You're The One That I Want

Блейну все чаще стали сниться эротические сны. Настолько часто, что иногда, просыпаясь посреди ночи, ему приходилось запускать руку в трусы и дрочить до тех пор, пока напряжение хоть немного не спадёт. Ему казалось, что он вновь вернулся в те времена когда узнал, что доминант и причину того, почему у него иногда твердеет член, а трусы на утро приходится менять. И Блейн даже знал, почему находился в таком состоянии. Почему чувствовал, что его переполняет сила доминанта и возбуждение. Когда у него последний раз был секс? Полгода назад? Мастурбация, конечно, хорошо, но секс куда лучше. И почему нет уроков по сексуальному воспитанию, где бы говорили: «Не начинайте, детки, трахаться. Потом станете зависимы от секса. И врачей придётся чаще посещать». Может, тогда бы Блейн чувствовал себя лучше. У девственников, наверно, жизнь тоже не сахар, но недотрах им легче переносить. Потому что пока не вкусишь — не узнаешь, насколько это приятно. К тому же, когда ты в отношениях с сабмиссивом, целуешь, обнимаешь и иногда находишься с ним в горизонтальном положении, но в одежде, это абсолютно не помогало справиться с недотрахом. Пускай Блейн и сказал Курту, что не будет торопить события, ему чертовски хотелось вновь попробовать Курта на вкус, проникнуть в узкую девственную киску пальцами, подготавливая под себя, а потом медленно вставить член, следя, чтобы не было слишком больно. А так как они решили не спешить, Блейну не хотелось доминировать против воли Курта, склонять его и уговаривать попробовать хотя бы взаимную мастурбацию. Хотя иногда соблазн был слишком велик. Один раз они уже переступили границы, Блейну до безумия понравилось доставлять Курту удовольствие пальцами и языком. И он хотел это повторить. Однако даже в тот день, когда они отмечали месяц официальных отношений, Андерсон не предпринял никаких попыток избавить Курта и себя от одежды. Они просто устроили романтический ужин в «Брэдстикс», а потом долго гуляли. И пускай в тот день у Блейна не было дома родителей, он никак не намекнул на это Хаммелу: просто проводил до дома, поцеловал и долго-долго обнимал. Хоть член его и был, так сказать, в боевой готовности, он ни на чем не настаивал. И не потому, что Берт выглядывал в окно, контролируя каждое их взаимодействие! Но Блейн не знал, сколько еще сможет держать своего доминанта в узде. И все надеялся, что найдет подходящий момент, чтобы все обсудить с Куртом.

***

— В смысле, блять, вы еще не трахались?! — эхом разнесся по кафетерию голос Пакермана, который, видимо, уже очень давно так не охуевал. Даже та тройка с минусом, которая для него словно пятерка с плюсом, не произвела на него такого огромного впечатления. — Не ори ты так, — фыркнул Блейн. Он уже явно пожалел, что решил поделиться с Ноа тем, что его беспокоит. — Если бы я мог не орать, я бы не орал! — однако тон голоса все же понизил. — Как так, Андерсон? Ты держишь в страхе всю школу, ведь ты такой супер-охуенный доминант, а к какому-то сабмиссиву уже больше месяца не можешь присунуть. — Может, — Блейн огляделся по сторонам. Ему совершенно не хотелось привлекать внимание и чтобы его кто-то слышал, — потому что я его… люблю? И думаю о его спокойствии и безопасности, в первую очередь. А лишь потом уже про секс. — Я знаю, Андерсон, что ты весь такой из себя защитник слабых сабмиссивов, — Пак закатил глаза, словно Блейн только что сказал невероятно банальную вещь. — Но разве тебе не надоело дрочить? Так ведь и до «болезни» недалеко… Блейн вздохнул. Ему не хотелось признавать, но в чем-то Ноа прав. Такое долго воздержание, особенно, когда ты постоянно находишься так близко к одному и тому же сабмиссиву, но не доминируешь над ним, приводит к, так называемой, «болезни». Это состояние, когда натура доминанта запирается где-то глубоко внутри, а человек начинает нервничать, чувствует вечную усталость и подавленность. И вообще не может контролировать себя и свои поступки. Это случается нечасто, плюс сейчас есть специальные терапии, даже специальные клубы поддержки для доминантов в фазе «болезни». Но все равно лучше не «болеть». Потому что последствия иногда могут быть очень печальными. Начиная от проблем с сексом и заканчивая потерей доминантности, в самых летальных случаях. И Блейн совершенно этого не хотел. Он хотел Курта. Так что им определенно стоило поговорить на эту тему. И, может, начать делать уже хоть какие-то шаги по направлению к четвертой базе. Главное — найти подходящее время и место, чтобы спокойно все обсудить.

***

И, к счастью, возможность выпала уже на следующий день. У Курта и Блейна появилась негласная традиция проводить вечера пятницы вместе у кого-нибудь дома. Чаще всего они сидели у Блейна, так как Девон часто ездил в командировки по делам фирмы, а Пэм только рада видеть Курта «Ты так хорошо влияешь на Блейна!» Хаммела у себя в доме. Однако в эту пятницу они взяли вкусные, но полезные закуски после школы и поехали к Курту. Отец еще с утра предупредил, что ведет Кэрол в театр на постановку, которую она очень давно хотела сходить. И Блейн видел, как Курт радовался за Берта, что тот наконец-то счастлив. А если рад Курт, то и Блейн тоже. А еще Андерсон рад, что сегодня они проведут время вместе, в пустом доме, где им никто не помешает. Просто поговорить. Сегодня Блейн собирался обсудить и, может, наметить хоть какой-то план того, как они будут двигаться к следующей базе их отношений. Он, конечно, носил с собой несколько презервативов и лубрикант, но не уверен, что в эту пятницу он им пригодится. — Что хочешь посмотреть? — спросил Курт, когда они наконец-то оказались в его спальне. Блейн сбросил с плеч куртку и сел на кровать, тут же протягивая руки к Курту со словами: — Иди ко мне. От легких доминирующих ноток в его голосе, Блейн видел, как расслабляется тело Курта. Ему определенно нравилось то, как Андерсон включал заботливого доминанта, пускай ни разу в этом не признавался. К тому же, Блейн всегда доминировал осторожно, потому что прекрасно знал, как с Куртом поступали раньше, не хотел делать ему больно. И знал, что если парень не захочет, то сможет легко его проигнорировать. Благо их уроки не прошли зря. Блейн притянул его за талию, усаживая себе на колени. Курт довольно улыбнулся и обнял доминанта за шею. Тот помог усесться поудобнее, чтобы Хаммел смог ногами обхватить его торс. Андерсон никак не мог перестать любоваться Куртом, ему так хотелось защитить его от всего, сделать однажды полностью своим, когда они оба будут к этому готовы. Но сейчас больше всего ему хотелось переступить наконец-то границы дозволенного, хотя бы немного. Но нужно точно убедиться, что Курт к этому готов. — Курт, — наконец-то набрался смелости завести разговор Блейн. И, прежде чем продолжить, оставил поцелуй на шее парня, — помнишь, мы договорились, что обсудим кое-что, когда ты будешь готов? Глаза Курта округлились, словно его шокировали слова Блейна, однако он кивнул. — Я помню, что обещал на тебя не давить. Помню, что говорил, что не буду торопить и заглушу доминанта, — продолжал Блейн. — Но, черт, это так сложно. Блейн уткнулся лбом в плечо Курта, прикрыв глаза. Только сейчас он начинал понимать, что ничем не отличается от Пакермана и думает лишь одним местом. Но он все равно продолжал: — Я так сильно тебя хочу. Так сильно мечтаю доставить тебе удовольствие. Снова попробовать тебя на вкус и заняться полноценным сексом. Мой внутренний доминант мечтает доминировать над тобой, сделать покорным и послушным. И я не знаю, сколько еще смогу его контролировать без последствий для себя. Прости меня. Он наконец-то поднял взгляд на Курта, кончики ушей которого явно покраснели после услышанного. Губы покраснели от вечных укусов, а глаза как-то неестественно блестели. Блейн взял его за подбородок, чтобы оставить поцелуй на губах, но лишь короткий, потому что в следующий момент Курт заговорил: — Мы можем… попробовать. — Мы не должны это делать лишь потому, что мое либидо зашкаливает. Я справлюсь при помощи дрочки. Курт улыбнулся и вздрогнул, словно последнее слово укололо его иголкой. Блейну стало немного смешно, ведь как можно заниматься сексом с человеком, который стесняется слов, связанных с ним! — Блейн, я знаю, что ты беспокоишься обо мне. Но… и о себе подумай. Тебе это нужно. А я… хочу попробовать. Хоть и боюсь немного. Но так будет до тех пор, пока я не узнаю, что это такое. И Курт чуть-чуть отстранился, чтобы начать расстегивать пуговицы на рубашке. Блейн как завороженный наблюдал, ему нравилось, что Курт решил сразу действовать. Хоть он все еще и чувствовал, будто давит на сабмиссива. — Курт, ты точно уверен? — все же решил уточнить Блейн. — Блять, Андерсон, ты доминант или кто? — не выдержал Курт. Блейн, честное слово, охуел. Он никогда прежде не слышал, чтобы Курт, нежный и хрупкий сабмиссив, матерился. И то, как он настаивал на переходе к более активным действиям, заводило не на шутку. Так что ему не оставалось ничего другого, кроме как хищно улыбнуться, сжать ягодицы Курта и завалить его на кровать, нависая сверху. — Детка, мне кажется, или ты начал забываться? — хитрый взгляд Блейна скользил по лицу Курта к шее и оголившемуся участку белой груди. Он никогда еще не видел Хаммела без рубашки, из-за чего жадно наслаждался открывшемуся виду. — Материшься, — последовал легкий шлепок по бедру. — Называешь по фамилии, — руки переместились на рубашку и распахнули ее. — Повышаешь голос. И вместо того, чтобы оставить поцелуи на теле Курта, Блейн с нескрываемым восхищением его разглядывал, но не прикасался. Раз Курт захотел первый пробный сеанс и лишиться девственности, Блейн ему устроит. — Помнишь наше стоп-слово, Курт? — ухмыльнулся Андерсон, прежде чем спустя некоторое время начать расстегивать брюки сабмиссива. — Красный, — тихо ответил Курт, чье лицо сейчас под стать их стоп-слову. — Умница, — Блейн наконец-то справился с молнией и потянул брюки вниз вместе с бельем. — Я не буду складывать брюки аккуратно. Потому что сейчас нам не до этого. Понял? В голосе Блейна все больше стали преобладать властные ноты, из-за чего его внутренний доминант испытывал невероятное удовлетворение. Он так давно не выходил наружу, что теперь наслаждался всем происходящим и желал подчинить себе этого маленького неопытного сабмиссива. Ничего, это лишь пока Курт неопытный. Однажды он станет потрясающим покорным сабмиссивом для Блейна. Теперь, когда вся одежда Курта валялась где-то на полу, Блейн встал с кровати, чтобы как следует рассмотреть потрясающее тело. Длинные ноги, узкие бедра, впалый живот, небольшие бусины сосков, на которых так хорошо бы смотрелись зажимы с какими-нибудь перьями, ключицы, на которых совсем скоро будет красоваться парочка засосов и блядски обкусанные губы. Идеально. О таком красивом сабмиссиве Блейн даже мечтать не мог, но уже совсем скоро впервые овладеет его телом и душой. — Курт, — Блейн чувствовал невероятную силу и власть, которая завладела всем его телом. Ему уже не терпелось начать первую их полноценную сессию, — встань на колени. И парень беспрекословно последовал приказу доминанта, но на его лице не отразилось ни одной отрицательной эмоции. Блейн тщательно за этим следил, припоминая, как обращались с сабмиссивом тупые спортсмены. Поэтому в первый раз он точно хотел, чтобы все было для Курта идеально. И чтобы он понял, как это хорошо и приятно быть сабмиссивом, который старается доставить удовольствие доминанту. Блейн принялся стягивать с себя одежду, пока Курт принимал позу покорного сабмиссива: сидит на коленях, спина прямая, чуть прогнувшись в пояснице, чтобы задница казалась более округлой, голова наклонена вперед. Не смотрел в глаза Блейну, потому что пока ему не дадут разрешения, он должен оставаться в подобной позе. На Андерсоне остались лишь бесшовные боксеры, сквозь которые отчетливо виден вставший член. Он стоял прямо перед Куртом, наслаждаясь его покорностью. — Зачем ты здесь, Курт? — спросил Блейн, едва ощутимо касаясь каштановой макушки сабмиссива. — Чтобы подчиняться и служить тебе, Доминант, — ответил Курт, как и было положено сабмиссиву. В их первый раз нет никаких наручников и наножников, кляпов и расширителей. У них нет ничего, кроме желания подчинять и подчиняться, а также пачки презервативов и лубриканта в куртке Блейна. Но этого может быть и достаточно в первый для Курта раз. Уже потом они испробуют все радости, которые придумали для доминантов и сабмиссивов. — Мой хороший мальчик, — нежно произнес Блейн, проводя кончиками пальцев по скуле Курта, опускаясь ниже, чтобы приподнять его голову и заставить посмотреть себе в глаза. — Ты ведь всегда будешь для меня хорошим? — Да, Доминант, — щеки Курта горели пунцовым цветом, но Блейн видел, что ему приятно. Ему нравится находиться перед доминантом в позиции, нравится чувствовать власть и контроль над его разумом и телом. Он определенно готов, как бы сильно не боялся. — Сними с меня белье, — приказал Блейн, отпуская голову Курта. Сабмиссив послушно приблизился на коленях к доминанту. Невооруженным взглядом видно, как его тело бьет легкая дрожь, но он все равно намеревался выполнить приказ Блейна. Трусы оказались на полу и глаза Курта округлились, когда он впервые увидел полностью обнаженного Блейна, особенно некоторую его часть. — Доминант, могу ли я… — тихо рискнул заговорить Курт. Без разрешения доминанта! — Могу ли я попробовать его? — Нет, — строго ответил Блейн. И не потому, что не мечтал почувствовать губы сабмиссива на своем члене. Просто его состояние уже было критическим, а кончать так быстро в их первую сессию он не хотел. — Ты еще успеешь. Сейчас заберись обратно на кровать. В коленно-локтевую. И снова Курт послушно занял позицию, которую ему сказали. Блейн наблюдал за происходящим с безумным желанием, наслаждался каждой новой деталью, каждым движением сабмиссива. Он чуть-чуть помог ему устроиться удобнее, расставив пошире ноги. Таким образом Блейну открылся потрясающе-соблазнительный вид на киску Курта, которая уже истекала соками. Он забрался на кровать следом, располагаясь между разведенных ног, и опустил ладони на округлые ягодицы, сжимая их. А потом пальцами одной руки приблизился к вульве, размазывая по ней смазку, которой действительно было очень много. — Не сдерживай себя. Я хочу слышать твои стоны, — сказал Блейн, почти невесомо впервые прикасаясь к клитору, начиная по кругу массировать. И первый стон, который донесся до ушей доминанта, был таким сладким, полным невероятного желания, что он бы хотел слышать его как можно чаще. Хотел, чтобы Курт сходил с ума от желания, от контроля и мечт о быстром и крышесносном оргазме. Блейн ласкал клитор быстрыми и умелыми движениями, от которых сабмиссив начинал изнывать от желания: прогибался в спине словно кошка, вилял бедрами, издавал пошлые звуки и явно мечтал получить большего. И доминант это видел. Он и сам хотел поскорее заняться сексом с сексуальным и идеальным для него сабмиссивом, но для большего удовольствия обоих хотел подразнить, довести до иступления. — Такой хороший, — чуть ли не промурлыкал Блейн, убирая пальцы от клитора. — Так хочет доставить Доминанту удовольствие, да? — Да, мой Доминант, — голос Курта дрожал, но он знал, что нельзя молчать, когда его спрашивают. — И тебе так хочется, чтобы вот эту маленькую дырочку, — Андерсон дразнящими движениями прикасался ко входу Курта, — как следует растянул член. Правда? — Да, Доминант. — Расскажи мне, чего именно ты хочешь? — и неожиданно для Курта Блейн ввел в него палец. До ушей доминанта донесся нуждающийся стон, пока он сгибал и гладил парня изнутри, касаясь тех мест, о существовании которых сабмиссив даже не подозревал. — Я хочу доставить тебе удовольствие, Доминант, — еле слышно и чуть ли не срываясь на всхлипы и стоны, отвечал сабмиссив. — Хочу, чтобы я тебе понравился. Чтобы ты не пожалел, что выбрал меня. Хочу — ах! — стать лучшим для тебя, Доминант. Блейн осторожно добавил второй палец, который Курт уже принимал в себя с большим трудом. Девственная киска явно не привыкла к такому вторжению, поэтому сжала его так сильно, что сначала даже не было возможности вытащить пальцы. Однако несколько секунд и легкое прикосновение к клитору, заставили парня расслабиться. — Умница. Ты такая умница, Курт, — Блейн растягивал двумя пальцами киску, подготавливая ее к более серьезному вторжению. Смазка стекала по худым бедрам, и свободной рукой Блейн собирал капли и отправлял себе в рот, довольно мыча. — Я никогда не пожалею, что выбрал тебя. Еще несколько раз Блейн согнул в Курте пальцы, прежде чем вытащить с пошлым звуком и дать их облизать уже самому парню. Такое пошлое действие заводило Андерсона еще сильнее, от чего вставить член в киску захотелось с удвоенной силой. Блейн дразнил, заставлял сабмиссива желать его член еще сильнее. Хотел, чтобы потом, когда киска наконец-то примет его, Курт получил потрясающее удовольствие. Чтобы его первый раз запомнился не болью и унижением, как бывает с некоторыми сабмиссивами. Возможно, Блейн неправильный доминант, раз в первую очередь думает об удовольствии Курта. А, возможно, он просто действительно любит. Поудобнее расположившись позади Курта, Блейн погладил его по спине, едва ощутимо нажимая на поясницу, заставляя прогнуться как следует для более легкого проникновения. И Курт, как самый послушный сабмиссив, делал все, что от него требовали. Он словно настроился на одну волну с доминантом и читал его мысли, желая действительно стать самым для Блейна. Конечно же, Блейн не забыл про презерватив, который предварительно надел, и смазку, чтобы все действительно было комфортно. Головка члена прошлась по вульве и уперлась в дырочку. Осторожно и медленно, придерживая Курта за бедра, Блейн вошел в него. Ноги сабмиссива дрожали от волнения и напряжения, поэтому Андерсон следил, чтобы он не упал и не сделал себе слишком больно. Когда член погрузился в Курта почти наполовину, Блейн остановился. Надо было дать сабмиссиву время. Буквально несколько секунд, чтобы он перестал так сильно сжимать член. Блейн даже добавил лубрикант, чтобы помочь расслабиться. А потом вышел, оставляя внутри только головку, и вновь толкнулся в Курта, вырывая из груди громкий стон удовольствия. Именно этот ласкающий слух звук дал Андерсону понять, что с парнем все хорошо. Так что теперь Блейн мог спокойно трахать обожаемого сабмиссива в комфортном для обоих темпе. Андерсон определенно не был скорострелом. У него был неплохой сексуальный бэкграунд, знал, как держаться долго и заставлять сабмиссивов не кончать. Ему нравилось контролировать оргазм сабмиссива, видеть, как меняется выражение лица, пока он сдерживается. И он определенно хотел однажды попробовать провернуть такое и с Куртом, но спустя некоторое время после активных фрикций, оргазм накрыл его с головой. В этот момент он полностью вошел в Курта, заполняя презерватив спермой. С его губ, наверное, впервые за час сорвался довольный стон, однако он помнил, что сейчас должен думать больше о сабмиссиве, чем о своем удовольствии. Так что прежде, чем голова перестала соображать, он опустил руку между ног Курта, помогая и ему достигнуть первого «недевственного» оргазма. Спустя некоторое время они лежали в объятиях друг друга и переплели ноги, из-за чего казалось, будто они стали единым организмом. Им надо было одеваться, потому что в любой момент мог вернуться Берт, но они совершенно не думали об этом. Их волновало лишь то, что все прошло хорошо. — Не жалеешь, что решил довериться «самому сильному доминанту МакКинли»? — с улыбкой на губах спросил Блейн, пока Курт тыкался носом ему в шею. — Ни о чем не жалею, — чуть ли не промурчал Курт. — Но… Если ты сделаешь мне больно, Блейн, я ни за что тебя не прощу. Блейн знал, что Курт говорил не о физической боли. И он знал, что ответить ему на такую угрозу: — Я никогда не сделаю тебе больно…