Кусай

— Что ж ты так испугалась, милая, — уткнувшись мне в плечо бубнит он, все так же поглаживая попу. — Глупая шутка, согласен, — просовывает у меня под рукой свою и подносит к моему лицу, что я могу дотянуться до его пальцев, — останови, если я зайду слишком далеко, — невысказанное «кусай» повисло в воздухе, но я и так знаю, что надо делать. До руки его почти не составляет труда дотянуться, я облизываю средний палец, аккуратно обхватываю губами на две фаланги, стараясь не задеть зубами, и посасываю, будто это настоящий член. Кожу на плече опаляет дыхание, а бок почти до боли сжимают пальцы. Я все-таки прикусываю его… И мне на ягодицу опускается первый шлепок. Я сильнее кусаю и получаю еще более сильный шлепок, но уже по бедру. Из груди вырывается всхлип, за ним следует еще один удар слабее по животу. — Не прекращай сосать, — сквозь пелену прорывается в сознание одна единственная мысль. Пока я ее осознаю, пальцы опускаются уже выше пупка, и я едва не раскрываю рот. Лишь бы не заметил… — И? Чего ждем? — очередной шлепок, но уже по другой ягодице. Преодолевая стон, продолжаю сосать, как и было велено. А внизу живота медленно, но верно вновь расплывается тепло. Рука опускается на грудь, нащупывает сосок и выкручивает почти до боли. — Ммм!.. — мне больно, но в пределах допустимого. Хочется повернуться к нему и взглянуть в глаза, но мне нельзя выпускать этот проклятый палец. Я еще сильнее втягиваю в рот, намекая на минет, но он непреклонен и только выкручивает сосок. Кожа горит от его рук, я хочу большего. — Отставь попу назад, ноги шире поставь, — выполняю, не без облегчения отмечая, что соски мои оставили в покое. Пока что. Он в сторону немного отходит, но средний палец так и остается на месте, даже сильнее мне его толкает в рот, чтобы не отвлекалась. — Молодец. Еще хочешь? — я киваю. — Отлично. По голосу слышу, что доволен моей работой. Он вставляет следующий и уже сам задает темп. Мне остается только успевать в такт двигать головой его движениям и не сбиваться. — Не молчи, я хочу тебя слышать, — я начинаю тихо постанывать. Причем натурально, не закрывать рот долгое время сложно. Мне и больно, и хорошо, стоны пусть и тихие, но получаются настолько пошлыми, что очень все это походит на порно. Он вдруг продолжает свою экзекуцию со шлепками. Очередной шлепок опускается аккурат на попу, прямо посредине. С расставленными в стороны ногами, абсолютно голая, да еще и с пальцами во рту… Еще. Коленки опять подрагивают, как и прочие части тела тоже… Хотя под ударами легче маскировать дрожь, он все равно это замечает. И заталкивает пальцы еще глубже в рот, прижимая язык и едва не вызывая рвотный рефлекс. Желудок сводит судорогой… И это тоже не остается незамеченным. — Только попробуй! — он поглаживает мой анус, заставляя сбиться с ритма, губами касается плеча в попытке успокоить. — Лучше расслабься, легче же будет. Достала эта твоя забота, бесит. Меня уже не от возбуждения трясет, а от негодования. Если играешь, то играй до конца, а не так, словно в первый раз доминируешь. Я хочу боли, подчиняться, едва ли не унижаться, забота вообще ни за каким чертом не сдалась. Ведь и так знаешь, что можно, а что нельзя. Весь месяц вспоминала по ночам, как связывал руки и ноги и заставлял молить о сексе. Или хотя бы о прикосновении. Куда эта властность делась? Я хочу принадлежать, а не играть, и то понарошку. Когда же ты поймешь это?.. Я выплевываю его пальцы и… А ничего дальше не делаю, так как он голову мою с силой вжимает в стену. Да сильно так. — И что это сейчас было? — вкрадчивый шепот над ухом пугает. Я пытаюсь пошевелиться, но голову только сильнее вжимает в стену, отчего шиплю. — Я помню о твоей нелюбви к заботе в наших играх. Но это тоже наказание, — наклонившись к голове и убрав с нее руку, кусает мочку уха. Больно, очень больно. Она острая, что хочется заорать, эта боль. Но это ничто в сравнении с моральным удовлетворением, которое приходит вместе с его словами. И пальцем, мучительно медленно проникающим в анус. На самом деле я не боюсь анального секса, просто оргазм приходит до обидного слишком быстро. Мне даже не больно почти. — Еще… — я всхлипываю тихо, подаваясь назад в попытке насадиться сильнее, но мой маневр предупреждают. Как была вставлена одна фаланга, так и осталась. — Разбежалась, заслужи сначала, — фыркает мне в затылок и прижимается к спине, освобождая анал. — Развернись и сядь на корточки, широко разведя ноги, — я выполняю, втайне радуясь предстоящему событию. Мышцы опять затекли, но это мелочи. — Давай, ты знаешь, что делать, — бормочет у меня над головой мой хозяин. И опять чувство «де жавю». Точно в такой позе, только еще и с распоркой между бедер, я сижу перед ним, а передо мной член, который мне предстоит взять настолько, насколько смогу. Дрожащими руками стягиваю трусы, тут же начинаю поглаживать ствол. Тишина. Целую около самого основания, почти в яички. Тоже тишина. Целую головку, пока не убирая с нее тонкую кожицу. И тут-то до меня доносится первый вздох. Я опять чувствую в своих руках власть над его телом, меня опьяняет мысль, что мне оказано такое доверие — я имею право сделать минет. И сделаю это по высшему разряду… Хотя в темноте очень сложно разглядеть что да как, мне все равно не составляет труда безошибочно угадывать, где находятся вены. Я слишком часто это делала. Холодный пол обжигает ступни, контрастируя с теплом, находящимся у меня в руках. Желание почувствовать его в себе сильное, раздвинутые ноги этому способствуют, а я даже не могу опустить руку и помочь себе. Повторно целую головку и беру ствол в руку. Раскрываю рот и касаюсь кончиком языка… — Или ты нормально сосешь, или я тебя в рот оттрахаю, — нетерпеливо рычит над моей головой, подрагивая от растущего возбуждения. Всегда оставалось загадкой, как ему удается сдерживать его? Обхватываю головку целиком, она еле помещается во рту, но я все равно поглаживаю языком нежную кожицу. До ушей доносится очередной вздох, и рука ложится мне на затылок в немом обещании неизвестно чего. То ли я что-то не так сделала, то ли наоборот — очень правильно втянула член. — Оттрахай меня, — шепот тихий, я даже не сразу понимаю, что это мои слова, я вообще-то не собиралась их говорить. Но он их прекрасно расслышал. И у меня колени немного дрожат от его многообещающих поглаживаний по голове. — Ну же! — я возвращаюсь к члену и чувствую первый толчок. За волосы оттягивает меня назад, чтобы в глаза посмотрела. Как будто в темноте можно что-то разглядеть. Второй — хриплое дыхание над моей головой и содрогающийся от спазма желудок. Третий — глотка все шире раскрывается, я почти полностью подавляю рвотный рефлекс, что кажется невероятным. Четвертый — мой всхлип раздается где-то в горле, а губы касаются яичек. Это мой предел, толчки хоть и редкие, но мощные… Пятый — судорогой сводит уже мой рот, давно же я не раскрывала его так широко. Шестой — я пробую шевельнуть языком, но могу его только приподнять и погладить ствол снизу. На что он реагирует мгновенно. Седьмой — мой стон застревает в горле, так как член так и остается у меня в глотке. Мне становится трудно дышать, но зубы смыкать нельзя, головой дергать тоже. А он все держит мое лицо около своего паха, натужно дыша. Через несколько секунд он все-таки отпускает мои волосы и дает мне немного свободы. Я выпускаю изо рта абсолютно твердый, налившийся кровью член. Мое сбитое дыхание, кажется, его совершенно не беспокоит. А я еще хочу, только уже не в… — И чего мы ждем? — власть, я чувствую власть в его голосе, и я хочу ей подчиняться. Я опять тянусь к пенису, но тот «летит» мне навстречу и глухо шлепается об щеку. — Встань. Ноги дрожат, хочется лечь и уснуть, но приказ занозой застрял в мозгу и выкинуть его оттуда не получается. Еще и руки трясутся. И мне плевать на его непоследовательность действий, голова вообще кругом идет, я устала, а впереди еще столько приключений… Ох, блин. — Ты молодец, — он убирает со лба прядь, гладит щеку. Неосознанно следую за ладонью в поисках ласки, но опять слышу, — вставай, — уже более настойчивое. Неожиданно сильные руки подхватывают меня и подтягивают вверх. Сколько можно так пугаться неожиданностей, сама же просила быть строже со мной, и сама же меняю свои решения. Мне вдруг хочется, чтобы он меня наказал, не кто-то, а именно мой хозяин. И я уже даже свыклась с этой мыслью — у меня есть хозяин. Я ощущаю необходимость быть наказанной. Устало привалившись к стене, прошу как можно более спокойным голосом: — Накажи меня, — в ответ тишина. Тогда я поясняю, вглядываясь в неясные очертания лица. — Я заслуживаю наказание. За свое плохое поведение, за неподобающие мысли. За тот побег месяц назад…