороны выглядело, будто у Талви против Валтавы нет ни единого шанса. Мастер мечей словно играл со своей жертвой, желая растянуть собственное удовольствие, а Потрошитель лишь изо всех сил защищался, даже не думая атаковать. Вскоре Валтаве такая тактика надоела, и он, провоцируя на более активные действия, накинулся на Талви с удвоенной силой, беспрестанно тесня его к вращающимся прутьям клети. Потрошителю снова оставалось только успевать блокировать удары и отступать. В конце концов Талви вынужден был бросить тяжёлый металлический диск и ретироваться, рискнув проскочить буквально под самым носом Мастера мечей. Уйти без потерь не удалось: рассечённая левая рука повисла плетью, и Потрошитель, выронив меч, мазнул пальцами правой руки по сочащейся ране. Казалось, вид собственной крови столь шокировал его, что мужчина растерянно остановился и, словно ребёнок, сунул окровавленные пальцы в рот. «Нет, он не воин. Пора прекращать весь этот фарс», – разочарованно подумал Мастер мечей и занёс руку для последнего разящего удара. В его голове мелькнул образ человека, рассечённого от ключицы до самого паха, и как две эти неровные части медленно разъезжаются в стороны. Ещё взмах – и срубленная голова полетит прочь. Духи останутся довольны. Зрители будут в восхищении. Хорошая, образцово-показательная смерть. Однако Потрошитель в последний момент немыслимо извернулся и ловко ушёл в сторону. Затем сделал сальто назад, причём всё это – не вынимая пальцев изо рта. Он напоминал куклу, которую некто невидимый внезапно дернул за верёвочки, и она, совершив невероятный кульбит, ушла из-под неминуемого удара. Толпа взревела от восторга. До этого ещё никому не удавалось превратить решительную точку, которую Валтава намеревался поставить в поединке, в явное многоточие. Мастер мечей озадаченно уставился на ускользнувшую мишень, а Потрошитель в свою очередь залился звонким издевательским смехом. Его измазанное в собственной крови лицо выглядело более чем безумно, обронённые щит и меч без всякого внимания валялись позади. Потрошитель даже не думал воспользоваться моментом, чтобы поднять их. Валтава раздражённо зарычал и двинулся на безумца. На этот раз подобный номер не пройдёт, позволить выставить себя дураком дважды – недопустимо. Талви взирал на соперника, сохраняя как завидное спокойствие, так и дикую перекошенную улыбку от уха до уха. Ко всему прочему, Потрошитель сидел в каком-то нелепом положении, будто у него шнурки развязались и он совершенно не ко времени присел их завязать. Мастер мечей, повторяя манёвр, развернул корпус для бокового удара, однако, Потрошитель, неожиданно сорвавшись с места, будто стрела, пущенная из арбалета, уже через мгновение замер в шаге за спиной противника. Валтава выронил щит и перехватил левой рукой собственное разорванное горло, из которого с безобразным хлюпаньем вытекала кровь, много крови. Она моментально залила всю грудь. В глазах у него потемнело, и последнее, что он увидел, подняв меч и тяжело шагая навстречу врагу, – то, как Потрошитель рассекает ему лицо, широко растопырив пальцы с жуткими длинными когтями. «Умереть не от меча, а от когтей дикого зверя – позор для воина, не сумевшего с должным умением воспользоваться собственным оружием», – мучился Валтава. Туман опутывал его разум, удивлённые крики и шум вокруг стали едва различимы. Падая навзничь, он почувствовал, как в грудь что-то ударило, будто тяжёлый снаряд, ломая рёбра и лишая последних сил. Когда Потрошитель, прильнув к его шее, принялся пить, Мастер мечей был уже мёртв. Утолив жажду, Талви-Потрошитель под безмолвное шуршание шокированной толпы стал методично драть острыми словно лезвия когтями горло теперь уже бездыханного тела. Когда он наконец добрался до позвоночника, то радостно обхватил голову двумя руками, сломал шейные позвонки и без лишних усилий оторвал её от тела. Лицо Валтавы, рассечённое четырьмя багровыми полосами, было лишено одного глаза и кончика носа. Уцелевший глаз и полные губы кривила маска немого изумления. Потрошитель, удовлетворённо оглядев свой трофей, развернулся к парящей платформе и прицельно запустил оторванной головой в Лейя, всё это время восторженно наблюдавшего за разыгранным представлением. Лейя был доволен. Всё шло, как он и планировал, даже лучше – Талви вёл себя словно игривый волчонок, признавший хозяина и покорно сложивший у его ног свою добычу. По крайней мере, именно так ему искренне казалось, в отличие от Иви, всё существо которой вопило от животного страха. Внешне равнодушная маска её человеческого лица истончилась до предела. И ведь это – только начало, и совсем не трудно представить, чем может закончиться весь этот безумный цирк. Было заметно, что Мастер кнута, после всего увиденного, стал относиться к противнику с большим уважением. Он осторожно вошёл в клеть, уже сжимая в руке рукоять хлыста, и приготовился воспользоваться этим опасным инструментом, если вдруг Талви сразу решит на него наброситься. – Каллио! – со всех сторон раздались ободрительные возгласы. – Каллио! – Талви! – сначала прозвучало несколько нерешительных криков, затем уже более уверенных, а потом ещё и ещё. Мастер кнута был невысок, худощав и хладнокровен. Лицо его было не слишком выразительно и совсем непривлекательно, зато исходившее от него ощущение ледяного покоя заставляло некоторых в буквальном смысле холодеть от страха. Каллио прекрасно управлялся со всеми видами подвижных девайсов. Высшей ступенью его мастерства было совершенное владение огромным шестиметровым кнутом. Кстати сказать, до сегодняшнего дня Мастер никогда не использовал его против живого человека на арене. Нанося точные искусные удары, он одинаково легко мог тушить свечи или калечить, рассекая кожный покров вплоть до скелета. К тому же такое орудие было очень зрелищным и его применение сопровождалось красивыми звуковыми эффектами: тонкий свист натягивал нервы до предела, а каждый щелчок невольно заставлял вздрагивать. За поясом у Мастера крепились ещё пара кнутов меньшего размера, но начал он именно со своего любимца. Каллио понимал, что его противнику не нужны поблажки, особенно после того, что он сделал с Валтавой, поэтому приступил к делу без лишних реверансов и довольно жёстко. От ручки кнута до кончика хвоста разлился мрачный ядовитый огонь багрово-чёрного цвета. Сначала хлопушка щёлкнула слева от Талви, который лишь заинтересованно повернул своё окровавленное лицо, реагируя на странный звук. Затем плеть в мгновения ока обвила его правую кисть, и Потрошитель оказался на полу. Рука была явно сломана, кожа рассечена. Мастер замахнулся в третий раз и с оттяжкой рассёк грудные мышцы противника. «Если так пойдёт и дальше, бой превратится в избиение младенцев», – удовлетворённо подумал Каллио. Мастера кнута совсем не радовала перспектива оказаться на месте Валтавы, к тому же его заветная цель – избавиться от главного конкурента – уже была достигнута чужими руками. Осталось только красиво располосовать пресловутого Потрошителя, и он будет заслуженным фаворитом этой арены, став на целый шаг ближе к своим покровителям и кумирам, за чьё благоволение каждый из находившихся здесь не колеблясь был готов выпустить собратьям кишки. Тем временем Талви-Потрошитель попытался встать, опираясь на здоровую руку и при этом сохраняя всё тоже безмятежно-безумное выражение лица. Оценив его состояние, Мастер кнута решился сменить используемый девайс на более миниатюрный – длиной всего два с половиной метра. Тот выглядел менее внушительно, зато имел другие преимущества. Вплетённые в него шипованные металлические шарики и лезвия разрывали плоть, оставляя глубокие болезненные раны на теле и море крови вокруг. К тому же можно было увеличить частоту ударов и точность воздействия. Каллио не терпелось поскорее запороть противника до смерти и получить причитающуюся ему по праву победу. Особенно приятным был «десерт» в виде рыжеволосого любовника Талви-Потрошителя. После ему уже не придётся работать на публику и удовольствие можно будет неограниченно растянуть во времени. Мастер кнута нанёс ещё десять ударов, с наслаждением наблюдая, как уже после шестого Потрошитель прекратил все попытки подняться на ноги, а лишь старался хоть как-то отползти в сторону. Настал решающий момент, когда бой должен был подойти к своему логическому завершению, и Каллио размышлял, как это провернуть, собрав максимум оваций. Единственным, что немного раздражало Мастера кнута, было то, что его соперник каждый удар принимал в абсолютном молчании, сохраняя на лице свой неизменный оскал. А так хотелось заставить его кричать, чтобы лицо этого человека исказила гримаса боли и страха. Тем временем Талви-Потрошитель пытался оглядеть собственные повреждения. Затем ему кое-как удалось встать на четвереньки. Он оскалился и зарычал. Каллио опешил: этот безумец Талви вёл себя так, словно был зверем. Потрошитель неспешно отряхнулся, как это делают собаки, выходя из воды. Когда брызги крови разлетелись в стороны, перед изумлёнными зрителям предстало белоснежное тело Потрошителя, совершенно гладкое и не обезображенное побоями. Ни одной раны или следа от кнута. Каллио даже пришлось немного поморгать, чтобы удостовериться в реальности открывшейся его взору картины. Толпа зрителей, до этого мгновения шумных и суетливых, изумлённо притихла, а Талви, воспользовавшись всеобщим замешательством, увернулся от очередного удара Каллио, сделал небольшое сальто и снова одним взмахом когтистой руки вспорол противнику горло. Лейя, наблюдая, как Потрошитель совершает повторный ритуал с отрыванием и приношением головы, ликовал. Наконец-то Талви проявил свои истинные способности. Нечеловеческая регенерация, сила и ловкость – такая игрушка может быть вечной. Лейя даже немного жалел, что выпустил его на всеобщее обозрение. Теперь ему придётся убить Потрошителя или, в лучшем случае, весьма серьёзно покалечить. Следующей была очередь Хай. Безголовые, растерзанные тела Валтавы и Каллио по-прежнему лежали на арене. Разлитая то здесь, то там жирная скользкая кровь источала запах смерти, а безумное лицо Потрошителя внушало ужас. Мастер кинжалов больше не хотела выходить на арену. Она не хотела умирать, но и выставить себя в таком неприглядном свете и навсегда потерять покровительство хозяев «Коршуна и Плюща» тоже не могла. «Всё же лучше умереть, чем получить клеймо труса, – убеждала себя женщина, – я смогу… смогу…» Оказавшись на арене, Хай почувствовала, как по спине пробежал озноб. Сомнений не осталось – здесь её ждёт лишь неминуемая гибель. Наверное, это же чувство возникает у тех, кого приговорили к смерти. «Нужно действовать», – убеждала себя Мастер кинжалов, однако никак не могла собраться с духом. Её одолевал неконтролируемый животный страх, руки налились свинцом, ноги подгибались. Пока Мастер кинжалов готовилась к поединку, Потрошитель был занят тем, что со вкусом поедал печень Мастера кнута. Когда Хай вышла на арену, он как раз закончил трапезу и теперь с новыми силами и большим интересом наблюдал за новым посетителем. Хай попыталась представить, как она берёт кинжал за лезвие и молниеносно кидает его прямо в сердце Талви-Потрошителя, однако руки не слушались. Ничего не выходило, каждое движение давалось с большим трудом, как будто вокруг был не воздух, а толща воды. Парализованная страхом Хай не могла двинуться с места и только пассивно наблюдала за тем, как Потрошитель, которому, вероятно, наскучило её бездействие, неспешно двинулся на встречу. Талви приподнял женщину за горло и немного встряхнул, словно намекая: «Давай же, забавная игрушка, работай!». Мастер кинжалов тяжело захрипела и безуспешно попыталась вырваться. Потрошитель разочарованно покачал головой и откинул свою жертву прочь. «Бежать, нужно бежать, – Хай с трудом приподнялась на руках и поползла к заветному выходу, – как тяжело, помогите… кто-нибудь, помогите…» Лейя даже с закрытыми глазами чувствовал отчаянный взгляд пойманной в капкан жертвы. Мольба о помощи, читающаяся во всём её существе, не трогала его. Час его триумфа был совсем близок, и пока всё шло просто чертовски хорошо. Хай остановилась и совершенно сдалась. Это было её главной ошибкой. В этот миг она умерла как хищник и родилась как жертва. Потрошитель нарезал пару бесполезных кругов, но, не дождавшись обещанных развлечений, вдруг разъярился и, вновь подойдя к женщине, глухо и угрожающе зарычал. Мастер кинжалов в ужасе прикрыла голову руками, но это лишь взбесило хищника ещё больше. Иви давно привыкла к крови и пыткам, ничего нового, однако отчаянные, душераздирающие крики Мастера кинжалов словно нажали на некий спусковой крючок. Зрители в зале засуетились, кто-то принялся кричать. Всех присутствующих охватила паника, один только Лейя, казалось, оставался спокойным и умиротворённым. Он неотрывно смотрел, как его чудесный питомец выказывает своё раздражение: Потрошитель методично пропихивал свихнувшуюся от ужаса и боли Хай сквозь прутья клети. Он был с ног до головы покрыт её кровью. Волосы заходящейся в оглушительном крике женщины, что наматывались на вращающиеся шнеки, клочьями летели в стороны, кожу и мясо отрывало от скелета. Последние конвульсии бесполезной игрушки – и Талви-Потрошитель наконец оставил её. Однако он больше не озаботился тем, чтобы преподнести очередной трофей своему хозяину, чем Лейя был весьма недоволен. – Плохой мальчик, – прошептал Лейя. – Теперь я просто обязан наказать тебя. С этими словами он шагнул навстречу своему концу, такому – нежданно для всех и самого себя – глупому и бесславному. Кровавый Потрошитель Викар Талви встретил нового соперника с неизменной жуткой улыбкой на устах. Ему порядком наскучило играться с этими маленькими хрупкими игрушками. Больше ничего не вызывало его интереса, только сама смерть и её вкус. Лейя даже толком ничего не успел понять: последним, что он видел в своей жизни, был фантом ледяной бури, что нырнула в него и в мгновение ока уничтожила его монстра, его суть. Потрошитель раздавил его сердце одним движением руки, а другим разорвал его горло. Времени, чтобы оторвать голову, в этот раз понадобилось так мало, будто тело Лейя было хрупким, как сухие ветви мёртвого дерева. Иви не смогла сдержать крика, когда поняла, что конец действительно наступил, и это не просто её страхи и женская мнительность. Она кричала, словно раненая птица, и настоящие человеческие слёзы текли по лицу, когда Потрошитель запустил в неё голову мужа, словно кручёный футбольный мяч. – Это кара за жизнь демона, – слёзы лились по её щекам, – никто не минует её. И в горе и в радости, и в жизни и в смерти – мы с тобой одно целое. Мёртвые глаза мужа глядели удивлённо и как-то по-детски обижено. Потрошитель удовлетворённо вылизывался, толпа зрителей в полном шоке молчала. – Время искупления! – прокричала Иви. – Время вглядеться в собственную суть! Затем она скинула любовника Талви на арену, предварительно частично освободив его от пут. Никто не понимал её слов и намерений, люди продолжали изумлённо стоять, каждый на своём месте. Так продолжалось до тех пор, пока они не поняли, что Иви блокировала все двери и запустила программу опускания вращающихся прутьев клети, окружающих арену. Осознав, что они вот-вот останутся совершенно беззащитны перед двумя «Ахматтийскими Потрошителями», люди в ужасе закричали и кинулись к запертым выходам. Иви неподвижно стояла на краю своей парящей платформы, словно древняя жрица смерти, наблюдающая весь ужас и хаос от развернувшейся у её ног жестокой бойни. Сегодня никто не уйдёт отсюда живым. Королю всегда нужна свита. Живому королю – живая свита. Мёртвому королю – мёртвая свита. Их история на этом подойдёт к концу. Все они будут похоронены под руинами их логова, их тайного пристанища. Она улыбнулась и запустила код ликвидации. Время пошло. Тридцать минут, чтобы Потрошители завершили жатву, а система уничтожила все данные с компьютеров. Чтобы никто и никогда не догадался, какие злодеяния творились за этими стенами. Её последние кровавые тридцать минут жизни.