Средиземские непотребства и безобразия

В туманном осеннем Лихолесье наступило очередное осеннее утро. Обширный густой лес был, как обычно, мирен до скукоты: почти все эльфы сидели в своем подземном городе, лишь изредка высовывая острые уши и носы через неприметные слуховые окна. Немногочисленные дозоры шарахались по чащобам и буеракам, жестоко убивая каждого встречного паука, да и вообще любое другое существо, которое им чем-то не нравилось. Недобитые пауки, удрав от вооруженных и опасных ушастых, вымещали накопленную злость, кусая и вешая на паутинах кого угодно невооруженного и малоопасного, вроде невезучих зайцев или самоубийственно храбрых оленей. Однако существо, объявившееся этим утром на одной из неверных лесных троп, не было ни оленем, ни зайцем. Пауки, вначале принюхавшиеся к непонятному пришельцу и подумавшие было попробовать его на вкус, изменили свои намерения, пообщавшись с ним пару минут, а потом даже объяснили растерянному двуногому, куда он попал и как дойти до нужного места. Конечно, конкретных пожеланий у него сначала не было, но он объяснил, что ему нужен кто-то, кто умеет общаться со зверями, так что пауки любезно рассказали странному путешественнику про Радагаста и Росгобел и даже немного проводили, чтоб ненароком не свалился в какой-нибудь овраг. Позже, еще под впечатлением от необыкновенной встречи, восьминогие немного посовещались и решили, что пришелец был больше всего похож на человека. Однако к обычному людскому запаху примешивался еще и мощный аромат магии, удивительно похожей на магию уже упомянутого Радагаста, так что пришлый двуногий вполне мог быть каким-нибудь младшим родственником Бурого мага. Тем более что в карманах его синего пальто тусовались личинки энтов, а в странной сумке возился, кажется, мелкий дракон. И лишь один маленький паучонок, прислушиваясь к разговорам старших, подумал: «А почему никто не удивляется, что этот маг появился на тропе прямо из воздуха, вот только что не было нигде — и вдруг появился!» А странный маг тем временем был уже на подходе к Росгобелу и с интересом наблюдал за клубами разноцветного дыма, расползавшимися от обиталища Бурого. Из дыма вылетела стая синих бабочек, оживленно болтая на странной смеси черного наречия с эльфийским. Пришлый маг ни того, ни другого особо не знал, однако же с бабочками быстро сумел столковаться, уточнил дорогу, расспросил про Радагаста и его ежика-дворецкого, мило поболтал обо всяких пустяках, так что расстались случайные знакомые добрыми друзьями. Бабочки упорхали к вершинам деревьев, маг отправился своей дорогой… И, слишком ошеломленный массой новых впечатлений, не заметил, как между створок его старого чемодана просунулись ловкие лапки с острыми коготками. *** В эльфийском поселении день начался спокойно, но продолжался все страннее и страннее. Проснувшийся ближе к полудню король Трандуил, как обычно, сначала проверил наличие на положенном месте своих великолепных Королевских Бровей, потом любимой рогатой короны… Брови и корона никуда не делись, чего нельзя было сказать о перстнях, каффах и запасном венце с изумрудиками. Протирая глаза, король еще успел заметить, как любимая мантия, расшитая серебряными нитями и мелким жемчугом, плавно уползает в неизвестном направлении. Мелькнула и скрылась какая-то маленькая шустрая тень, послышалось довольное пофыркивание, а потом все стихло. Несколькими минутами позже одержимый самыми ужасными подозрениями король, накинув ковер вместо утраченной мантии, в сопровождении сына и парочки самых трезвых стражников поспешил в сокровищницу. Снаружи надежный дракононепробиваемый сейф был цел и даже не взломан, так что набирал код владелец в кратком счастливом успокоении… Сокровищница была пуста. Ни единой монеты, ни единого камешка — да что там, неведомые грабители не побрезговали даже неведомо как завалявшимися среди ценностей ограненными стекляшками и блестящими гаечками из недрагоценных сплавов. Король Трандуил тихо ахнул, хватаясь за сердце, глаза его закатились, темные брови в мгновение ока поседели, и его королевская тушка с ужасным шумом рухнула на пол в глубоком обмороке, придавив жалобно запищавшего Леголаса. Шустрая темная тень, пронесшаяся мимо, прихватила ковер, а заодно и доспехи стражников. *** — Они все на месте, в чемодане! — с трудом сдерживаясь, чтоб не расплакаться, жаловался Ньют Скамандер сочувствующему Радагасту. — Только нюхлер опять сбежал, он вечно вылезает при первой же возможности, но где его тут искать… Бурый, покивав головой, слегка погладил гостя по спине, заработав ревнивый взгляд от сидящего у того на плече энтеныша. Себастьян, ежик-дворецкий, понятливо подлил обоим особого чая по фирменному хозяйскому рецепту, с редкими и веселыми лесными травками. Скамандер ежику с первого взгляда очень понравился, а потому на закуску к чаю нашлись отличные грибочки. — Ну это ж надо было так промахнуться с аппарацией… Оккамии удобно загнездились в дуплах старых деревьев неподалеку от дома Радагаста, лунные тельцы всем стадом отправились знакомиться с местными оленями, а громоптиц Фрэнк, немного подумав, решил наведаться в Дол-Гулдур и устроить там некое мокрое дело. А в это время нюхлер, одинокий и счастливый, чесал прочь от эльфийского поселения, чувствуя глубокое моральное удовлетворение и приятную тяжесть в своей безразмерной сумке. Он не задумывался о том, как попал сюда и где был раньше, сейчас его влекло одно желание, манила одна цель — где-то там, впереди, обреталось в тысячи раз больше чудесных блестяшек, чем удалось добыть у этих странных двуногих. *** В один далеко не прекрасный день великий дракон Смауг Золотой, обитающий в великой сокровищнице Эребора, почувствовал, что спать ему стало почему-то очень жестко, словно он свернулся не в куче чудесных монет и прочего золотого барахла, а на голом и холодном каменном полу.