You're The One That I Want

— Хватит трахать саба, которого ты упустил, глазами. А то он на тебя еще дольше дуться будет, — засмеялся Пакерман и ударил Блейна в плечо, заставляя вздрогнуть и прийти в себя. Андерсон вздохнул и заставил себя посмотреть на довольного друга, который, к сожалению, был в курсе всей ситуации, которая произошла между Блейном и Куртом чуть больше неделю назад. Блейн и сам не знал, зачем рассказал Ноа обо всем случившемся. На него просто все так накатило, что ему захотелось с кем-нибудь поделиться. В первую очередь Блейн, конечно же, хотел пойти к Пэм, как делал всегда, если требовался в чем-то совет. Но потом, как следует подумав, решил не втягивать в это дело мать: ему не хотелось заставлять ее волноваться и портить, возможно, мнение о Курте. Ведь Блейн знал и чувствовал, что когда Курт его простит, он будет добиваться его расположения, его любви всеми возможными способами. И тогда уже Блейн познакомит самого важного человека в своей жизни с человеком, который может таковым же стать. И поэтому пошел «плакаться» Пакерману, о чем пожалел уже на следующий день. Ведь теперь у Ноа появился новый способ подкалывать и выводить из себя друга, которому «недодал какой-то маленький сабмиссив». И если первые пару дней Блейна это выводило из себя (ему и так хреново, зачем еще его добивать?), то теперь он лишь устало вздыхал. Плевать на Пакермана, его подколы и непонимание всей сложившейся с Куртом ситуации. Блейн просто ждал, когда же Курт подойдет к нему и скажет, что готов начать все сначала. Ведь Блейну, после всего случившегося, будет достаточно и банальной дружбы. Он будет вообще согласен на все, как какой-то сабмиссив, лишь бы вновь иметь возможность разговаривать, быть рядом с Куртом, защищать его от гамадрилов, которые вновь косо смотрели в сторону мальчика. И вот уже больше недели (восемь дней, двенадцать часов и тридцать четыре минуты. Нет, Блейн не считал время их разлуки с Куртом, вы что?) Андерсон имел возможность лишь на расстоянии быть рядом с Куртом. А все почему? Да потому что Блейн кретин, который грубо обошелся с сабмиссивом, чуть ли не надругался над ним под действием алкоголя. Зато теперь Курт знал о его чувствах, точно так же, как и Блейн знал о чувствах Хаммела. Но от этого не становилось легче. Блейн все еще помнил теплые и мягкие губы на своих; помнил, как прижимал к себе Курта так, словно давал безмолвное обещание всегда быть рядом. И пускай все это длилось не более минуты, Андерсон собирался прокручивать этот момент в голове ровно до тех пор, пока вновь не добьется своего будущего сабмиссива. Но вот момент, когда Курт все-таки оттолкнул Блейна и с пустым взглядом сказал: «Уходи. Мне нужно время. Когда я смогу вновь тебя впустить в свою жизнь, я дам тебе знать», он будет вспоминать всегда. — Никого я не трахаю взглядом, — фыркнул Блейн и вновь бросил взгляд через плечо Пака на Курта, который сегодня, как и всегда, выглядел просто сногсшибательно: джинсы и рубашка обтягивали его тело, буквально выставляя все прелести напоказ. Доминант внутри Блейна рычал и хотел спрятать Курта от всех, лишь бы никто не видел его в таком откровенном виде. Серьезно, когда Блейн добьется Курта, он всеми возможными способами будет уговаривать (не приказывать. Теперь это будет лишь по обоюдному согласию) не носить больше такой одежды. Потому что Блейн ревновал. Да. Ко всем ученикам МакКинли, жителям Лаймы, которые смели смотреть на его мальчика. Да, Блейн уже стал жутким собственником, хоть Курт ему и не принадлежал. — Ага, как же, — Пак обернулся и вновь ткнул Блейна в плечо. — Черт возьми, Андерсон, просто подойди к нему! Да-да, я знаю, что твой Курт обещал дать знак, но ты хоть помнишь, как он неуверенно подошел к нам в коридоре школы впервые? И ведь тогда между вами все было нормально. А уж сейчас… Он наверняка хочет подойти, но боится. Блейн удивленно вскинул брови и посмотрел на друга. И с каких это пор Ноа Пакерман стал специалистом в психологии сабмиссивов? Или он «Обмани меня» пересмотрел? Потому что то, что сказал Пак, было ему совершенно несвойственно. Или он решил так поиздеваться над Блейном? Нет, Андерсон слишком долго и хорошо знал Пака, поэтому с легкостью мог узнать, когда тот говорил несерьезно. И сейчас по нему было видно, что он серьезен, как никогда. Неужели в жизни Пака тоже происходили какие-то события, о которых он не желал рассказывать лучшему другу? Блейн мотнул головой и вновь перевел взгляд на Курта, который чему-то улыбался, глядя в телефон. Да он ведь даже не смотрел в сторону Блейна, и выглядел вполне себе счастливым. Может, Курту повезло и он смог побороть свою влюбленность в Блейна, начать все с чистого листа? От одной лишь этой мысли у Блейна в груди что-то неприятно кольнуло. Если это правда, Андерсон всегда будет корить себя за то, что упустил сабмиссива, с которым действительно хотел быть, которому хотел отдать всего себя без остатка. — Андерсон, иди! — Пак толкнул Блейна, но тот устоял на ногах и лишь бросил на друга злобный взгляд. Нет, Блейн не подойдет. Он обещал дать Курту время, так что будет ждать. Даже если придется быть на расстоянии до самого выпускного. Все-таки Блейна не зря считали самым сильным доминантом в МакКинли, ведь он умел держать себя и свои эмоции под контролем. И ничто его не могло сломить, даже влюбленность, которую он так долго избегал, не желая связываться с сабмиссивами. — Тебе надо, сам и иди, — огрызнулся Андерсон так, как будто они были в начальных классах. — Если же не собираешься подходить к нему, то пойдем покурим. Блейн схватил друга за предплечье и потащил на выход из школы. Проходя мимо Курта, он сделал вид, будто его не заметил, хотя краем глаза все равно наблюдал за ним, желая получить хоть какую-то реакцию. Но ничего. Тишина. Курт все еще не обращал на Блейна внимания, и от этого лишь сильнее хотелось курить.

***

На самом деле, Курту было безумно трудно без Блейна. И не только потому, что толчки в шкафчики и приказы левых доминантов возобновились. Курт чувствовал себя пустым без Блейна, будто потерял какую-то часть себя. И хоть он понимал, что поступил правильно, решив взять перерыв и все как следует обдумать, ему все равно было не по себе. Блейн — мудак. Самый настоящий мудак. Но, кажется, Курт стал слишком слабохарактерным из-за влюбленности в него, потому что уже на второй день после того, как оттолкнул Андерсона хотел подойти к нему, обнять и попросить защиты. Ведь Блейн тоже был влюблен в Курта, разве нет? Или же он сказал об этом лишь для того, чтобы Курт его простил? Но зачем тогда еще поцеловал? Решил окончательно добить Курта? Все возможно. Но это не отменяло того факта, что Курт все еще был влюблен и хотел к Блейну, но каждый раз, когда хотел подойти, останавливался. Ему требовалось еще немного времени. Потому что рана на душе от такого издевательства все еще немного кровоточила. Но в этом уже не было вины Блейна. Дейв Карофски и его дружки были тому причиной. Когда Курт видел Блейна в школе (а пересекались они довольно часто, что неудивительно), сердце начинало болезненно ныть, но он не подавал вида, утыкаясь в книгу или же телефон, делая вид, что с кем-то увлеченно переписывался. Хотя кому Курт мог писать, если единственная его подруга писала раз в месяц, а другого человека, с которым он хотел бы переписываться, он держал на расстоянии уже больше недели? Он ощущал на себе взгляд Блейна, от которого ноги начинали подкашиваться, а дыхание буквально перехватывало, но так и продолжал стоять в стороне, не подавая никакого вида, что хотелось буквально сорваться с места, подойти и без всякого разрешения прижаться губами к губам, смакуя вкус сигарет с ментолом. Курт не удержался и бросил на Блейна, который вместе с Паком направлялся на выход из школы, взгляд. Он прикусил губу и тут же вновь опустил взгляд. Внутри противно заныло, и он сжал в руках телефон до такой степени, что побелели костяшки, а на ладони наверняка останется красный отпечаток. Курт никогда не думал, что так сильно влюбится, причем не в того человека. И ведь Блейн даже не натурал! Молодец, Хаммел, даже геев ты выбираешь не тех. Когда Блейн с Паком скрылись на улице, наверняка для того, чтобы снова покурить, Курт набрал полную грудь воздуха, прикрыл глаза. Он уже было собрался отойти от шкафчиков, как кто-то массивный толкнул его в дверцу. Курт ахнул, больно ударяясь затылком, и открыл глаза. Как он и предполагал, это сделал Карофски, который уже, как ни в чем не бывало, сворачивал в сторону раздевалки. — В чем твоя проблема? — не выдержал и крикнул ему вслед Курт. Он так устал от всех этих вечных издевательств. И пока он общался с Блейном, совершенно по ним не соскучился. Карофски остановился и обернулся, с непередаваемой злостью смотря на Курта. Где-то под горлом у мальчика стучало сердце, но он старался на это не обращать внимания, точно так же, как и на то, что все ученики пялились на них. — Моя главная проблема — ты, — выплюнул Дейв, вновь направляясь к Курту, который по своей натуре сжался под гневом доминанта. Но ведь не зря они столько с Блейном учились, морально мучили друг друга. Посчитав в уме до десяти, он заставил себя выпрямиться и посмотреть в глаза обидчику, который с каждым мгновением все приближался. — Ты не имеешь никакого права так обращаться со мной или с кем-либо другим в этой школе, — твердым голосом сказал Курт, чувствуя, как руки все же начали предательски дрожать. — У тебя голос неожиданно прорезался, раз вздумал мне указывать? И как хочу, так и буду обращаться с тобой и со всеми остальными в этой школе. И ты мне точно не указ, педик. И твой дружок Андерсон тоже. Кстати, где он? — Карофски вжал Курта в шкафчики, хватая за ворот рубашки с такой силой, словно собирался порвать дорогую ткань. — Или выебал тебя хорошенько и бросил? Правильно, так с такими, как ты, и надо поступать. Ведь больше ты ни на что не способен, кроме как сосать члены. Курту показалась, что рубашка стала трещать по швам, когда Карофски дернул его и собрался ударить головой об шкафчик. Уже приготовившись к удару и к неизбежному сотрясению, Хаммел зажмурился. Но удара не последовало. Его отпустили. И явно не по своей воле. Распахнув в удивлении глаза, Курт увидел Блейна. Блейна, который вновь, как и во время их официального знакомства заступился за него, спас от Карофски. Но Блейн был не один. Они вместе с Паком удерживали Дейва у противоположной стены из шкафчиков. — Карофски, мать твою, кажется, я уже объяснял тебе, что ты не имеешь на Курта никаких прав. Не имеешь права избивать его или кого-либо другого, — рычал, словно самый настоящий волк, Блейн. Он сжал шею Карофски, мешая ему вздохнуть. Заметив это, Курт ахнул и попытался собраться. Подошел к парням, совершенно не боясь, что в порыве злости получит от кого-нибудь из них. Но Курт не мог позволить, чтобы из-за него Блейн совершил ошибку. — Блейн, пожалуйста, отпусти, — тихим и самым невинным голосом произнес Курт. Голова кружилась, но он старался не обращать на это внимание. Такое бывает после встреч с Карофски. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы… — А я не хочу, чтобы он прикасался к тебе, — даже не смотря на Курта, рычал Блейн. — Не хочу, чтобы делал тебе больно, оставлял следы на твоем теле. Он не должен… не должен так обращаться с тобой. — Ноа, пожалуйста, вразуми его, — обратился Курт ко второму защитнику. — Ладно, дружище, хватит. Больно надо об такое дерьмо руки марать, — Пак отстранил Блейна от Карофски. — Курт прав, у тебя будут проблемы, причем серьезные, если ты его не отпустишь. Блейн перевел взгляд с Дейва, на Пака и лишь затем остановился на Курте. Его взгляд тут же стал испуганным, словно он призрака увидел. — Курт, у тебя кровь. Курт шмыгнул носом и коснулся верхней губы. Под пальцами действительно оказалась кровь. Снова давление подскочило. Странно, давно такого не было после ударов. — Андерсон, веди его в медпункт. Я с этим придурком сам разберусь, — сказал Пак, сильно сжимая бицепс Карофски, который все еще делал попытки вырваться. — Идем, Курт, — Блейн взял Курта за руку и под удивленные взгляды учеников МакКинли повел его в сторону медпункта.

***

Как же Блейн был рад, что забыл сигареты в шкафчике, а у Пака они закончились! Ведь будь у него сигареты, он бы стоял и курил, пока над Куртом издевался Карофски. И не факт, что увидел бы мальчика когда-нибудь живым. Ведь у этого придурка сила есть, а ума ни капельки. А еще какие-то глупые мысли о том, что сабмиссивы ничего не стоят и должны ползать на коленях, показывая свою покорность. Глупые стереотипы. Но Блейн пришел раньше, до того, как Карофски успел вновь ударить Курта головой. Кто бы мог подумать, что банальное стечение обстоятельств может спасти если не жизнь, то здоровье. И у Блейна просто сорвало всякие тормоза. Он был безумно зол, и одним резким движением отдернул Карофски, который весил гораздо больше него, от бедного Курта. Хорошо, что они занимались какое-то время и Курт научился хоть немного противостоять доминантам. Иначе от него бы мокрого места не осталось. И Блейн бы во всем винил себя. Ведь если бы не он, они с Куртом не сделали такой перерыв в занятиях и общении. И Карофски бы держался от мальчика подальше. Все было бы хорошо, если бы не Блейн. Хорошо хоть, что Пак был рядом и смог оторвать его от Карофски. Иначе бы его точно отчислили. Хотя вряд ли он бы сильно расстроился. Но тогда бы Курт остался полностью без защиты и Карофски до него добрался. Все-таки действительно, в каждом плюсе есть свой минус. Сейчас, когда в его руке была рука Курта, Блейн смог успокоиться. Хоть и злость сменило волнение за Курта. Вдруг Карофски так сильно ударил его, что повредил что-то? Если медсестра подтвердит, что у Курта что-то серьезное, Дейву будет очень плохо. И тогда уже точно Блейну будет на все плевать. Он уйдет из школы, а Берта Хаммела уговорит перевести Курта в такое место, где его не будут трогать. В частную школу для сабмиссивов, например. Доминантов там нет и в помине. И пусть такие школы обычно слишком консервативны, но там Курт хотя бы будет цел и невредим. Блейн открыл дверь и пропустил Курта вперед. За столом сидела та же медсестра, что и в прошлый раз. Она удивленно посмотрела на них, и лишь заметив, что у Курта носом шла кровь, быстро встала и требовательным тоном сказала проходить. Блейн помог Хаммелу осторожно сесть на кушетку, сам уместившись рядом, но его руку не отпускал. Он ужасно боялся за Курта, за его состояние. Еще никогда прежде Блейн так не волновался, как сейчас. Потому что это Курт. Лишь о нем Блейн сейчас и мог думать. Медсестра вытерла кровь и приложила лед к переносице. Когда же из носа перестала течь кровь, стала задавать вопросы. — Что случилось? — Дейв Карофски снова ударил его. Не знаю, как и куда, я пришел позже, — ответил Блейн вместо Курта, поглаживая его ладонь. Курт перевел взгляд с их рук на медсестру и добавил: — Он толкнул меня, и я ударился затылком об шкафчик. После слов Курта медсестра начала проводить какие-то странные проверки на координацию, внимание и все тому прочее. После чего сделала себе какие-то пометки. Все это время Блейн по ее лицу пытался угадать, серьезно ли Курт ударился. Все это время Блейн не мог заставить себя отпустить руку Курта. После всего случившегося, он не собирался больше оставлять мальчика одного в школе. Ни за что и никому больше не позволит его хотя бы пальцем тронуть. Как же Блейн надеялся, что Курт его простил и даст ему второй шанс! Наконец, медсестра вынесла вердикт: — Ничего серьезного я не вижу. Но я лишь медсестра, точный диагноз может поставить лишь врач. Поэтому советую все же сделать рентген, проверить на сотрясение. Сегодня же тебе лучше пойти домой. Вид у тебя слишком болезненный, — она перевела укоризненный взгляд на Блейна. — А ты, надеюсь, проводишь его домой. И позаботишься, чтобы ничего подобного больше не происходило. Иначе какой из тебя доминант, если ты своего сабмиссива защитить не можешь? Блейн бросил короткий взгляд на Курта, на щеках которого появился легкий румянец. Сжав ладонь мальчика чуть сильней, Андерсон кивнул на слова медсестры. — Вот и хорошо. О Дейве Карофски я доложу, потому что это не дело так с людьми обращаться. Курт, немного посиди, а потом можете идти, — уже более ласково обратилась она к мальчику. И, как и в прошлый раз, дала ему несколько мятных конфеток. Курт благодарно улыбнулся и медсестра вышла, оставляя их наедине. Курт убрал конфетки в карман и прикусил губу, сжимая ладонь Блейна чуть сильней. Блейн снова спас Курта, помог ему в самый трудный момент. В груди теплилось приятное чувство к этому моментами грубому, серьезному, но заботливому доминанту. Кто знает, может, если бы не Блейн, Карофски бы еще месяц назад добил Курта. Потому что Курт слабый, каким бы сильным ни хотел казаться. Сабмиссив, чего уж с него взять. — Держи, — Курт еле заметно улыбнулся Блейну, вытаскивая конфетку, — заслужил. Блейн засмеялся, так искренне и непривычно даже самому себе, и уткнулся в плечо Курта лбом. Прям дежа-вю какое-то. Взяв конфетку, Блейн спрятал ее в карман. — Спасибо… Курт кусал губу, придумывая, чтобы еще сказать, как отблагодарить Блейна за очередное спасение. Его и Пака, конечно же. Ведь друг Блейна тоже помог, и не только с тем, что усмирил Андерсона. Да, Пака тоже потом стоит отблагодарить. — Слушай, Курт, — начал Блейн. Тишина нервировала, а ему так хотелось высказаться. — Прости меня. Прости за все, что сделал, за то, что оставил одного. Я не хотел, чтобы все так получилось. Я обещал, что буду рядом, не дам Карофски вновь тебя тронуть, и не сдержал обещания… — Я не обижаюсь на тебя, Блейн. Больше не обижаюсь, — тихо подал голос Курт, поглаживая тыльную сторону ладони Блейна большим пальцем. — Я обижался первые дня три. Больше не смог. Потому что мне очень тебя не хватало. Блейн удивленно посмотрел на Курта. Неужели они оба скучали друг по другу все это время? Но если Курт его простил, то почему не дал знать, что готов дать второй шанс? Или его прощение еще не означало, что Курт готов с ним общаться? — Но почему ты не дал знать, что готов дать мне второй шанс? — Потому что я боялся. Вдруг то, что ты сказал… неправда. И ты не влюблен в меня. Я бы не смог общаться с тобой, как друг. Мне было бы очень больно и тяжело. Блейн опустил руку Курта и повернул его к себе лицом за подбородок. Кончик носа у него покраснел из-за льда, и это казалось бы милым, если бы не грустные глаза. Как Курт мог сомневаться в его чувствах? Неужели Блейн похож на того, кто всем подряд признается в чувствах? Ах да, его репутация и внешний вид. Снова глупые стереотипы. — Курт, я понимаю, что дал тебе весомый повод сомневаться в моих словах и чувствах. Но то, что я тогда тебе говорил, была правда. Самая чистая правда. Уже давно я не был так искренен, — Блейн очертил скулу Курта. — Ты действительно мне очень нравишься. И я хочу быть с тобой рядом. Не важно, как друг или кто-то другой. Мне просто важно быть рядом. Пожалуйста, Курт, позволь мне… Глаза Курта широко распахнулись от удивления. Блейн говорил так искренне, от всей души, что никаких сомнений в его словах просто не оставалось. Курту даже казалось, что Блейн уже очень давно не был так искренен. И как же все-таки приятно осознавать, что человек, который тебе очень дорог, так открыт лишь с тобой. Наверное, это и есть любовь, о которой сказано так много, о которой так мечтал Курт. — Я хочу быть с тобой, Блейн Андерсон, — тихо произнес Курт и подался вперед, накрывая губы Блейна своими. Этот поцелуй не был похож на их первый, не было мокрых щек, противно на душе. И все, что сейчас испытывал Курт, лишь облегчение и счастье. Наверное, нет ничего лучше, чем взаимность чувств. Блейн осторожно обнял Курта, словно боялся сломать ему ребра, если вдруг сожмет слишком сильно. Курт не в том состоянии, чтобы над ним сейчас доминировали. И как бы Блейну не хотелось, но он был вынужден себя и свои чувства сдерживать. Потом. Все потом. У них с Куртом еще будет на это время. — Наверное, нам уже можно идти, — отрываясь от Курта, произнес Блейн и облизнул губы. Никогда прежде у него не было такого поцелуя. Ни с одним из своих любовников Блейн не нежничал, не обращался, словно он самое дорогое на свете. Только с Куртом. Потому что Курт это нечто особенное, нечто, что хочется любить, а не только доминировать. — Да, я думаю, ты прав, — шепотом ответил Курт и улыбнулся. Чмокнул Блейна в щеку и без малейшего стеснения взял за руку. Андерсон встал и потянул за собой Курта. Больше никто и никогда не посмеет прикоснуться к Курту. Кроме Блейна, который наконец-то смог найти своего сабмиссива. Он знал, что возникнут проблемы, особенно из-за его замкнутости, но они справятся. Блейн готов был на все ради Курта. Ведь если доминант нашел своего сабмиссива, он сделает все для его спокойствия.