Глава 7
27 мая 2015 г., 10:40
Керро семь лет.
Он сидит в круге манежа и, чуть наклонив голову, внимательно слушает ровный и неторопливый голос Теда. На тщательно выглаженные черные брючки налипли опилки и песок, но мальчик совсем не замечает этого.
Тед меряет широким неторопливым шагом манеж и, заложив руки за спину, говорит, говорит, говорит...
- Цирк - это маленькая вселенная, где все - игра, но все играют по честному. А наш цирк - это нечто совсем особенное. Это магия нового уровня: сплетение театра, хореографии, пластики и волшебства.
Керро немного отвлекся, вспомнив недавний поход с матерью в театр: ряды бархатных кресел, позолоту и лепнину. Тед опустился на корточки и заглянул мальчику в глаза:
- Ты все понял?
- Да, - Керро кивнул. - Только когда я смогу учиться по-настоящему?
- А ты уже учишься, - в глазах Теда сверкнули веселые искорки. - Пока что ты сам не подозреваешь о том, как много ты знаешь о цирке. Это не измеряется количеством прочитанных книг и числом выступлений. Это дается с рождения.
- Как это? - мальчик задумчиво нахмурился, пытаясь понять слова учителя. Ему ужасно нравилось, что Тед говорит с ним как со взрослым, но Керро не всегда удавалось до конца понять его речь, словно пропитанную какой-то особой магией слов.
- Хм, - учитель потер подбородок и уселся поудобнее. - Я попробую объяснить тебе, но тут все не так просто. Есть такие люди, которые даже ни разу не побывав в цирке, чувствуют рядом с собой, в себе, его настроение, атмосферу. Они сами могут и не знать об этом, но едва такой человек попадет в цирк, он понимает, что вся его жизнь связана с цирковой вселенной. Ты помнишь свой первый выход на манеж?
- Конечно! - глаза мальчика восторженно загорелись. Еще бы! Как он может забыть этот светлый круг и все то, что тогда видел только он!
- Я знаю, что ты видел, - словно прочитав его мысли, Тед понимающе кивнул. - Со мной когда-то было то же самое. Таких людей называют "абсолютными" артистами, и сейчас уже не разобрать, кто впервые придумал это название. "Абсолютные" разбираются во всех цирковых профессиях, они очень артистичны и где-то на подсознательном уровне чувствуют, что и как нужно сделать, чтобы превратить обычное развлечение в магию и высокое искусство, - Тед чуть виновато улыбнулся. - Я совсем тебя запутал, да?
Керро отрицательно помотал головой. В его голове, как кусочки мозаики, становилось на место все, что рассказал ему Тед. Его размышления прервали тяжелые уверенные шаги в полутьме зала. Керро встрепенулся.
Ласковая широкая ладонь опустилась ему на плечо, мальчик прижался к отцу и замурлыкал от удовольствия.
- Ах, вот ты где! Мы уже с ног сбились тебя искать! - сильный и звучный голос отца эхом прокатился под высоким куполом.
Керро уткнулся лицом в широкое крепкое плечо и что-то неразборчиво пробормотал.
- Он тебя не слишком заболтал, а? - отец подмигнул Теду.
- Ну что ты, Виктор! Наоборот, твой сын очень внимательный слушатель, - иллюзионист переглянулся с Керро. - Только вот дома он совсем перестал бывать.
- Ах так! - отец в шутливом гневе сдвинул густые брови. - Все, арест! Под замок, на хлеб и воду!
Он вскочил, сгреб мальчика в охапку и потащил к выходу. Керро, болтая ногами в воздухе и счастливо улыбаясь, обернулся и помахал Теду рукой.
Иллюзионист поднял узкую ладонь в ответном жесте. Он знал, что через полчаса мальчик, наскоро пообедав, снова примчится к манящему его миру под полосатым куполом.
***
После того, как Керро с отцом скрылись из виду, Тед не спеша встал и подошел к занавесу, отделявшему манеж от закулисья. В просвете между складок тяжелой ткани виднелась чья-то фигура. - В чем дело? - Тед наклонился поближе к занавесу. С другой стороны послышался мягкий голос. - Странный он, этот мальчик. Что ты думаешь о нем? - Он еще не подозревает, насколько крепко связан с цирком, но я не вижу в нем ничего странного. В характере Керро причудливо сочетаются утонченная холодность и аристократичность матери и горячая кровь отца. Уже сейчас в нем сказываются задатки прирожденного артиста. Занавес колыхнулся. В неясном полумраке мелькнули платиновые волосы, блеснула золотая нить вышитого жилета. Послышался тихий смех. - И все-таки он очень-очень странный...***
Керро растет. Тед учит его всему, что знает сам, но временами ему кажется, что мальчик знает гораздо больше него. Он водит Керро по искусственной и необъятной цирковой империи. Мальчик схватывает все на лету, и когда он приходит, Тед чувствует, как цирк вокруг него вибрирует и трепещет, словно бабочка, пойманная в гигантский сачок. Конечно цирку приходится гастролировать, и время от времени Тед и его артисты покидают поместье, и никто никогда не знает, где появится цирк в следующий раз. Каждый раз Керро терпеливо ждет их возвращения. Его разлука с цирком ощущается болезненно остро.***
Керро тринадцать. Свинцово-серое небо низко нависло над поместьем. Он стоял неподалеку от старого парка, где так часто играл с отцом. Все его чувства обострились до предела, кажется, что время вокруг него замерло. Керро окутывали запахи дождя, сырой земли; приторно-сладкий навязчивый аромат лилий. Черный бархат его костюма промок от воды, серебряные пуговицы тускло отсвечивали в лужах, волосы потемнели и слиплись, мокрыми прядями спадали на лоб и опущенные плечи. Внезапно он вспомнил, что мать, отмечая его сильную привязанность к отцу, шутливо звала его "папин мальчик". "Папин мальчик"... Керро медленно-медленно протянул руку вперед. Тонкие нервные пальцы дрожали, но он совсем не чувствовал холода. Рука наконец коснулась чего-то твердого и холодного, и мальчик открыл крепко зажмуренные глаза. Белая мраморная плита блестела от стекающих по ней потоков дождя, стекающих по врезанному в гладкий камень овальному медальону. Из этой рамки на него, широко улыбаясь, смотрел отец. В этот момент весь мир рухнул на плечи Керро, и только теперь он понял, что произошло. Холодный камень, одиночество, смерть... Все это так не вяжется шумным, улыбчивым сильным образом отца. - Нет! - в ушах зазвенело от чьего-то крика, и он с трудом понял, что кричит он сам. Керро сорвался на безумный бег прочь, прочь от холодной плиты, от душной навязчивой вони лилий, от фигуры матери, с ног до головы закутанной в черное. Он не знал, куда бежит и не видел дороги, дождь хлестал по щекам, холодными пальцами забираясь под воротник. Темный дремучий страх, страх смерти накрыл его с головой, сковал сердце стальным обручем. Керро споткнулся и рухнул лицом в примятую дождем траву, совсем не чувствуя боли. Когда он поднял голову, то увидел, что лежит в круге, который оставил после себя уехавший цирк. Слезы жгли глаза, он судорожно вцепился пальцами в землю, словно боясь провалиться сквозь нее в вечную темноту.***
Его нашли несколько часов спустя, когда над садом сгустились осенние сумерки. Среди темных силуэтов деревьев мелькал свет фонарей, слышались встревоженные голоса слуг, но Керро не видел и не слышал их. Мальчик лежал на траве, продрогший до костей, в глубоком обмороке. Чьи-то сильные руки бережно подняли его и понесли. Он неосознанно схватился за траву и, когда его оторвали от земли, в стиснутых кулаках Керро остались крепко зажатые вырванные стебли. Его осторожно переодели и уложили в кровать. Он так и не открыл глаз и всю ночь пролежал как мертвый. Утром дверь в его спальню распахнулась, как от порыва сильного ветра, и в комнату, раздвинув плечами толпящихся слуг ворвался Тед. Его усталое лицо низко склонилось над мальчиком, и последнее, что Керро успел запомнить - это тревожный взгляд темно-синих глаз. В этот же миг крепкий, спокойный сон, без сновидений подхватил его и унес далеко-далеко...***
Музыка обрывается, последняя нота зависает в воздухе, слабо замирая в высоте купола. Стройный юноша на арене отвешивает пустому зрительному залу изящный гибкий поклон и профессионально встает в комплимент. Он замирает неподвижной статуей и лишь подойдя поближе можно заметить, как от частого горячего дыхания трепещут ресницы, а на висках выступили мелкие бисеринки пота. Тишину нарушают неспешные хлопки аплодисментов, юноша открывает глаза и вопросительно смотрит на стоящего за барьером Теда. Учитель довольно кивает, в уголках смеющихся глаз притаились лукавые морщинки. - Отлично, мой мальчик! Очень хорошо, - он опускается на кресло в переднем ряду зрительного зала и делает приглашающий жест рукой. - Садись, тебе давно пора отдохнуть. Керро тяжело падает в соседнее кресло и устало прикрывает глаза. Пока он не видит, Тед достает платок и вытирает с лица пот - каждое движение своего ученика он чувствует как свое собственное, и усталость Керро - его усталость. Юноша открыл глаза и тряхнул длинными медно-рыжими волосами, спадающими ему на плечи. В этом высоком худощавом подростке, с пристальным и не по возрасту серьезным взглядом янтарных глаз сложно признать того самого мальчика, который, заливисто хохоча, устраивал шуточные дуэли на шпагах и катался на широких плечах отца. - Ты делаешь большие успехи, Керро, но... - Тед задумчиво наморщил лоб. - Ты слишком выматываешь себя, выкладываешься по полной на каждой репетиции, принимаешь все слишком близко к сердцу. Я боюсь, что ты слишком быстро перегоришь. Тебе нужно научиться соблюдать баланс между самоотдачей и полным самоотречением. Керро удивленно поднял глаза на учителя: - Разве можно выступать иначе? Без чувств, без эмоций, без отдачи? - Я говорю не об этом, - Тед сцепил пальцы рук и уставился куда-то вдаль. - Это все сложно объяснить, но я попробую. "Абсолютные" артисты всегда выступают так, словно в последний раз, отдают всего себя, всю свою душу зрителям и цирку. Но невозможно раз за разом отдавать что-то, ничего не получая взамен. Удовлетворение от хорошо проделанной работы, радость публики - это здорово, но этого мало, чтобы поддерживать "абсолютного". Ты меня слушаешь? Керро кивнул, его бледное сосредоточенное лицо слабо белело в полутьме зала. - Так вот, - Тед облизнул пересохшие губы, сбираясь с мыслями. - Скажи мне, по-твоему, что способно давать новые силы, возвращать надежду, вдохновлять и приносить мир в душу "абсолютных"? Керро на секунду задумался: - Другие люди? - он вопросительно взглянул на учителя. - Верно, - Тед удовлетворенно кивнул. - Это своеобразный якорь, который будет держать тебя и не даст сорваться в открытое море. Цирковая семья, верные друзья и, конечно, те, кого мы любим. Он исподтишка посмотрел на ученика и удивленно вскинул брови: Керро сидел, судорожно сжав кулаки и крепко стиснув губы, глаза сталью сверкали из-под сдвинутых бровей. - Нет, - с трудом выдавил он. - Люди, которых любишь, могут исчезнуть, предать... умереть. Я справлюсь сам. У меня никогда не будет того, что может причинить мне боль. Я справлюсь сам. - Но это невозможно, ты измучаешь себя! - Тед попытался коснуться руки юноши, но тот резко вскочил на ноги и отпрянул в сторону. Из глубины зала вновь послышался его упрямый, звенящий от напряжения, голос. - Нет! На людей нельзя полагаться! Нельзя верить! Я все сделаю сам, я смогу! Тед хотел остановить его, успокоить, но Керро круто развернулся и бросился прочь, куда-то в темные недра цирка.***
Глубокой ночью Тед все еще не спит. Что-то тревожит его, не дает заснуть, и он отправляется бродить по коридорам спящего цирка, полного ночных видений и шорохов. Он медленно бредет, погруженный в собственные мысли, и вздрагивает от неожиданности, когда натыкается на Керро, клубком свернувшегося на груде брезента. - Почему ты не дома? - Тед присел на край брезента и положил руку на плечо ученика, которого била крупная дрожь - тонкая рубашка промокла до нитки, и юноша стучал зубами от ночного холода. - Дома пусто. Мать уже давно ничего не интересует, а слуги только путаются под ногами. Там... - Керро помолчал, подбирая нужное слово. - Тревожно. Как-то неуютно, неспокойно... Я к тебе не пошел, потому что утром... ну, не сдержался, прости меня. - Да ладно, забыли. Возможно, я сам виноват, что слишком сильно давил на тебя. Но это же не повод лежать здесь и мерзнуть, верно? - Мне не холодно! - упрямо вскинулся Керро. - Да-да, а зубами ты стучишь просто так, для развлечения, - Тед усмехнулся и поднялся на ноги, отряхивая пыль с брюк. - Идем уже, бунтарь. Уголки губ Керро дрогнули, складываясь в легкую, чуть застенчивую улыбку. Он вскочил, одним гибким плавным движением, отдернул прилипшую к спине рубашку и побежал вслед за учителем, который уже ждал его в конце коридора, наполненного шорохом их шагов и смутным мельканием ночных теней.***
Тед вошел в тихую комнату на втором этаже особняка, обдумывая свои слова перед предстоящим разговором. Комната поразила его своей гнетущей тяжелой атмосферой. Сразу вспомнились недавние слова Керро: Там... Тревожно. Как-то неуютно, неспокойно... Солнечные лучи не проникали в комнату: окна были сплошь завешаны тяжелыми черными шторами. Света нет, только пляшущий в камине живой огонь освещает стены и истончившуюся сухую фигуру в высоком кресле. Мать Керро сидела у камина, закутанная в черную шаль. Несмотря на то, что после смерти мужа прошло два года, она так и не сняла траур. Её бледное восковое лицо повернулось к Теду, но некогда прекрасные серые глаза были устремлены куда-то в себя. Тед не смог сдержать нервной дрожи: во что превратилась красивая цветущая женщина, потеряв супруга! Он вежливо поклонился, но женщина никак не отреагировала. - Я пришел поговорить о вашем сыне. В последнее время он сам не свой, и мне кажется, что перемена обстановки пойдет ему на пользу. Разумеется, я не могу увести его без вашего согласия, и поэтому я здесь. Он замолчал, давая женщине возможность подумать. Действительно, в последнее время Керро изменился, как внешне, так и внутренне. Он выглядит старше. Исчезли последние следы юношеской мягкости, нежный овал лица как будто сточили. Лицо стало жестче. В душе Керро тоже что-то происходило и уже не первый год. Тед не сразу заметил эти перемены, списав все на переживания после смерти отца, но потом он понял, что все не так просто, как кажется. Его природная живость все больше подавлялась и временами проявлялась резкими нервными порывами. Мальчик с годами все меньше говорил и все реже улыбался... - Вы обдумали мое предложение? - Тед внимательно всмотрелся в лишенное всяких эмоций лицо женщины. - Если вы согласны, то я увезу мальчика сегодня же. Какое-то время она не реагировала на его слова, но вот голова наклонилась в беззвучном кивке, сухая рука, похожая на птичью лапу, шевельнулась, словно отмахиваясь от надоевшего посетителя. Тед сухо поклонился и вышел из комнаты. Этой же ночью цирк отправился на очередные гастроли, в неизвестном направлении. Керро уехал вместе с ним.***
Целую неделю после похорон матери Керро не появлялся в цирке. Тед не звал его и не приходил сам, позволяя юноше в одиночку пережить утрату. На восьмой день он появился на пороге кабинета своего учителя. Керро похудел, сильнее обозначились скулы, с плеч струился черный бархатный плащ, отороченный белоснежным шелком. - Я хочу остаться в цирке, - он прямо и пристально взглянул на учителя. - Навсегда. Тед тяжело вздохнул и стиснул руками край письменного стола. Он знал, что когда-нибудь этот день наступит, но пытался как можно дольше оттянуть этот момент. Наконец он тихо заговорил: - Обдумай все еще раз, мой мальчик. Ты хочешь променять все, что досталось тебе от родителей на бродячую жизнь и постоянный непрерывный труд артиста. Сейчас ты влюблен в цирк, но может наступить такой день, когда ты захочешь вернуться к прежней жизни. Взвесь все ещё раз. Керро гордо выпрямился, вздернул упрямый отцовский подбородок. - Я, Керро де Вега, сын своих родителей, единственный наследник и последний представитель рода! Я принял решение и готов нести ответственность за его последствия. Если я передумаю, то всегда смогу повернуть обратно. Я знаю на что иду, - в его голосе проскользнули твердые упрямые нотки, хорошо знакомые Теду по речи Виктора. Тед встал из-за стола и тяжелой шаркающей походкой подошел к ученику, положил руки ему на плечи и заглянул в глаза юноше. - Прости меня, мой мальчик, но я не все тебе рассказал, - он перевел дыхание и снова заговорил. - Если "абсолютный" артист решит связать свою жизнь с цирком, то это навсегда. И как бы тебе не хотелось, повернуть обратно ты уже не сможешь. Никогда. Я говорю это сейчас, чтобы ты мог сделать выбор и решить, как жить дальше. Если ты выберешь цирк — он поселится внутри тебя, — Тед сжал плечи ученика, словно донести до него всю важность этого решения. — Ты будешь связан с ним неразрывно. Время от времени его можно будет покинуть, но ненадолго. Я не уверен, сможешь ли ты когда-нибудь передать его кому-то еще. Цирк станет твоим. Навечно. Тед устало отстранился и отошел на шаг, украдкой вытирая пот со лба. Керро молчал. Он уже знал, каким будет его ответ. Этот выбор был сделан им еще в семь лет, когда он впервые вышел на манеж. Он выбрал цирк...
