Средиземские непотребства и безобразия

Давным давно, в далеком-далеком Средиземье, в лесном местечке под названием Росгобел жил да был Радагаст. По кличке Бурый, по профессии — маг, по призванию — друг растений и животных, а по национальности — майа. Жил он тихо-спокойно, ни в какие войны не ввязывался, гонял себе на санях в шесть кроличьих сил, помогал попавшим в беду зверушкам и растениям, а свободное время кушал веселые грибочки и на старом ковре всякое-разное занимательное видел. Долго он так жил, не тужил, да только вот пришла и в его спокойный лес темная беда. Завелся в ближних краях враг неведомый и невидимый, засел в заброшенной крепости и начал по всей округе свои черные гадкие флюиды испускать. От тех флюидов везде ужасное Искажение началось. Где деревьев оно коснулось — побелела древесная плоть и кора, сок алой кровью обернулся, на стволах жуткие лица повылезли, красными слезами плачут, а листья — словно ладони окровавленные. Травы от того Искажения все серебряной горькой полынью да черными маками обернулись, а грибочки любимые так и вовсе перевелись. А где флюиды совсем сгущались, как черный туман, выползали из них чудища страшные, многоногие и многоглазые, похожие на гигантских пауков. Собирались они в стаи, выплетали между деревьев свои мерзопакостные липкие тенета, в которых тьма клубилась, и пожирали всякое существо, в них попавшееся. Испугались лесные зверюшки и насекомки. У кого ноги порезвее и посильнее, те прочь из родного леса кинулись, пока темные твари их совсем не окружили, а кто бежать так далеко и быстро не мог, те к Радагасту пошли за помощью. — Защити, батюшка, — просят, слезы льют и об ноги отираются. — Не дай в обиду темным паучищам-пожирателям. Один ты нам друг и защитник, на тебя только надежда, никому больше мы не нужны. И в мыслях не имел Бурый своим друзьям отказать, хоть и знал, что трудно ему придется. Велел всем не убежавшим около его дома собраться, успокоиться и друг с другом не ссориться, а сам до последнего обороняться готовился, чтоб никакие темные порождения в его жилище не долезли и доверившихся ему существ не обидели. И вот собрались все, кто улететь не мог, а по земле пройти уже никому пауки не давали, окружение замкнули, постоянных укрывищ из паутины наплели. Очертил Радагаст обережный круг, так, чтобы все его друзья в нем поместились, травами окурил, слова особые сказал — засияла черта легким светом, свежим нежным ароматом пахнуло, словно от неведомых цветов. Благая сила теперь была в этом круге, и никакое зло не смогло бы внутрь него проникнуть, если б только изнутри его кто-нибудь не пригласил, позвав истинным именем. И началось тяжкое противостояние. Пауки совсем близко подбираются, на круг прыгают — не пускает их волшебная черта, как стеной невидимой встречает, отбрасывает назад. Лютуют пауки, чуют за преградой себе вкусную сочную пищу, во что бы то ни стало добраться хотят. То один пробует пролезть, то другой. Иногда отойдут, посовещаются на своем паучьем наречии, выдумают новый способ и тут же его испробуют — вдруг подействует. То катапульту из длинного гибкого деревца соорудили, то из сучьев и коряг башню построили, то из паутины лестницы на крючьях сплели… От катапульты все перелеты получались, башня свалилась, половину строителей передавив, лестницы на невидимую преграду не прилипли, а до верха ее не достали. Запечалились пауки, товарищей теряя и пищи себе не изыскав, освирепели на упорного мага и наглых зверей, которые от них скрываться вздумали. Снова отошли они в свои укрывища паутинные, собрались там всей стаей и совещаться начали. День совещаются, другой, третий… Одно только решение придумали: кого помоложе послать на разведку, может, где подальше пища непуганая еще бегает. А остальным продолжать осаду держать, потому как у обороняющихся тоже припас не бесконечен, пройдет еще немного времени — сами выползут провизию собирать. Только вот никак не могли пауки решить, кому на разведку, а кому под преградой пост держать. Ссориться начали, ругаясь грязными словами на темном наречии, кое-кто уж жалами пощелкивал, яд приготовляя для кусания своих же родичей… И никто не заметил, как под самыми их ногами маленькая темная тень резво пробежала. Только еще темнее стало в паутинном шатре, да словно потянуло душным сквозняком, пахнущим серой. А немного позже услышали звери, как снаружи кто-то в обережный круг скребется. Подумали сначала, что снова паук какой-то голодный и нетерпеливый лезет, а значит, нечего дергаться, не прорвется тварь силой, а звать его никто и не подумает, тем более что истинных имен своих пауки чужакам не открывают. Однако прошло еще несколько времени — не прекратились поскребывания, еще настойчивее стали. Тут и заметил кое-кто, что для паука что-то уж больно деликатно скребутся, да и низковато. Одна любопытная старая ежиха, у которой все молодые родичи сбежали, а ее оставили, не утерпела и отправилась к преграде посмотреть, кто это там пришел… — Заешь меня блохи, это ж сосед Себастьян! Себочка, миленький! — от ее воплей не только звери переполошились, но и Радагаст едва с крыши не упал, где сидел, а пауки вмиг тревогу подняли: прошел к осажденным посланец! Тут уж и остальные звери к ограде прибежали удостовериться. — Точно, это Себастьян! Эй, батюшка Радагаст, слезай с дерева, спасать ежанчика надо! Услышал это Бурый, спрыгнул-таки вниз, едва на голову не приземлившись, и сам подошел глянуть. Видит — и правда, стоит прямо по ту сторону преграды знакомый ежик, тот самый, которого он когда-то от темного колдовства излечил и от смерти спас. Думали все, что убежал он вместе с другими крепкими и быстроногими, а он, оказалось, вернулся зачем-то! А сзади уж пауки являются из темных запаутиненных зарослей, жвалами щелкают, хоть одного ежика маленького слопать хотят. — Не просто так я вернулся! — выдохнул Себастьян, сверкнув глазами. — Помочь вам могу! — Да что же ты там стоишь, Себастьян! — позвал его Радагаст. — Заходи скорей внутрь! Тут улыбнулся ежик так, что совсем на себя стал не похож. Фиолетовым светом сверкнули его глаза, металлическими остриями заблестели иглы на спинке, а зубы словно длиннее и острее сделались. Обернулся он, одним ударом отшвырнул двух пауков, что его настигли, обломав им жала. Стремительно нырнул сквозь преграду, и вздрогнула невидимая волшебная стена, почуяв, что прошло через нее не честное лесное животное, а существо могущественное и темное. Отшатнулись испуганные звери, только теперь поняв, что не того впустили они в свое убежище. Растерялся Радагаст, не признавая в таинственном пришельце ни паука, ни какую иную известную темную тварь. — Не бойтесь, честные звери, и ты, спаситель мой, не считай меня врагом, — заговорил тем временем ежик, поднявшись на задние лапки. — Долгие годы жил я среди вас в животном обличье, знали вы все меня как ежика Себастьяна. Ни с кем из вас у меня ссоры не было, никому я не причинил зла. Если и виновен перед вами, то лишь тем, что скрывал свое настоящее лицо, чтобы никого не испугать. — Так значит, ты на самом деле Темному Властелину служишь? — ужаснулась старая ежиха. — Не могу поверить этому! Не бывает такого! — Права ты, почтенная леди, — улыбнулся Себастьян. — С тем, о ком ты сказала, никогда не был я в дружбе, даже наоборот, и уж тем более ни за что не согласился бы служить ему. Но заметили вы все правильно — я не светлое создание, а темное. Ибо я — Себастьян Михаэлис, и демон, и ежик! — Ну, демон — это я еще понимаю, — задумался Радагаст. — А ежиком-то зачем притворялся? — Устал я от контрактов и службы, решил немного на природе пожить, в мире и спокойствии, — объяснил Себастьян. — Нашел эти добрые места, а ежиком прикинулся, чтоб и защиту иметь, и не пугать никого. Но один раз бдительность потерял от спокойной жизни, чужой магической ловушки не заметил, вот и пришлось тебе, Радагаст, меня откачивать, за что я у тебя в долгу теперь остался. Но не любим мы, демоны, быть кому-то должными, а сейчас как раз тебе и всем здесь помощь нужна. Заволновались звери, поняв, к чему клонит демонический ежик. Многим не нравилось, что они от темной твари должны помощь принять. А если солгал демон? Если не помочь пришел, а обережную границу стереть и всех выдать паукам на расправу? Или еще того хуже — самому слопать, тела разорвать, души поглотить… Крови попробует — в полную силу войдет, тогда даже Радагасту с ним не совладать! — Лучше соглашайтесь, — посоветовал Себастьян, заметив их сомнения. — Сами подумайте, сколько вы еще тут просидите? Пауки так просто не уберутся, пищу себе найдут, а вас измором возьмут, пока вы тут все друг друга не съедите или сами наружу не выползете. Не спастись вам без моей помощи. — А сам ты что тогда предлагаешь? — спросила его старая ежиха-соседка. — Неужто с пауками думаешь справиться? — Да что мне эти пауки, — усмехнулся демон. — На родине я и с тварями помощнее одной левой расправлялся. Вот сначала восьминогим все конечности пообрываю, потом пойду в заброшенную крепость и наваляю их главарю, как раз и с тобой, Бурый, рассчитаюсь, и за свою обиду отплачу. А пауки тем временем, на нарушителя их осады крепко озлившись, снова пошли преграду штурмовать. Но ослабела волшебная граница, пропустив демона, еле сдерживала она теперь натиск, уже трещала под напором шевелящихся многолапых тел. Глубокие черные ожоги оставлял в ней паучий яд. Столько собралось вокруг пауков, что облепили они границу на высоту самых высоких деревьев, друг другу на головы лезли, надеясь найти, где вверху она кончается. Вот первый паук, самый мелкий, легкий и шустрый, наконец-таки докарабкался по телам своих собратьев до того места, где на большой высоте, над верхушками деревьев, иссякала магия границы. Сначала уцепился он лапой, радостно защелкав жвалами, потом закинул крепкую паутинную нить… — Решайтесь давайте, — поторопил всех Себастьян. — А то я, конечно, Радагасту за спасение благодарен, да и вы все хорошие соседи, однако ж насильно никого спасать не буду, все же я не светлый. Почесал Радагаст свое головное гнездо, прибил посохом первого свалившегося паука, да и согласился. И полдня в Росгобеле шел дождь из ошметков паучих тел. *** О магической Битве в Дол-Гулдуре много в разных книгах написано разнообразных историй. Однако мало кому известно, что, когда прибыли туда члены Светлого Совета, увидели они лишь вдалеке призрачный зад Саурона, с матюками мчавшегося в сторону Мордора. А следом за ним неслась стая серебряных ножей и вилок. Конечно, мог бы правду о тех событиях рассказать Радагаст, но у него хватало дел и поважнее. В его лесу, избавленном от пауков и гадких флюидов Искажения, вновь поселились зверюшки и насекомки, выздоровели деревья и травки, а главное — вдесятеро больше, чем прежде, наросло самых разнообразных грибочков.