Чужие: Ведомство в Хельсинки

После того как прутья клети опустились, вокруг гладиаторской арены начался настоящий хаос. Люди ломились в заблокированные выходы, кто-то пытался спрятаться под перевёрнутой мебелью. Потрошители не торопясь, появлялись то тут, то там, словно дерзкие молодые повесы на светском рауте. Оторванные головы и перекошенные от ужаса лица, вырванные сердца и разбросанные кишки устилали их путь. Иви наблюдала, как кровь льётся рекой, и спокойно дожидалась собственной участи. Скоро всё здесь взлетит на воздух и все секреты «Коршуна и Плюща» будут похоронены под слоем железа, бетона и пыли. Когда парочка извлекла из-под дивана последнего из гостей, чтобы закончить свою кровавую трапезу, Иви поняла, что пришёл и её черёд. «Быстро», – подумала она, наблюдая с высоты парящей платформы, как Талви и его любовник плотоядно взирают на неё снизу. Потрошители, словно шкодливые дети, тянули к ней свои перепачканные мордочки и переглядывались в поисках оптимального решения квеста «добудь вкусняшку». Иви приготовилась: в отличие от всех растерзанных внизу она возьмёт за свою жизнь самую большую цену – жизнь самих Потрошителей. Талви ухмыльнулся, как будто прочитал её мысли. И Иви с ужасом разгадала то, что они затеяли. Потрошители, словно два цирковых акробата, демонстративно разошлись в стороны и, используя один другого как трамплин, изобразили высокое сальто. Лиэкки, пару раз кувыркнувшись в воздухе, смог ухватиться за край платформы. Иви выхватила из-за пояса нож и рубанула им по растопыренным пальцам Потрошителя. Лиэкки не удержался, полетел вниз и, словно кошка, приземлился на четыре конечности. «Мне нужно продержаться, – успокаивала себя Иви, – совсем немного. Если им не удастся добраться до платформы, всё получится». Она едва успела увернуться от запущенного в неё меча, как следом полетел град кинжалов, когда-то принадлежавших несчастной Хай. Прятаться было негде, поэтому пригодились все её сила и ловкость, годы тренировок тоже дали о себе знать, тело мгновенно реагировало на опасность. «Прекрасно, пока что я отделалась лишь парой порезов». Лиэкки вновь задрал мордашку и, принюхиваясь, облизался. – Ну-ну… мечтай, – холодно бросила Иви. Потрошители переглянулись, и их лица снова расползлись в жутких улыбках-оскалах. Талви принялся что-то лихорадочно разыскивать, с лёгкостью раскидывая мешающие ему изувеченные тела. «Он ищет Каллио и его гигантский кнут, – догадалась Иви». Парящая платформа трёх метров в диаметре могла зависнуть самое большее метров на пять от уровня пола. У Иви ушло немного времени на подсчет – оставшихся трёх метров, с учётом роста Потрошителя, на её долю будет вполне достаточно. Долго играть в «адскую скакалочку» у неё не выйдет: если он зацепит её хотя бы раз, то вероятнее всего покалечит так, что она лишится подвижности. Тогда достать её из этого сомнительного убежища станет делом совсем нехитрым. Надеяться на то, что Талви не справится с кнутом, было глупо, особенно после шоу с мечами. Потрошитель схватывал всё на лету – пара минут практики, и он уже почти не уступал Мастеру, который посвятил этому делу большую часть своей жизни. Тем временем Лиэкки отошёл на безопасное расстояние, а Талви принялся для пробы щёлкать добытым трофеем. Багрово-чёрная огненная змея в его руках послушно изгибалась упругими волнами, но скоро ему надоело стегать безмолвные трупы, и он нацелился на Иви. Она успела подпрыгнуть. Следующий удар предсказуемо просвистел немного выше, так что ей пришлось почти прильнуть к платформе. Пот застилал глаза, Иви сгруппировалась и подпрыгнула, стараясь не выпускать Талви из виду. Она могла читать его движения, потому что много раз наблюдала за работой Каллио, и пока что у неё неплохо получалось. Единственное, что её беспокоило, так это то, что второй Потрошитель пропал из поля зрения. Это было плохо, очень плохо. – Бух! Бух! – Иви неловко дёрнулась, её бок и бедро что-то обожгло. Сбившись с ритма, она пропустила удар, который свалил с ног, и она, не удержавшись, рухнула вниз. Падение смягчили чьи-то останки, и она тут же постаралась подняться на ноги. С двумя пулевыми ранениями, хоть и не опасными для жизни, и рассечёнными икроножными мышцами оттянуть неизбежный конец более чем на пару минут было нереально. Сжав в руке любимый хлыст мужа, она приготовилась принять свою смерть достойно. Главное – не останавливаться и использовать все оставшиеся силы для последнего броска. Талви небрежно отбросил кнут и направился в её сторону. Лиэкки пока что развлекался тем, что расходовал обойму пистолета, который он каким-то чудом умудрился отыскать в этом хаосе, паля в головы мертвецов, взрывающиеся, словно перезревшие арбузы. Иви замахнулась на идущего к ней Потрошителя, который ловко ушёл в сторону, и обманным движением молниеносно извлекла клинок, спрятанный в рукояти. Наверное, если бы это был кто-то другой, хитрость могла бы сработать, но Талви изогнулся и успел перехватить её руку, перенаправив силу удара в его же источник. Иви закричала – нож распорол живот и её внутренности легко выскользнули наружу. Она понимала, что Потрошитель опять вошёл во вкус и она будет одной из тех «счастливчиков», кто может забыть о лёгкой смерти и будет удостоен чести помучиться подольше. Внезапно раздался страшный грохот и вся поверхность под ногами завибрировала. Пол пошёл трещинами, часть стены в месте, где проходила вентиляционная шахта, разлетелась на мелкие куски. Трупы, очутившиеся в эпицентре, подбросило и перемололо, словно они попали в невидимые жернова. Кровь, куски костей и плоти отбросило в стороны. Под шахтой образовалась огромная трёхметровая воронка. Иви заметила, что Потрошители, словно крысы, почуявшие западню, бросились прочь от неведомой опасности. Последним, что её мозг запечатлел перед смертью, был образ невиданного монстра, явившегося словно из другого мира. В проёме, образовавшемся от взрыва, появилось существо, напоминающее демоническую насекомообразную ящерицу. Потрошители поднялись на ноги и уставились на нежданного гостя. Затем разбежались и с двух сторон кинулись на пришельца. Нэула оценил степень мутации как близкую к завершению: у хуллу почти полностью изменился мышечный скелет, произошла частичная деформация костных тканей, появились длинные когти и клыки. Они немного увеличились в размерах. Ещё совсем чуть-чуть – и операция бы провалилась: когда кожа хуллу меняет свой цвет на трупно-серый и начинает сочиться ядовитой слизью, процесс мутации завершается. Нельзя дать им время предпринять хоть что-то, или он проиграет эту схватку: регенерация хуллу проходит гораздо быстрее, чем биосьют латает раны в человеческом теле. Нэула выставил на максимум полуметровые когти брони и бросился на противников. Несколько капсул, которыми он выстрелил, разорвало от соприкосновения с поверхностью. Там, куда попала кислота, кожа хуллу начала пузыриться, однако не прошло и минуты, как от химических ожогов не осталось и следа. Ловкие, хитрые твари начали кружить вокруг Оператора, и одна из них постоянно норовила зайти ему за спину. Нэула выругался и прицельно ударил хвостом, выбрасывая убойную дозу яда. На какое-то время это остановило тварь – маленький хуллу повалился на бок и задёргался в частых спазмах. Зато второй хуллу теперь был начеку и не позволял Оператору достать себя с помощью жала. Нэула сконцентрировался и с максимальной скоростью, которую можно было развить в этом ограниченном пространстве, атаковал вторую тварь. Хуллу извернулся, и получилось лишь скользнуть когтями по его бедру. – Нэула! – внезапно заорало в наушнике так, что Оператор чуть Богу душу не отдал. – Там сейчас всё взорвётся к чертям, ты меня слышишь?! Ищейки взломали их систему, но программу ликвидации не остановить! У тебя четыре минуты! Четыре, слышишь меня! Уходи! Быстро! – Я не могу, мутация вот-вот завершится. Нэула заметил, что хуллу, который корчился от яда, приподнялся на руках и пополз в сторону выхода. А второй хуллу раздобыл себе гигантский кнут и со всей силы замахнулся в его сторону. Удар пришёлся чуть ниже колен и сбил Оператора с ног. – ...три минуты! Нэула… скажи мне, что ты свалил оттуда! – голос Варио из-за помех то затихал, то прерывался. – Пожалуйста, сукин ты сын! Пожалуйста, вернись живым! Второй удар пришёлся по рукам, и Нэула, рубанув когтями, отсёк конец хлыста. Действовать нужно было немедленно. Но хуллу, сорвавшийся с места, будто ракета, снова сбил его с ног, повалил на землю и вцепился в горло. Оператор чувствовал, как броня трещит от давления и его нейронексус шлёт отчаянные сигналы SOS всем системам. – Две, ублюдок! Не поступай так со мной! – кричал Варио. – Ответь мне, где ты сейчас! Использовать когти на таком близком расстоянии было не с руки, и Нэула снова ударил хвостом, впрыскивая в противника последний ядовитый резерв. Хуллу дёрнулся и отлип. Оператор побежал к выходу, на ходу отбросив от проёма практически пришедшую в себя вторую тварь. – Одна! Я тебя ненавижу! Проклятая ты ящерица, богомол ты недобитый, – Координатор уже не кричал. Он шептал, глубоко втягивая воздух, так что это скорее напоминало всхлипы, чем приказы. Нэула выстрелил, заливая проём, образовавшийся после взрыва биополимерной сеткой. – Я – Нэула Вало, клянусь своей честью, что в мире и войне, на земле, на море и в небе, всегда и везде я буду служить на благо человечества. Я буду дорожить честью Ксеноса больше, чем собственным существованием. Если потребуется, я готов не пощадить жизни и защищать… Варио услышал глухой щелчок, и его связь с Оператором оборвалась. Через секунду Ищейки объявили, что «Коршун и Плющ» сравняло с землёй. Никто из мирных жителей, которых военные не успели эвакуировать за время проведения операции, не пострадал. – Нет… нет… – Варио зажмурился и уткнулся в собственные ладони. – Господи, пожалуйста, нет…