Огни последних шапито

      Солнечный свет заливал просторную комнату золотым светом, играл бликами на полированном дереве книжных полок, искрил в золотисто-рыжих волосах молодой женщины, сидящей в глубоком кресле. Она подняла голову, склоненную над книгой, и прислушалась к возникшему в глубинах особняка шуму. За дверью послышался быстрый топот и смех, тяжелые деревянные створки резко распахнулись. - Мама!       Худенький остролицый мальчик радостно кинулся к женщине, с трудом удерживая длинную шпагу с позолоченной рукоятью. Он уткнулся лицом в мягкие складки светлого шелкового платья и довольно заулыбался, когда мать ласково погладила его по длинным медно-рыжим волосам. - Ах, вот ты где, баловник! - на пороге возник могучий широкоплечий мужчина, держащий точно такую же шпагу, как у мальчика. - А я уж думал, что ты струсил и сбежал с поединка! - он лукаво подмигнул мальчику. - Я не струсил! - мальчик гордо выпрямился и вскинул голову. - Я хотел показать маме, как я умею фехтовать! И я совсем не трус! - он исподлобья глянул на отца. - Ну, тогда сражайся! - мужчина встал в боевую стойку, его голос прогремел по всей комнате, медленно затихая под потолком.       Женщина замахала на него руками: - Тише, тише, Виктор! Прекрати пугать его: он же еще совсем маленький. Как тебе в голову пришло дать сыну настоящее оружие?! Ты ведешь себя как ребенок, - она устало вздохнула, но за напускной строгостью слышались смешливые нотки. - Но я уже совсем не маленький! - вмешался мальчик. - Мне уже целых семь лет. Посмотри сюда, мама, - он повертел пальцами небольшой фарфоровый наконечник на шпаге. - Мы никого не пораним, честное слово!       Женщина посмотрела на две пары умоляющих глаз и махнула рукой: мол, делайте что хотите. Мальчик, радостно подпрыгнув, встал напротив отца, пытаясь скопировать его стойку и приготовил шпагу. - Защищайся! - воскликнул мальчик и тут же бросился в атаку. Звонко запела сталь клинков, клацнули фарфоровые наконечники, столкнувшись друг с другом. Мальчик уверенно отражал удары отца и смахивал падающие на лицо волосы свободной рукой, его глаза пристально следили за движениями противника, ища слабое место.       Шаг. Поворот. Атака. Мальчик сделал резкий выпад, упав на одно колено, и радостно вскрикнул - кончик его шпаги уперся в стеганый нагрудник отца. - Я победил! - он вскочил на ноги, радостно вскинув шпагу над головой, и улыбнулся счастливо, но в то же время и устало. - Ого, да у нас в семье растет воин! - захохотал отец и, подхватив худенького сына на руки, закружил по комнате.       Женщина, с замиранием наблюдавшая за "дуэлью" испуганно подалась вперед, протянув руки навстречу мальчику, словно желая защитить его от падения. - Виктор, осторожно!       Отец бережно опустил мальчика на пол - тот подошел к матери и внимательно заглянул ей в глаза: - Не бойся, мама. Я никогда не упаду...

***

      За окнами особняка в темноте осеннего вечера шумел дождь. Он мягко стучал по крыше, шумел в кронах старого парка, навевая дремоту. В небольшой комнате, освещаемой пляшущим светом огня в камине, сидели мать и сын. Они любили такие уютные вечера, наполненные шорохом книжных страниц, покоем большого дома, приятной усталостью и особой вечерней тишиной.       Мальчик сидел за пианино, плавно касаясь каждой клавиши и внимательно вслушивался в дрожащие и замирающие в воздухе звуки. Он любовался каждым отдельным тоном, и в этой чуткой внимательности к частям будущей мелодии сказывались задатки артиста.       Внезапно он поднял голову от клавиш и вслушался в шорох дождя снаружи. Сквозь шум водяных струй мальчик различил рокот мощного мотора, стучащего, как живое сердце. Звук приближался.       Мальчик вскочил со своего места и влез на подоконник, вглядываясь в густую осеннюю темноту. Среди деревьев золотыми лучами метался свет фонарей, сновали людские фигуры, словно вырезанные из черного бархата. - Мама! - он обернулся к сидящей на софе женщине. - Что это?       Мать подошла к окну и близоруко сощурилась: перед домом стоял длинный, лаково-черный автомобиль отца. Прямо за рощей, словно по волшебству, вырастал огромный яркий шатёр, блестящий от дождя. - Нужно узнать, что твой отец задумал на этот раз.       В коридоре загрохотали тяжелые, уверенные шаги отца и другие - легкие и быстрые. Отец вошел в комнату в сопровождении высокого и худого человека, в черных брюках и растянутом сером свитере, во всей фигуре которого чувствовалась непонятная сила. Мальчик резко обернулся и встретился со спокойным и немного усталым взглядом темно-синих глаз незнакомца, на узком, как наконечник стрелы, лице. - А вот и мы! - провозгласил отец, указывая на своего спутника с таким видом, словно проделал чертовски сложный фокус. - Я вам рассказывал о своем старом друге, верно?       Женщина и мальчик отрицательно покачали головой. - Неужели забыл?! - отец растерялся. - Ну, ничего, это дело поправимое.       Он шумно уселся в кресло и подвинул его поближе к огню.       Тут незнакомец подал голос: - Это вполне в характере Виктора - не рассказывать о своих друзьях, а потом удивляться, что их никто не знает. Раз так, давайте познакомимся сами, - он открыто улыбнулся. Его неторопливый глубокий голос одновременно успокаивал и взывал доверие, располагал к себе.       Он поклонился матери и протянул руку мальчику: -Тед.       Мальчик сдержанно кивнул и вложил свою руку в узкую ладонь мужчины. - Мое имя Керро, - и с гордостью добавил: - Керро де Вега. - Вот как. Приятно познакомиться со столь юным аристократом.       Мальчик внимательно заглянул ему в лицо, проверяя, не смеется ли над ним новый знакомый, но Тед был абсолютно серьезен. - Расскажите о себе, - попросила мать. - Кто вы? - Я? - мужчина загадочно улыбнулся. - Я цирковой артист - мастер иллюзии.       Маленькому Керро показалось, что при этих словах в глазах Теда сверкнули яркие колдовские огоньки...

***

- Мне не нравится то, что Керро проводит с этим циркачом так много времени!       Мать стояла у открытого окна и смотрела, как две фигуры - маленькая и большая, шли по лугу к раскинутому на траве цирковому куполу. - Ну что за ерунда, дорогая?! - Виктор подошел и встал рядом с ней. - Тед мой хороший друг, он очень образованный и умный человек, многое знает, и мне кажется, что общение с ним пойдет на пользу мальчику. - Я не знаю, - женщина нервно стиснула белые тонкие пальцы. - Мне все время кажется, что он забирает Керро от нас.

***

      Едва ступив под прохладную тень шатра, мальчик как-то неуловимо изменился. Керро с восторгом озирался по сторонам, жадно втягивал в себя воздух, пропитанный особенными, ни на что не похожими запахами, старался прикоснуться к каждому предмету, почувствовать его кончиками пальцев. Обычно сдержанный в присутствии чужих людей, с трудом привыкающий к новым знакомым, мальчик крепко цеплялся за руку своего проводника, как-то разом вписав его в круг своих друзей.       Керро нравилось здесь решительно все, но больше всего его манил загадочно светлеющий в полутьме круг манежа. - Хочешь выйти на арену? - мягкий голос Теда вторгся в нахлынувшие на мальчика впечатления. - Да! - мальчик с трудом выдохнул, как завороженный, смотря на манящий светлый круг широко распахнутыми глазами.       Тед легонько подтолкнул его в спину, и Керро, сделав два неуверенных шага, прикоснулся к ярко-красному барьеру. Он замер в нерешительности, но потом, дерзко тряхнув головой, одним махом перемахнул через заветную черту.       Керро остановился в центре манежа и замер, задрав побледневшее лицо к необъятной высоте купола. Тед напряженно подался вперед с беспокойством и любопытством наблюдая за странным выражением острого мальчишеского лица. Мальчик тяжело дышал, с шумом выдыхая горячий воздух, длинные ресницы нервно подрагивали в такт дыханию. Он видел что-то сквозь опущенные веки, слышал доступные лишь ему звуки.       Тед беспокойно нахмурился, но внезапно лицо его посветлело, на губах появилась таинственная улыбка - он догадался...       Из-за яркого света софитов зрительный зал кажется погруженным в зыбкую полутьму. И оттуда, из этого таинственного мрака звучит гром аплодисментов, как гулкое биение сердца, как шум далекого моря. Он стоит в самом центре этого шума и жадно впитывает в себя это бурное кипение жизни - каждой клеткой, каждым напряженным до предела нервом. Он отдает всего себя зрителям, свой талант и эмоции, и эти аплодисменты - высшая награда. Он уходит за кулисы, а манеж заполняется новыми артистами. Он забирается в самые недра цирка, но все равно незримо присутствует в центре арены, словно в центре гигантского кипящего водоворота. Вокруг него кружатся лица людей: большие и маленькие, в гриме и без, смеющиеся, плачущие, строящие гримасы. Словно в диковинном вальсе вертятся гибкие стройные фигуры в ярких костюмах: они извиваются, взлетают в воздух, переплетаясь между собой, складываясь в причудливый кружевной узор. Он знает цирк, как свои пять пальцев, он дышит цирком, он чувствует его.       Он и есть цирк.       Мальчик наконец открыл глаза и растерянно осмотрелся по сторонам, словно впервые видя все, что его окружало. Керро встретился радостно горящими глазами с Тедом, и они молча кивнули друг другу, понимая все без слов...