Находка

Румпельштильцхен выждал несколько дней, не появляясь у Вольхи, а затем привёл в действие свой волшебный шар и принялся наблюдать за девушкой. Проявит ли она опять свои чувства? нетерпение, злость, обиду? что-то ещё? На самом деле, Тёмный маг рассчитывал избавиться от ученицы. Не то чтобы он испытывал к ней враждебные чувства — вовсе нет; однако в последнее время появилась беспокойная мысль, что Вольха может стать слишком умелой ведьмой, а с её взрывным характером и внезапным проявлением своеобразной привязанности к наставнику это может превратиться в опасность. Кроме того, Румпельштильцхен вовсе не планировал передавать ей абсолютно все свои умения — использовал ученицу в своих целях, заставил сделать то, что сам не смог бы, — и хватит, больше она уже не нужна. В его уме сложился коварный план с большой выгодой для себя и попутно избавлением от Вольхи, оставшись при этом с чистыми руками. Пока Румпельштильцхен не спешил осуществлять свой план — и не потому, что он хотел ещё раз-другой использовать магию ученицы к своей выгоде. Нет, это было на эмоциональном уровне. Ему нисколько не нравилась Вольха как женщина — Румпельштильцхен любил Белль и никого больше. Но по-человечески гостья из другого мира вызывала нечто, близкое к… симпатии. Румпельштильцхен сердито фыркнул, отгоняя эту мысль, и посмотрел в шар. Выпросив себе выходной по причине плохого самочувствия, магичка осталась дома, ностальгировать по Стармину и Лёну. А он ведь, бедный, и не знает, что невеста ушла вовсе не в лес, а в другой мир и возвращаться не собирается, чтобы не найти приключений и на его… Повелительские брючки. — Любовь моя, что верен я, Пойми, молю я вновь и вновь, Как прежде я люблю тебя, Приди и подари любовь, — напевала она, улыбаясь. Вдруг что-то царапнуло стекло, отчего девушка поморщилась и перевела бездумный взгляд с потолка на окно, где мелькали чьи-то когтистые лапы. — Высокий, однако, пёсик. Вот только настроения нет. Проигнорировав призывы Кира дать ему пожевать, она вдруг подумала, что вполне могла бы назвать учителя таковым искренне, без насмешки, как могла обратиться только к Перлову. Сравнивать их было бы глупо, хотя бы из-за возраста, и Румпельштильцхен даже выглядел могущественнее любого встретившегося Вольхе мага. С ним было интересно, пусть и выматывали похождения и тренировки, но они давали плоды, и она это чувствовала, чего не всегда могла сказать в школе Чародеев, Пифий и Травников. — И, кстати, он до сих пор не соизволил появиться! — дополнила она свои мысли вслух, нахмурившись. А за окном вдруг утихло. Выгнув левую бровь, Вольха поднялась и прошла к окну, откуда тотчас же послышался радостный лай. Девушка прыснула и открыла ставни. — Вот хитрюга! Ладно, держи, — и подкинула остатки вчерашнего печенья, которое Кир поймал на лету. Прикусив губу, рыжая перегнулась через подоконник вниз, и, сама чуть не вывалившись на улицу, подняла собаку внутрь. — Что ж, может мне тебя искупать? Вот кого-то ты мне напоминаешь, но кого?.. — наблюдая за тем, как он дожевывал лакомство, проговорила девушка. Ничего интересного в шаре не наблюдалось. Румпельштильцхен хмуро созерцал ученицу какое-то время, откинувшись назад в кресле и беспокойно постукивая острыми когтями по подлокотнику. И ведь не отказалась от обучения, не испугалась ни разу. Брось он Регину чуть ли не в объятия Ф`горны, которую, по легенде, могла убить только женщина, чувствительная юная королева не продержалась бы и минуты. И вырывание сердца… сердце. Румпельштильцхен внезапно усмехнулся и резко подался вперёд. Как же он забыл — в этой деревне у него есть должник, который, должно быть, и не помнит, как некогда пытался позвать на помощь королеву Маб, чтобы та уничтожила Тёмного мага — лишь бы не расплачиваться за сделку. Тогда Румпельштильцхен не стал убивать этого несчастного… инстинктивно предчувствуя, что тот ему ещё пригодится. Вот и пригодится. Маг торопливо поднялся с кресла, взмахнул рукой — волшебный шар потух. Ещё несколько суетливых движений — и Румпельштильцхен оказался в деревне, прямо у дома должника. Тот даже не успел позвать на помощь… Ещё какое-то время спустя Тёмный материализовался в комнате Вольхи. — Добрый день, дорогуша, — он улыбался, как ни в чём не бывало, хотя настроение было не из лучших. — Полагаю, ты меня уже заждалась. Румпельштильцхен появился как раз после того, как Вольха вернула собаку на улицу, решив повременить с купанием. — Добрый, учитель, — глянула вслед убегающему животному. — Делать-то нечего, конечно, заждалась. — Лекарство от скуки, а? — ухмыльнувшись, маг сделал обыденный театральный жест, после чего их обоих обволокли знакомые волны магии и рассеялись только после того, как Румпельштильцхен и Вольха оказались в знакомом лесу. Да только не одни: на земле сидел перепуганный человек. По-видимому, убежать он по какой-то причине не мог — то ли страх, то ли чары Тёмного. Вольху человек немедленно узнал — и растерянно перевёл взгляд с неё на Румпельштильцхена. Дескать, ты с ним, что ли? — Вот, — Румпельштильцхен деловито ткнул в него поблёскивавшим золотыми чешуйками пальцем, — деревенский пьяница Гурсок, никому не нужное ничтожество. Жену свою бил, она сбежала, детей у них не было, жалеть о нём некому и незачем. Ты, милая моя, сейчас будешь тренироваться на нём, — с жестоким весельем в выпуклых глазах Румпельштильцхен повернулся к Вольхе, — только не говори, будто наивно думала, что дело ограничится лишь зайцами и монстрами! Вольха тоже узнала мужчину, и так же растерянно и удивлённо оглядывала его. После чего вдруг посерьезнела и перевела взгляд на Тёмного. — Зачем Вам это? Что он сделал? — Не исполнил тщательно обговорённых условий сделки, да ещё и пытался мне навредить, — Румпельштильцхен выразительно скривился, — такого я не прощаю. Ты умеешь, — глянул он на Вольху, слегка склонив голову набок, — обездвиживать? Девушка нервно сглотнула, снова посмотрев на Гурсока, и покачала головой. — Это очень легко, у тебя получится быстро, — пропел Румпельштильцхен, сложив вместе ладони. — Сначала представь, что это враг… он напал на тебя… создай эмоцию. Что касается техники, то ты ведь помнишь, как заставляла камни застывать в воздухе, верно? Это что-то похожее, чем именно — ты должна угадать сама; но самое главное — воображение, — голос его стал вкрадчивым, как во время того, первого урока с вырыванием сердца у несчастного зайца. — Призови всю свою внутреннюю магию — нужно, чтобы ты ощущала её приток в крови… призови злость и фантазию, вообразив, что это враг, на тебя напавший… — Воображение… Ладно, — прикрыв глаза, рыжеволосая старалась не думать о том, что человек ей знаком, да и что это вообще живой человек. Да, он просто враг без точного определения. Магию Вольха привыкла чувствовать в ладонях, а потому не особо обратила внимание на её прилив в крови. Враг, поднимается, рычит… — Ну не собака же! — нет, рычит. Заносит кулак, и… Девушка дёрнулась и инстинктивно вытянула руку вперёд, едва не выпустив огонь, но вовремя вспомнила, что он, враг — как камень, а камень не горит, он стоит. — Получилось! — зазвенел голос Румпельштильцхена рядом, после чего он испустил дурашливый смешок и указал на застывшего на месте пьяницу: мол, полюбуйся результатом. — А теперь осталась одна мелочь, сущий пустяк, который покажет мне, что ты готова продолжать обучение! — всё с той же интонацией заявил наставник, а затем понизил голос: — Вырви ему сердце. Ведьма резко вдохнула, ошарашенная услышанным, и отступила на шаг. — Нет! Он же… Не заяц. Я не могу! — убивать человека она не собиралась ни под каким предлогом, как бы беспомощен и жалок он не был. Румпельштильцхен усмехнулся и сложил руки перед собой, не глядя на ученицу. — Если ты не можешь вырвать человеку сердце, то тебе нет смысла учиться, как ты выразилась, всему, что я умею. Помнишь, что ты сказала, когда я говорил об изготовлении зелий? из чего они могут быть? Тебе ведь не понравилось? Нет! — он сделал энергичный жест и продолжал дальше: — Всё просто, душа моя: на определённом этапе нужно пройти через какое-то испытание, чтобы двигаться дальше. Иначе никак! — Вы могли бы и сами это сделать. Я не буду его убивать, — покачала она головой, глядя в застывшие глаза. — То есть, ты отказываешься выполнять задание? — голос мага вновь стал обманчиво-мягким. Вольха обернулась, сместив брови. — Задание? Только что Вы говорили, что это вроде экзамена, — но, помолчав немного, добавила: — Да, я… Погодите! Если я откажусь, то, выходит, отказываюсь от сделки, так? — подошла ближе, встала напротив и требовательно посмотрела в глаза Румпельштильцхену. — Задание, которое одновременно является испытанием, — пояснил колдун и тут же ответил на её вопрос, — о да, ты верно поняла: это означает отказ от сделки. Поскольку процесс обучения и с худшим бывает связан, нежели вырвать сердце какому-то забулдыге. Решай, дорогуша, — он казался совершенно бесстрастным, однако наблюдал за Вольхой. Если она ради магии пойдёт на это, значит, девчонка действительно опасна и для него самого. Магичка скривилась от внезапно нахлынувшей ненависти — он действительно Чудовище, каким его зовут в деревне. Хотелось плюнуть ему в лицо и уйти, да догонит. — Тогда я отказываюсь. Я не ведьма, пусть и называю себя именно так, и не собираюсь убивать человека. — Твоё право, — насмешливо улыбнулся Румпельштильцхен. — Но если ты разрываешь сделку по собственной инициативе, то изволь предоставить мне компенсацию. Я тратил на тебя своё драгоценное время. — Дай угадаю. Сейчас ты скажешь, что я должна убить его? — девушка отвернулась, зачесав пальцами волосы назад. Ну кто бы сомневался? Он всё равно должен был умереть, если не от её руки, то от руки самого Тёмного. — Если бы ты могла убить его, мы бы продолжили обучение, — хмыкнул Тёмный, пренебрежительно махнув рукой, — а ты не можешь даже сердце вырвать, как послушная ученица. Нет, ты сделаешь кое-что другое для меня в качестве возмещения, и на этом мы мирно расстанемся. Идёт? — Но ведь ты всё равно убьешь его? — Его отношения со мной уже не входят в нашу с тобой сделку, дорогуша! Хочешь, чтобы он жил — заключим сделку на ещё одну услугу? — приторным тоном предложил Румпельштильцхен. — Тогда ты будешь должна мне две услуги. А тем временем некий притаившийся за деревом зверёк внимательно слушал их разговор. Фея Лина, чудом ускользнувшая от мести Тёмного, сделала этого зверька, похожего одновременно на кошку и на белку, невидимым, однако он в любом случае старался быть ещё и неслышимым. Какое-то время зверёк, обладавший разумом, потратил на то, чтобы разузнать, какие слухи ходят среди местного люда об освобождении Чудовища, а затем выследил рыжую ведьму, которая, опять же по слухам, поселилась в деревне в тот же день. И вот теперь зверёк бдительно прислушивался к разговору, радуясь, что не зря начал следить за Вольхой… «Он убьёт. Точно. Так что было бы лучше? Я или он? Да и бросать всё сейчас было бы глупо. Он хоть и чудовище, но маг, и путь тёмный, но сильный». Развернувшись, девушка быстро оказалась перед недвижимым крестьянином и погрузила ладонь в его грудь. Стиснув зубы, она вынула сердце, рассерженно поглядела на Румпельштильцхена. — Теперь Вы довольны, наставник? Мы можем вернуться к обучению? — Всё-таки решилась? И раздавить сможешь? — Румпельштильцхен удивлённо и заинтригованно приподнял брови, в то время как в голове у Вольхи внезапно зазвучал голос: «Не делай этого. Я помогу тебе против него. Не пугайся и не подавай виду, что с тобой кто-то говорит!» Девушка слегка нахмурилась. — Кто ты? — надеясь, что некто говоривший услышит, одновременно задумчиво уставившись на сердце. — Вы просили вырвать сердце — я выполнила просьбу, — наконец ответила ведьма. — Остальное Ваше дело, разве нет? — То есть, ты хочешь, чтобы я его раздавил? Нет уж, душа моя, это как меч, — оживлённо жестикулируя, всё ещё надеясь, что она откажется, возразил Румпельштильцхен, — если ты вынул его из ножен, обратно без крови он не вернётся. Или же верни сердце на место и договоримся о наших услугах, — ухмыльнулся он, опуская руки. Тем временем зверёк прекрасно услышал Вольху — и ответил, как только замолк маг: «Я Роу. Таких, как я, называют ранвиши. Не губи свою и чужую душу ради магии, и мы вместе придумаем, как обвести Чудовище вокруг пальца». Вольха молчала, поджав губы в растерянности. Магия — не магия, верить — не верить… Да ещё и это треклятое сердце отягощает ситуацию, так размеренно и тихо бьётся! Глаза забегали по траве, видимо, ища выход в ней, и девушка взвыла, прикрыв их свободной ладонью: — Я запуталась! Я не знаю, не понимаю, чего вы от меня хотите! Оставьте меня в покое, — и хотя под «вы» имелись в виду и ранвиш, и тёмный чародей, прозвучало это, скорее, как обращение к Румпельштильцхену. — Не понимаешь? Ты о чём? — Румпельштильцхен недоумённо пожал плечами и в несколько шагов оказался рядом, за спиной ученицы. Шепнул, почти коснувшись бесцветными губами её уха: — Делай выбор, дорогуша. Или могущество и тьма, или… иная судьба! — отпрянув, он повысил голос. — Но запомни, один раз попробовать кусочек тьмы не получится! Потому что это не ты попробуешь тьму, это она узнает тебя! Хмыкнув, она повернулась лицом к лицу с магом. Вот оно. Могущество и тьма. А этого ли она хотела? Она хотела только учиться, но не собиралась менять «свой цвет». — Я не буду, нет. Я не просила делать из меня тёмную ведьму. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Я ведь «потратила твоё драгоценное время»! — передразнила она его и вручила сердце Тёмному, не желая больше держать в руках. — Так одна услуга или две? — с утомлённым видом поинтересовался Румпельштильцхен — мол, на нет и суда нет, чего ж голову морочишь? — Д… Эм… Од… Одна. Он рано или поздно и сам зачахнет, так зачем же заставлять его страдать? Только не при мне, пожалуйста, — тут же выставила перед собой руки в защитном жесте. — Одна так одна, — не стал возражать Тёмный, в ответ на просьбу Вольхи поморщился и прикрыл ей одной рукой глаза, другой стиснул сердце пьяницы так, что остатки прахом посыпались с пальцев на землю. Всё это произошло в считанные мгновения. Труп исчез в пурпурном дыме, а Румпельштильцхен живо отдёрнул руку от лица ученицы, брезгливо отряхнул другую, запачканную прахом, и шутовски ухмыльнулся: — Как видишь, позаботился, чтобы твоё нежное душевное здоровье не пострадало! — И на том спасибо, — фыркнула Вольха, не испытывая никаких неудобств от руки у себя на лице. Она уже успела благополучно забыть о ранвише, так как пыталась предугадать действия Тёмного — что же он скажет. — Что я должна буду сделать? Или ты ещё не придумал и скажешь позже? — Придумать-то придумал, — небрежно уронил Румпельштильцхен, — но сделаем мы это не сегодня. У меня дела, — он намеревался навестить сына, — так что твоё последнее задание будет завтра. Предупреждаю, дорогуша — тебе понадобятся все твои полученные навыки! Злиться есть на кого, — в ухмылке Румпельштильцхена на миг промелькнуло нечто невесёлое, — ты наверняка всё сделаешь, как надо. А пока до завтра, — он развернулся и направился прочь; затем, будто только что вспомнив о магии, сделал торопливый жест и скрылся в сиреневых клубах волшебства. «Вот поётся же в песне: „От улыбки станет всем светлей”? Либо я — индивидуум и ко „всем” не отношусь, либо это и не улыбка вовсе, но мне как-то жутковато». Вольха оглянулась, окидывая бездумным взглядом ели, и вздохнула, как ни в чём не бывало. И тут вспомнила о мысленном собеседнике, назвавшем себя Роу. — Ты ещё здесь, ранвиш? «Да не разговаривай ты вслух, Тёмный может подсматривать, подслушивать! Я здесь. Если хочешь, тут поговорим. Хочешь — ступай домой, я за тобой потихоньку пойду, там притворишься, что чем-то занята, чтобы Румпельштильцхен не понял, что ты со мной разговариваешь»… Раздражённо вздохнув, спрятала руки в карманы и направилась домой, продолжая телепатический диалог: — «Я не хочу вмешиваться в ваши разборки, а мне что-то подсказывает, что ты не сам по себе, — попыталась найти источник чужих мыслей, когда те прозвучали снова. — Может мне просто выполнить его задание и продолжить спокойно жить? Да, кстати, не такое уж он и чудовище. Как привык — так и делает. Только я не об этом! — замолчала, вспоминая, к чему же, собственно, ведёт. — Давай просто разойдемся, м?» Роу последовал за ней. Точка зрения Вольхи несколько его обескуражила. «Я друг Адны. Той самой, которая пыталась навеки заточить Тёмного в шкатулку. Это ты его освободила, верно?» «Я не отрицаю. Но, во-первых, я не специально, а во-вторых, дальше всё было честно». Девушка и сама не понимала, почему выгораживает ещё недавно — учителя. «Он на твоих глазах раздавил сердце беспомощного человека. После этого он — не чудовище? — Роу не понимал, как можно защищать Тёмного. — Я мог бы помочь тебе заманить его в ловушку, если получится. А там ты бы сама решала, что с ним делать. Я даже догадываюсь, какое испытание он может тебе готовить». Вольха вдруг остановилась, уставившись в траву под своими ногами. А ведь действительно — он убил человека. Но ведь по её вине. О чём она не преминула сообщить Роу: «Значит, в твоем представлении я тоже являюсь чудовищем? Ведь он бы не убил его, если б я не согласилась, — отвечать на предложение заманить Тёмного в ловушку она пока не стала». «Если бы ты была чудовищем, уже бы раздавила сердце сама, — уверенно ответил Роу. — Я просто хочу тебе помочь. Я был в Феерии, слышал от всезнающей королевы фей вот что… есть другое чудовище, с которым у Тёмного договор. Песчаная Тварь. Она живёт в пустыне… охраняет чудесную янтарную скалу и собственные сокровища. У этой скалы есть одна особенность: если кто-то прикоснётся к ней, он не сможет выбраться. Будь он магом, его магию парализует. Его постепенно затянет в скалу, а говорят, — ранвиш на какое-то время умолк, — после этого человек не вернётся к живым. Его забирает в безвременье. И Песчаная Тварь кидает всех путников на эту скалу, но у Тёмного по каким-то причинам уговор с ней: она не трогает его, он не трогает её. А у Песчаной Твари много магических артефактов в её хранилище, в песках. Тёмный не может убить её, нарушив договор, подписанный, скорее всего, кровью, и забрать всё это. Я за тобой не первый день слежу. Когда Румпельштильцхен отправил тебя убить Ф`горну, и ты вернулась, ты рассуждала об этом вслух. Я удивился, услышав такое имя. Ушёл в Феерию, расспросил королеву фей. Ф`горна хранила на дне озера магический артефакт, и с твоей помощью Тёмный его достал. А ещё ты приходила раньше за радужной травой, как мне рассказали феи, когда я упомянул рыжеволосую ведьму. За травой тоже он тебя посылал? Королева Маб, как услышала про Ф`горну, так и решила». Роу перевёл дух после своей длинной тирады и продолжал, невидимо следуя за девушкой: «Он тебя использует. Для своей выгоды. А если такая у Тёмного логика, и осталась всего одна услуга, которую ты ему должна… только к Песчаной Твари он тебя и может повести. Раньше, может, он не был уверен, что у тебя хватит сил её одолеть…» Вольха снова остановилась, дослушав Роу так. Какое-то мерзкое чувство расползалось от груди по всему телу. Осознание. Он ведь и правда её использовал! — А я ведь ему поверила. Но… Почему? Он же… Что-то влажное пробежало по щеке. Смахнув слезу, девушка непонимающе уставилась на свои руки, ничего больше не слыша. Опять её предали, когда она доверилась. Она не испытывала к Румпельштильцхену ничего, кроме полного доверия и… Хм. А что же ещё? Точно не любовь, нет. «И как ты собираешься его обмануть?» «Толкнуть его на Янтарную Скалу, когда с Песчаной Тварью будет покончено, — твёрдо прозвучал голос ранвиша у неё в голове. — Королева Маб одобрила это предложение. У неё с Тёмным уговор, потому сама она вмешаться не может, но она ему не простила, что он убивал фей, пока не было заключено перемирие. Везде, где видел, он их убивал и использовал для своих опытов. А палочки забирал, — Роу тяжело вздохнул. — Я вижу, тебе неприятно слышать. Ты привязалась к нему, да?» Интересно, подумалось Роу, знает ли Вольха, что у Тёмного есть сын. Про Белль-то не могла не слышать. «Ну… Да, наверное. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах». «Ты должна взять меня с собой. Я буду у тебя на спине, сожмусь и прижмусь покрепче, я это умею, в любую щель даже могу проскользнуть. Когда Румпельштильцхен завтра явится за тобой, я уже должен сидеть у тебя на спине. Постараюсь, чтобы не было щекотно. А вот смогу ли я его сам толкнуть… Отвлечь, вцепиться когтями — да, но…» «Толкнуть его должна я, да? — догадалась ведьма. — Ладно. Мне всё же придётся драться с этой Песчаной Тварью?» «Придётся. Ты ведь должна расплатиться с Тёмным. Ты... сможешь?» - с сомнением осведомился ранвиш, имея в виду не расправу с пустынным монстром, а кое-что другое. Вольха задумалась, старательно жуя нижнюю губу. Она поняла, о чём спросил ранвиш, ей и самой было непонятно, сделает она это или не сможет. «Постараюсь, — подумала она. — А если нет? Ты уверен, что не сможешь сам?» «Я? Ты же не думаешь, что он будет рядом с этой скалой стоять? Нужна воздушная волна, а чтобы его отвлечь, как раз я и сгожусь. Без меня ты бы ни за что не сумела — Тёмный отразил бы нападение. Мы только вдвоём с этим справимся. Этот мир станет без него лучше, я уверен! И королева Маб так же сказала». «Н-ну хорошо. Ты его отвлечешь, а я толкну. Это всё? Больше от меня ничего не потребуется?» «Остальное Янтарная Скала сделает за тебя. Главное — сразу же уйти, не поддаваться на предложения сделок, обещания, проклятья, просьбы — что он там ещё придумает… И хорошо, если Тёмный именно Песчаную Тварь выберет для тебя, а то ведь и другое что может. И тогда бы наш план не сработал». «Хорошо. Почти пришли, — за разговором магичка и не заметила, как они добрались до деревни. — Останешься сегодня у меня и придумаем, как мне с ним справиться. Хотя я уже догадываюсь. Он же из песка — вот и буду поливать его водой». «Ну, как я слышал — Тёмный сказал, что тебе все навыки пригодятся. Тут он прав. Королева Маб говорила, что Песчаную Тварь очень трудно убить, она постоянно рассыпается в воздухе, норовив ослепить песком, и ускользает от магических атак», — Роу ускорил бег и скользнул вслед за Вольхой в дом. Чародейка вздохнула, прошла в свою комнату и нащупала в кармане амулет. Она понимала, что если не сможет победить Песчаника, то у неё и выбора-то не будет — она никогда не увидит его… Собравшись с мыслями, Вольха подумала, что импровизировать у неё получается эффективнее, чем воевать по плану и до конца дня старалась не думать о том, что ждёт её завтра. А вот ночью сны о чудовищах, огне и кое-где промелькнувших Румпельштильцхене и Лёне медленно доводили девушку до истерики, но, слава богу, её не последовало. Спокойно уснуть ей удалось только к трём часам ночи…