Династия

      Улыбка расползалась по лицу Таркина, наблюдавшего, как Вейдер идет через стыковочный отсек к своему шаттлу. Медтехник, ранее проинформировавший его о наличии у Вейдера ребёнка, только что сообщил ему, что мальчика перевели в шаттл, замаскировав под техника.       Когда Вейдер поднялся по трапу в свой шаттл, Таркин почувствовал,как его пронзило странное ощущение. Это был вкус победы. Но раньше он никогда не был столь полным, столь... всеобъемлющим.       Конечно, он время от времени побеждал Вейдера. Но не так, нет. Скоро он будет не только единственным победителем Альянса и докажет правильность своей доктрины. Он хотел выиграть свою, личную борьбу за власть. Если убрать Вейдера с пути, шансы когда-нибудь попасть на галактический трон значительно вырастут.       Все, что ему надо будет делать после смещения Вейдера, это приглядывать за другими гранд-моффами и гранд-адмиралами и наносить удар до того, как кто-нибудь станет серьёзной угрозой или конкурентом. Он был почти у цели. Еще пару дней, и он вернётся на Корускант, а потом Вейдер пожалеет, что у него родился сын.       Таркин стер с лица все эмоции, обернулся, сделав знак офицеру подойти к нему. «Свяжитесь с коммандером Грибли из медицинской службы, - приказал гранд-мофф, - Пусть он немедленно явится в мой кабинет».       Не дожидаясь ответа, Таркин вышел из диспетчерской и направился обратно в свой кабинет. Теперь, когда Вейдер улетел, он мог «позаботиться» о враче, который оставил его в неведении относительно истинной личности пойманного повстанца. После этого он переместит Звезду Смерти прямо к Явину IV, вероятному местонахождению базы повстанцев, ведь именно к нему ушел корабль с принцессой. Убедившись, что никого не вокруг нет, Таркин позволил себе победоносно улыбнуться.       Гаррет, раздумывая, расхаживал около комнаты Вейдера на борту шаттла. Скайуокер абсолютно не хотел сообщать никому о травмах на спине, даже собственному отцу. Тем не менее он знал, что его задача - проинформировать Тёмного Лорда об ужасном состоянии его сына, ведь он работал на него, а не на молодого человека.       Но он будет вынужден делить комнату с ним ближайшие несколько ночей. Гаррет видел, на что способен Скайуокер в ярости, и совершенно не желал увидеть это снова. И какими сходными с вейдеровскими способностями обладает юноша, что позволило ему сделать то, что он сделал? Силой, как называет это лорд.       Да, он знал, что работать на лорда было непросто и временами очень опасно, если не сказать смертельно... До сих пор, однако, он не только был жив, но и сильно поднялся в доверии у Темного Лорда, насколько, конечно, это возможно. Но провал с этим так называемым заданием может всё испортить.       Решение было принято за него Вейдером, подошедшим к нему незаметно для задумавшегося офицера.       — Он на борту, готов к перелёту? — уточнил Вейдер, уловив вздох адъютанта.       — Да, милорд, — ответил Гаррет и запнулся.       — Что ещё? — потребовал Вейдер, ощутив заминку.       — Ваш сын, — произнёс Гаррет и, запинаясь, продолжил, — когда он переодевался… Я…эээ…       — Вы что?       — Я заметил, что его рубашка запачкана кровью, — сказал Гаррет, — это похоже на пять ран на спине в дополнение к ожогу от бластера на ноге. Одна из пяти — не зажившая из-за воспаления.       — Раны на спине, — медленно повторил Вейдер. — От чего?       — Он утверждает, что упал недавно при скалолазании. Тем не менее, я не поверил ему, и он угрожал мне, когда я сказал, что должен проинформировать вас, — сказал Гаррет, зная, что лучше будет выложить всё сразу и полностью. — Причиной моего недоверия ему были порезы на ребрах, также полученные якобы при падении… Я бы сказал, что они были нанесены кнутом. Старые шрамы на его спине говорят, что его пороли регулярно.       Вейдер застыл на месте, услышав это. «Пороли кнутом!» Его губы искривились от ярости при этой мысли. Кто-то осмелился тронуть его сына!       — Скажи пилотам взлетать как можно скорее, — прошипел главнокомандующий и стремительным шагом направился вниз по коридору.       Гаррет вздохнул и направился в кабину. Скайуокер придёт в бешенство, но что ему оставалось делать?       Гаррет протиснулся между двумя пилотами, проводившими предстартовую подготовку.       — Вэн, Харроу, вылетаем, как только вы будете готовы.       — Конечно, — ответил Вэн, бывалый пилот с уже тронутыми сединой волосами. Он летал на шаттлах годами, и был закреплен за лордом Вейдером последние пять лет, — слышал, у нас пассажир. Бурк сказал, мы будем делить комнату.       — Да, — сказал Гаррет, не желая делиться большим.       Дарт Вейдер вошел в маленькую каюту и увеличил уровень освещения; взгляд мгновенно остановился на спящем сыне.       Мальчик проснулся и резко сел на краю койки. Вейдер почувствовал его привычное опасение и мысленно заворчал. Его появление было воспринято как угроза; Люк опасался буквально всего. Когда мальчик понял, кто стоит в его комнате, он слегка расслабился. Ярость заполнила Дарта Вейдера. Мальчик боится Лорда Ситхов меньше, чем своих прежних опекунов? Что они делали с его сыном?       Юноша начал вставать, несмотря на боль в ноге и спине. Ситх махнул ему не дёргаться.       — Сиди, — прорычал Вейдер. — Мне сообщили о твоих ранах.       Вейдер посмотрел на юношу, стиснувшего челюсти. Легко ощущалось, что тот испытывает стыд и злость. Руки слегка дрожали от бушующей внутри него ярости. Вейдер молча смотрел, как Люк старается подавить свои эмоции. Интересно... этот гнев может очень пригодиться во время будущих тренировок.       Люк сделал глубокий вдох:       — Я упал во время скалолазания.       Вейдер был слегка ошеломлен. Мальчишка лгал ему? Он повторил:       — Это было не мое предположение.       Глаза юноши сузились.       — Черт, Гаррет, — прошипел он.       «Гаррет? —подумал Вейдер, - А, мой лейтенант». Вслух же ответил:       — Он мой офицер. Он должен информировать меня обо всем интересующем.       — Это не ваше дело, — отрезал мальчик.       — Не мое дело? — прорычал Вейдер в бешенстве. — Это мое дело. Я хочу знать, что с тобой произошло.       — Ничего не произошло, — ответил мальчик с каменным лицом.       — Не лги мне. Я это чувствую, — Вейдер отступил назад и выругался про себя, когда Люк вздрогнул; он ожидал наказания.       Вейдер постарался зайти с другой стороны: —Я хочу знать имена твоих прежних… опекунов.       — Они мертвы, —ответил Люк. Вейдер смотрел на мальчика. — Оуэн и Беру Ларс. Но они мертвы. Штурмовики убили их.       «Как?» — Вейдер впал в ступор. — «Ларс сделал это? Брат Кеноби причинил вред моему сыну?»       — Я пришел домой, здание пылало. Перед ним лежали два обугленных тела, — голос Люка дрожал. — Это из-за дроидов, я уверен. Я тоже бы умер, если б был там.       — Дроиды?       — Да. Те, которых разыскивали штурмовики, там, на Татуине. Мы купили их у джав. Я не знал, что у дроидов были планы Звезды Смерти. Бен вез их Альянсу, когда нас поймали.       — Где они сейчас?       — Я не знаю. Думаю, они вернулись на «Сокол», и сейчас планы у Альянса.       Вейдер почти пожалел. «Но что сделано, то сделано». Он ненадолго задумался перед тем, как продолжить: ­       — Фосфорные бомбы. Используются при штурме домов. Не так разрушительны, как термодетонаторы. Мучительно, но быстро.       — Я уверен, ты находишь это правильным, — прорычал Люк.       — Нет. Я бы хотел их допросить. Узнать, знали ли они, кто ты.       — Не знаю. Тётя Беру всегда была милой. Дядя Оуэн был… он был намного более строгим.       Люк чувствовал холод, исходящий от стоящей в глубине слабо освещённой каюты тёмной фигуры.       — Оуэн Ларс - брат Кеноби. Никто из них не был твоим родственником. Они лгали тебе.       — Он вырастил меня, — ответил Люк, внезапно разозлившись. — А мог продать в рабство. Так поступают многие бедняки, я знаю.       — Это не делает его лучше. Особенно, если учитывать твои раны.       — Они опекали меня. И ничего не сделали, — Люк сглотнул и сжал зубы.       — Сними рубашку и докажи это, — Вейдер больше не хотел слушать оправдания сына.       — Нет, — огрызнулся мальчик со всё увеличивающейся яростью в голосе.       — Покажи мне.       — Это не твое дело, — сверкнули ледяные глаза.       Вейдер сделал шаг вперед и схватил Скайуокера за рубашку, с лёгкостью поднимая его на ноги. Юноша вскрикнул, когда грубая ткань задела раны на спине.       — Сейчас, — произнёс густой механический бас, — ты перестанешь лгать мне. И признаешься, что Оуэн Ларс сделал с тобой.       — Нет, — прорычал Люк, безуспешно пытаясь вырваться из крепкого захвата механических рук.       — Он порол тебя, не так ли? — проскрежетало из респиратора.       Голубые глаза снова сверкнули, выдавая подавляемый гнев:       — Ну и что?! Мне некуда было идти! Я был никому не нужен!       — Так ты признаешь это?       Вейдер, заинтересованный его ответом, ослабил захват. Скайуокер тотчас же вывернулся, заковылял к выходу и, задыхаясь от боли, прислонился к дверному проёму, тяжело дыша.       — Итак? — переспросил ситх.       — Да, — зло ответил Люк, — но это не хуже того, что вы только что сделали.       Вейдер подождал, пока Скайуокер, шатаясь, не выйдет из поля зрения, после чего в глубокой задумчивости вернулся в свои покои.       Люк прохромал по узкому коридору и завернул за угол, отчаянно пытаясь игнорировать боль. Его отец! Не дядя был виноват в боли, которую он сейчас ощущал, а отец. Как он мог? Да, он был Дартом Вейдером... но всё же!       Может быть, он ошибался? Может быть, его отец не заботился о нём? Люк прислонился к стене и зажмурился как в ночном кошмаре, от которого невозможно проснуться, страх быть отвергнутым нахлынул на него. Что, если отец решит, что такой сын не нужен ему, что, если разочаруется в нём? Что тогда? Он от него откажется?       Чувствуя, как сильно стучит в груди сердце, Люк оттолкнулся от стены и, по-прежнему пошатываясь, прошёл в ближайшую каюту, не глядя, что в ней, присел на стул, пытаясь не думать о своём отце. Но не мог. Он слишком долго мечтал об этом человеке, чтобы сейчас его игнорировать.       Ну почему он совал нос в его дела? Почему не мог просто оставить его в покое, когда увидел, что он не хочет распространяться на тему своих ран? Это не его дело. Люк почувствовал, как кровь прилила к лицу, когда он вспомнил о побоях. Стыд, что он чувствовал ранее, вернулся снова. Стыд и беспомощность. Всякий раз, когда его дядя брался за кнут, он абсолютно ничего не мог ему противопоставить. Оуэн Ларс был сильнее и за попытку сопротивления наказывал вдвойне.       Люк вспомнил, как однажды он серьёзно сопротивлялся. Тогда он только что выиграл гонки в каньоне Нищего и испытывал огромную гордость от того, что победил лучших здешних пилотов. Когда дядя узнал об этом, он буквально взорвался. Он кричал, что не давал разрешения участвовать в гонке, что это пустая и опасная трата времени. Оуэна не интересовало, что Люк победил, он приказал ему идти в свою комнату, куда позже пришёл с кнутом. Скайуокер сопротивлялся, спорил и пытался убежать из комнаты. Он не мог встать с кровати в течение двух дней после того, как дядя его выпорол, и помнил только боль.       — Скайуокер? — голос внезапно вырвал его из мира воспоминаний. — С тобой все в порядке? Раны не беспокоят?       Люк поднял взгляд и увидел Бурка, стоящего рядом и заинтересованно смотрящего на него. Хотелось знать, заботился ли врач о нём, потому что искренне беспокоился или просто боялся последствий, которые может повлечь его бездействие.       Осмотрев комнату, Люк понял, что попал в кают-компанию и сейчас сидел недалеко от двух мужчин, блондина и брюнета, оба смотрели на него. Они, казалось бы, изучали его. Знали ли они, что он — сын Вейдера? И если так, то что думали? Или они не были проинформированы… знал только Гаррет, говоривший ему молчать об этом в медотсеке?       Тут Люк заметил входящего в комнату Гаррета и стремительно вскочил на ноги, сбив стул.       — Тпру! — воскликнул Бурк, хватая за руку и уравновешивая его. — Я думаю, тебе лучше вернуться в постель.       Люк легко освободил свою руку и шагнул навстречу Гаррету, едва при этом не потеряв равновесие от боли.       — Лжец, — произнёс Люк с холодной яростью.       Гаррет не смог внутренне не вздрогнуть, когда посмотрел на Люка. Сейчас парень, похоже, был разозлён гораздо сильнее, чем тогда, в медотсеке. Только сейчас Скайуокер выглядел гораздо хуже и слабее, несомненно шатался на ногах… не было вероятности, что он набросится сейчас на него. Увидев удивленные лица Салва и Кина, других двух пилотов, он покачал головой.       — Ты должен отдохнуть, — сказал он, приблизившись к мальчику.       — Я просил тебя не говорить ему, — зло обвинил Люк.       — Это…, — начал Гаррет и остановился, когда Бурк ахнул.       — Твоя спина! — воскликнул Бурк, усмотрев промочившую рубашку кровь, — ты пойдешь в нашу каюту, чтобы я смог осмотреть тебя.       — Я в порядке, — огрызнулся Люк и обернулся на окружающих его людей.       — Это приказ, — ответил Бурк, посмотрев в глаза юноши и любопытствуя, может ли он приказывать ему.       В глазах можно было распознать ярость, ненависть, боль, и … стыд. Что это все значит? Он быстро отложил эти мысли в сторону, дав знак Гаррету помочь ему. Кивнув, Гаррет подошел ближе, но остановился, увидев, как лицо Люка искривила гримаса злости.       — Салв, помоги мне, — сказал Бурк, увидев такую реакцию.       Блондин быстро поднялся на ноги и приблизился к двоим, разговаривающим с Люком, с другой стороны. Его зеленые глаза расширились в тревоге, когда он увидел кровавые пятна на спинке рубашки юноши. Почувствовав усиливающуюся боль, Люк, скрепя сердце, позволил себя увести. Он, впрочем, удерживал взгляд Гаррета, пока не покинул комнату, послав молчаливое обещание, что это еще не конец.       Бурк отпустил Люка сразу же, как только они вошли в свою каюту и едва не вздохнул от облегчения, когда юноша лег на кровать лицом вниз. Кивнув Салву, он отпустил пилота. Взяв ножницы, быстро срезал покрытую кровавыми пятнами рубашку и содрогнулся от того, что увидел. Он сразу же обратил внимание на воспаление, описанное в датакарте.       Быстро обработав раны, он дал юноше быстродействующее снотворное.       — Как он? — поинтересовался Гаррет, вошедший в комнату и увидевший заснувшего Скайуокера.       — Нормально, учитывая его раны, — ответил Бурк с разгорающимся интересом.       Он стремился узнать больше о юноше. Как он получил раны? Его первой мыслью было, что это - результат допроса, но тогда это означало, что Люк Скайуокер был повстанцем и, следовательно, был бы заперт, а не разгуливал по шаттлу.       — Я дал ему снотворное, он будет спать несколько часов.       — Хорошо.       Это означало, что он тоже может поспать. Потом, после пробуждения, он будет в состоянии попытаться наладить дружеские отношения с юношей.       Вейдер почувствовал, что Люк забылся в тяжелом наркотическом сне. «Да», - прозвучал в сознании голос Люка. «Но это не хуже того, что вы только что сделали».       Он слегка кивнул головой. Мальчик не знал, о чем говорит. Однако если сын не послушается, он заслужит наказание. Но не такое, что оставит шрамы на спине. Если он переступит черту, он будет наказан единожды; если, конечно, ему не захочется повторить свой проступок. Мальчику предстоит узнать это… наряду со многими другими вещами.       Что ему понравилось, так это сила ярости Люка и то, как он пытался оттеснить ощущаемую беспомощность. Это было полезно для его ситского обучения. Его ярость приведет его на Темную сторону быстрее, а беспомощность заставит его ухватиться двумя руками за контроль над Темной стороной.       Но тут Вейдер подумал о другом. Ему придётся узнать больше о том, что случилось с мальчишкой перед его появлением на Звезде Смерти, до того, как они прибудут на Корусант. Палпатин захочет узнать о Скайуокере как можно больше, когда услышит о его существовании.       И он сам также хочет узнать мальчишку лучше перед тем, как они доберутся до столицы. Узнать, что за человек его сын, во что он верит, и, что самое важное, что он думает об Империи.       Люк начал просыпаться, боль в спине притупилась. Он находился в своей каюте, на соседней койке сидел врач и внимательно изучал датакарту. Люк постарался вспомнить имя врача. Точно, Бурк.       — Ты, я вижу, проснулся. Можешь сесть? Я принес немного еды и питья для тебя, — Бурк дружелюбно улыбнулся.       Люк проголодался, и поэтому быстро начал приводить свое протестующее тело в вертикальное состояние.       — Ого! — сказал врач. — Давай помогу. Успокойся, еда от тебя никуда не убежит.       Мужчина подошел, помог Люку сесть и затем дал ему поднос с едой и высокий стакан с оранжевой жидкостью. Скайуокер немедленно накинулся на еду, делая большие глотки напитка.       — Осторожно, тебе может стать плохо, если ты съешь слишком много.       Скайуокер не остановился, отрицательно мотнув головой. Бурк дал ему доесть и потом забрал поднос.       Скайуокер робко улыбнулся:       — Спасибо, Бурк.       — Это моя работа. Ложись обратно, тебе нужно отдохнуть.       Пациент покорно согласился. Но тут с шелестом открылась дверь, и в комнату вошёл Гаррет. Люк тут же подскочил, собираясь напасть. Врач подошел и схватил его за плечи, утягивая вниз.       Бурк посмотрел на разъяренного юношу, а затем на Гаррета.       — Послушай, Гаррет, я не знаю, что случилось, да и не желаю знать. Но он явно очень зол на тебя. Он слаб, его мучает боль и начинает лихорадить; боюсь, ему станет хуже. Будет лучше, если он поспит, пока мы не прибудем на Корусант, и хоть немного отдохнёт. Я ответственен перед нашим Лордом, и я не хочу нарваться на наказание, если ему станет хуже. Все, что я прошу, это позволить кому-то другому позаботиться о нем, пока он не успокоится.       — Я хотел поговорить с ним немного, — Гаррет постарался, чтобы это прозвучало как команда.       Врач перевел взгляд на Скайуокера, смотрящего в пространство.       — Ладно. Но я остаюсь, и если ты, Скайуокер, что-нибудь выкинешь, я снова дам тебе снотворное. Сам себе сделаешь хуже.       Гаррет вошел в каюту, кратко представляя, что он скажет. Скайуокер смотрел в пол. Гаррет начал неуверенно:       — Я принес тебе новую рубашку.       Люк не двигался, так что Гаррет положил ее на койку перед ним, а сам сел напротив. Не впервые за день он жалел, что рассказал Лорд Вейдеру о спине Люка. Но даже сейчас лишь мысль об утаивании информации заставила его содрогнуться.       — Люк, я сожалею, — прошептал Гаррет. — Но я делал свою работу. Я отчитываюсь непосредственно перед ним, ты же знаешь. Мне пришлось сказать. Он бы очень разозлился, если бы я этого не сделал.       Бурк внезапно понял, что они говорили о лорде Вейдере. Но рассказал ему что?       Люк поднял голову и с ненавистью посмотрел ему в глаза:       — Я не хотел, чтобы он знал.       — Он бы выяснил всё равно. Ты не сможешь сохранить свои секреты от него, никто не может, — продолжил Гаррет, попытавшись объясниться. — И ты не сможешь солгать ему, он поймет это. Он ненавидит ложь, Люк.       Люк вздрогнул и тихонько ответил:       — Я знаю.       Тут голосок в его сознании зашептал о предательстве. Он не мог поверить, что его отец специально причинил ему боль. Он всегда думал, что его отец никогда не будет относиться к нему так же, как дядя Оуэн.       Гаррет отшатнулся от неожиданного понимания.       — Он спросил тебя об этом, и ты соврал. Это моя ошибка. Я должен был сказать тебе, насколько он ненавидит любую ложь. Для него ложь — личное оскорбление, так как он может сказать, когда человек лжет.       — Да уж, неплохо было бы знать это заранее, — с сарказмом ответил Люк, его злость потихоньку стала испаряться.       Гаррет снова вздохнул:       — Я сожалею. Но я рассказал ему. — Гаррет сделал паузу, задумавшись. — Ты ведь ещё мало знаешь о нём, не так ли?       Люк слабо усмехнулся:       — Нет, совсем немного.       Это действительно не было ошибкой Гаррета. Работа на Дарта Вейдера, должно быть, не давала Гаррету большого выбора. А у Люка не было здесь друзей, он не мог отвергнуть тех немногих людей, которые относились к нему хорошо.       Гаррет вернул улыбку, ему было любопытно, как много знает Люк, и он спросил:       — Что ты знаешь? — Бурк нашел, что ему тоже любопытно, и постарался слиться со стеной. Похоже, Скайуокер начал забывать, что Гаррет ему что-то сделал.       — Я много узнал за последние сутки, но я предполагаю, что ты имеешь в виду, что я знал до того, как меня ранили?       — Да, —сказал Гаррет, наклонив голову так, что уложенные каштановые волосы закрыли глаза.       — Я полагаю, ты доложишь ему, — ответил мрачно Люк, ещё не вполне готовый забыть и простить произошедшее недавно.       — Я должен буду, — ответил Гаррет, извиняясь. — Но со мной говорить легче, чем с ним.       — Верно. Я многого не знаю – только то, что он второй человек в Империи и лорд Ситхов, это все, что мне известно. И у него репутация безжалостного человека. Плюс все то, что Кеноби рассказал мне. Но большая часть из этого была ложью. Так что я не знаю, чему верить.       — Кеноби? — переспросил Гаррет.       — Рыцарь-джедай, я путешествовал с ним, — Люк был ошеломлен шокированным выражением лица Гаррета.       — Джедай? — Гаррет во все глаза уставился на Люка. — Что ты делал с мерзким ДЖЕДАЕМ?       — О, мы летели на Альдераан, — Люк был оглушен негодованием в ответе Гаррета. — Мне было все равно, куда лететь, ферму сожгли штурмовики. Я чувствовал, что это будет правильно.       — Ты пошёл с джедаем, потому что «чувствовал, что это будет правильно»?       Гаррет был шокирован. Сын Вейдера путешествовал с джедаем! Джедаи были худшими врагами Империи, и все это знали!       — Да, например, когда знаешь, как найти более быстрый путь через неизвестный каньон в гонке на свупах. Это чувство правильности. — Лицо Гаррета выражало всеобщее и полное непонимание этого высказывания, но перед тем, как Люк смог пояснить его, врач прервал из угла.       — Э-э, простите меня. Но что случилось с джедаем? Где он сейчас? — Бурк выглядел испуганным. Он слышал много рассказов о джедаях и не хотел иметь ничего общего с ними. Разве их всех не уничтожили?       — Дарт Вейдер разрубил Бена пополам в ангаре Звезды Смерти, — голос Люка звучал подавленно. Он все еще пытался определить, должен ли оплакивать Кеноби, человека, настолько очевидно введшего его в заблуждение. Бен был хороший, но Люк начал подозревать, что у джедая присутствовали некие темные мотивы врать ему.       Оба имперца громко выдохнули, успокаиваясь.       Гаррет заговорил:       — Я слышал, что лорд Вейдер сражался с кем-то на Звезде Смерти. Но идут слухи, что битва длилась недолго. Может, он и не был джедаем, в конце концов...       — Он отключил луч захвата на Звезде Смерти в одиночку, таким образом они смогли сбежать. И я видел, как он контролировал сознание штурмовиков просто взмахом руки, — Люк пожал плечами. Он решил, что не будет больше оправдывать Кеноби, но это не давало право игнорировать его способности.       Бурк вздрогнул:       — Я рад, что он мертв.       Гаррет закусил губу:       — Что эта тварь рассказала о лорде Вейдере? — Гаррет хотел знать сам, но он также почувствовал необходимость опровергнуть любую ложь, что могли рассказать Люку.       Люк уставился в пол.       — Он сказал мне, что Дарт Вейдер, бывший его учеником, предал и убил моего отца, — Люк вздохнул. — Он собирался обучить меня, как джедая. Думаю, я начал выяснять, почему».       Оба: и Гаррет, и Бурк, — были оглушены этим признанием. Бурк был в ужасе от мысли, что в этой самой комнате присутствовал кто-то, кто мог бы стать одним из ненавистных джедаев. И этот человек уже почти признался, что зол на милорда. Бурк решал, что делать, когда Гаррет протянул руку и сжал плечо Скайуокера.       — Он лгал, Люк.       — Я знаю, — спокойно ответил тот. — Он хотел использовать меня, не так ли?       В этот момент дверь снова открылась, явив Темного Лорда. Бурк и Гаррет вскочили на ноги. Люк бегло взглянул на темную фигуру и вздохнул.       — Я нехорошо себя чувствую, — тихо сказал Люк, — я начал рассказывать байки и не знаю, что из этого правда.       — Медик, лейтенант, — прошипел механический голос, — вон.       Темный Лорд посторонился, пропуская двух мужчин, в спешке покидающих комнату.       Бурк, перешагивая порог, увидел, как Тёмный Лорд подошёл к Люку. Скайуокер даже не поднял взгляд, пока дверь не закрылась.       — Гаррет, — прошептал Бурк, — что этот мальчик здесь делает?       — Я не могу сказать тебе, — устало отозвался Гаррет. Гаррет почувствовал, как внутри все сжалось. Скайуокер все это время был у джедаев. Это они оставили шрамы на его спине. Это они рассказали ему всю эту ложь. Они, должно быть, пытались сделать его убийцей-фанатиком или кем-то подобным. И, что не менее отвратительно, хотели настроить его против собственного отца. Удивительно, что юноша ещё так хорошо держится.       — Гаррет, не рассказывай мне этого. Я должен ухаживать за ним. А если он немного джедай. — Подавляемое отвращение в голосе Бурка при произнесении слова «джедай» говорило само за себя. Лорд Вейдер был иконой Империи, своеобразным её символом. И он ненавидел джедаев. Логично, что все законопослушные и преданные имперцы должны ненавидеть джедаев.       — Он не джедай, Бурк. Лорд Вейдер убьёт тебя за такие намеки. Даже не думай об этом. Он на стороне Империи, не забывай.       — Но он ведёт себя совсем не так.       — Не спеши, Бурк. Не спеши.       Бурк стоял и смотрел на удаляющегося Гаррета, пока его комлинк сигналил. Вызывал лорд Вейдер.       Бурк вошел в комнату, думая, что же он там увидит. Все было так же, как и перед его уходом; никто из двоих не двигался.       — Доктор, я хочу, чтобы вы ввели Скайуокеру кубик дрезалина.       — Да, милорд.       — Это не противопоказано тому, что он уже принимал?       — Нет, милорд. Но он будет практически в состоянии опьянения почти сутки после введения дозы.       — Прекрасно, — Лорд Вейдер обернулся к озадаченному Скайуокеру. — Дрезалин понизит твою естественную защиту, это будет легче для меня и безболезненнее для тебя.       Врач прижал гипоспрей к шее Скайуокера и затем отступил. Вейдер сел на край койки рядом с Люком.       — Ложись на спину, — сказал одетый в черное воин. Скайуокер же внезапно захихикал и буквально упал на кровать, заставив врача всерьёз побеспокоиться о состоянии его ран.       Скайуокер стал широко улыбаться: «Такое чувство, как будто летаешь. Ты знаешь - такие действительно хорошие дни, затишье перед песчаной бурей. Когда воздух так спокоен, что можно срезать угол достаточно близко, чтобы коснуться стены каньона».       Лорд Ситхов только положил поверх лица Люка свою ладонь в чёрной перчатке. Скайуокер беззвучно соскользнул в беспамятство. Врач зачарованно на всё это смотрел. Он знал, что сейчас лорд Вейдер читает память Скайуокера. Он уже видел такое однажды, когда лорд Вейдер пожелал больше информации от имперского агента, чем человек мог сказать вслух, но Скайуокер не выглядел испуганным. Агент же был в ужасе и не мог сдержать дрожь несколько дней.       В комнате около часа царила тишина, пока Дарт Вейдер не закончил своё занятие. Бурк удивился, увидев, как отдёрнулась дрожащая чёрная рука.       — Он будет спать несколько часов, — сообщил лорд Вейдер. — Потом он будет разговорчивее. Скажи лейтенанту держать его подальше от остальных членов экипажа. — Ситх вышел. Бурк был абсолютно уверен, что услышал его ругань себе под нос, отрезанную закрывшейся дверью.       Что это было? Бурк чувствовал нездоровое любопытство.       — Гаррет, — позвал Бурк, подходя к столу, за которым сидел Гаррет с Вэном и Харроу.       — Чего тебе? — раздражённо спросил Гаррет.       — Лорд Вейдер хочет, чтобы ты держал Скайуокера подальше от экипажа, — заявил Бурк, ловя удивлённый взгляд Вэна. — Я вколол ему Дрезалин, и Вейдер не хочет, чтобы он разговаривал с кем-либо.       — Хорошо, — быстро ответил Гаррет, привлекая внимание Вэна и Харроу.       — Это важно? — осторожно спросил Харроу.       — Да, — заявил Гаррет, зная, что ни Вэн, ни Харроу не начнут помогать Бурку, как ранее. Они хорошо знали обычный распорядок.       — Хорошо; мы лучше пойдем сменим Салва и Кина, — сказал Вэн, поднимаясь на ноги.       Гаррет кивнул, провожая их взглядом. Хотя они летели в гипере, Вейдер настоял, чтобы в кабине всегда находились два пилота. На всякий случай. Поэтому Вэн и Харроу сменяли Салва и Кина время от времени, хотя Салв и Кин были преимущественно корабельными техниками и стрелками.       Он повернул голову, смотря, как Бурк покидает комнату. Гаррет нахмурился, думая о враче. Бурка недавно перевели на шаттл, и он был компетентным специалистом, но совершенно не привыкшим к военной дисциплине. Он был слишком любопытен, и Гаррет знал, что рано или поздно это приведет к большим неприятностям.       Вейдер вздохнул, снимая маску и садясь. То немногое, что он увидел в сознании сына, заставляло его кровь кипеть; например, постоянные избиения за пустяки. И не все из них были кнутом. Ларс использовал и более тяжелые предметы, если кнута не было поблизости.       Одного из оснований для порки было бы достаточно, чтобы убить Ларса. Не то слово здесь, неуместный смех там, или любая ошибка, которые делают все дети, служили причиной для наказания.       «Дурная кровь», - слова Оуэна Ларса эхом прозвучали в голове.       Дурная кровь! Он знал свою репутацию жесткого, безжалостного и бескомпромиссного человека и гордился ей. Но он никогда не стал бы бить беспомощного ребенка просто так. У него были свои причины на то, что он делал, уважительные причины. Он убивал для Империи. Хотя он был одним из тех, кто давил и настаивал до тех пор, пока император Палпатин не согласился начать финансирование школ и больниц в пределах Империи.       Те, кто боролся с Империей, утверждали, что делают это ради свободы и мира, и все же они разрушали мир с оружием в руках, начиная войну. Они жаловались, что Империя не заботится об обывателях и не облегчает им условия жизни. Они что, не отдают себе отчета, что деньги, которые обычно уходили на те самые субсидии, стали направляться на военные нужды из-за их атак. Они не видели этого; и Люк не видел.       Во время путешествия по разуму мальчика он видел отношение того к Империи; он был её противником. Но он также видел, что Люк действительно не понимает, что такое Империя, чем она может стать. Все что нужно сделать — показать мальчику, чем действительно была Империя, и Люк увидит её по-другому. Но Люк был только примером того, насколько неосведомленные люди, особенно на планетах Внешнего кольца, где была сильна пропаганда Альянса.       Внезапно улыбка тронула уголки его рта, другое воспоминание Люка пришло на ум. Это было то, о чем Люк говорил под действием дрезалина в состоянии аффекта. Полеты. Он нашел множество воспоминаний Люка о его полетах на его Т-16. Воспоминания Люка содержали в себе светлые моменты, его гонки по всевозможным каньонам на высокой скорости; не обращая внимания на опасность, он кружил по извилистым трассам. Были воспоминания о выигранных гонках и кружащее голову чувство победы.       Эти образы напомнили Вейдеру о его детстве, дав выплыть из глубин сознания давним, потаённым воспоминаниям. Он мог ясно вспомнить полет своего пода во время смертельно опасных татуинских гонок, удары ветра в лицо, полёты сквозь каньоны и пещеры на головокружительной скорости. Почти всегда он выходил из гонки без царапины, когда поды его противников с грохотом и скрипом протестующего металла врезались в стены, а их двигатели расцветали огненными шарами.       Вейдер быстро тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Это было другое место и время, другие люди. Но эти воспоминания были так похожи... Факт, что его сын остался после всех этих гонок живым, доказывал, что Сила была сильна в нем и всегда использовалась им, даже если пока неосознанно.       Ещё одно сходство между отцом и сыном: и их способности, и любовь к полетам. Вейдер признавался себе, что даже сейчас, после всего, что было в его жизни, он с удовольствием берет свой СИД-опережающий и просто летает. Это одно доказывало, что Люк — его сын. В этом и в Силе.       Он отчетливо помнил шок Скайуокера и неописуемый восторг, когда тот услышал, что отец собрался по прибытии на Корусант просить позволения Императора тренировать его. Несмотря на то, что юноша не знал, что такое тренировки ситхов, он был чрезвычайно рад факту того, что отец будет учить его, что он ему нужен. Прочитав такие эмоции, он сделал мысленную заметку просмотреть воспоминания и чувства мальчика за последние несколько дней.       После просмотра всего, что его сын пережил на Татуине, включая то, что Кеноби сделал или сказал мальчишке. Это привело ситха в ярость и, чтобы успокоиться, ему пришлось удовлетвориться воспоминанием того, как его клинок разрубает тело джедая. Ещё Вейдер был удивлён чувству предательства, которое Люк ощущал во время их прошлой встречи. Увидев это, он решил избегать в будущем наказаний, что будет основанием для мальчика сравнить его и Ларса. Вейдер был твердо настроен показать, что не похож на него. P.S. Пусть бетам будет стыдно, переведено пять глав, а отбечено только две. Злой и грустный переводчик ждет мягких тапков и валенков(((((((