Находка

Румпельштильцхен появился в комнате Вольхи уже ближе к обеду, словно для того, чтобы дать ей выспаться. Он выглядел очень довольным: отношения с Белфайером стремительно налаживались, поскольку отец и сын всегда прекрасно понимали друг друга, а вот Мила казалась всё более утомлённой. Того гляди, возьмёт какую-нибудь фею в сопровождение и сбежит в Неверленд, к своему обожаемому однорукому пирату (а ведь она ещё не знает, что Крюк остался без руки!). И тогда Бэй вернётся в Тёмный Замок. — Как спала, дорогуша? — жизнерадостно осведомился Румпельштильцхен, заложив руки за спину и мелкими шажками прохаживаясь по комнате, ожидая, пока девчонка будет готова. — У нас будет нелёгкий день, хотя я постараюсь тебе помочь, чтобы ты побыстрее разделалась с этой услугой! На тот момент Вольха уже была готова: недавно купленная белая рубашка с золотистой вышивкой на воротнике, поверх которой напялен чёрный жилет из твёрдой кожи со шнуровкой по бокам. Коричневые, кожаные же штаны удобно сидели, а ниже колен шли высокие сапоги с каблуком. Волосы были заплетены в косу, а челка в кои-то веки не мешалась, закрепленная заколкой. — Я прямо как на войну вырядилась, — послала она мысленный сигнал уже сидевшему на её спине Роу, а вслух же хмуро ответила: — Давайте поскорее покончим с этим. Где девушка набрала это «боевое» снаряжение, не знал даже ранвиш, хотя с утра находился в доме. В глаза бросался тот же амулет, на котором искусно вырезанный грифон враждебно уставился, казалось, прямо на Тёмного, чувствуя эмоции хозяйки. — Разумеется, — широко улыбнулся Румпельштильцхен, оглядывая её с ног до головы с ехидными огоньками в глазах. — Не запачкаешься, душа моя? Впрочем, неважно… Но жарковато тебе может и стать! Если до этого будет, — добавил он, звонко хихикнув, и взмахнул рукой. Пару мгновений — и они двое стояли на песке. Солнце, набравшее за утро силу, висело раскалённым шаром на небе. Кругом было тихо и спокойно, а в пятнадцати шагах от Румпельштильцхена и Вольхи высилась небольшая жёлтая скала, поверхность её казалась мягкой, будто расплавленной. — Аккуратнее с ней, — маг указал на это зрелище чёрным когтем, — с Янтарной Скалой лучше не сталкиваться. Засосёт, и поминай, как звали! Она волшебная, — Румпельштильцхен помолчал, хмуро разглядывая скалу, словно вспоминая что-то неприятное. — И может статься, что я не успею тебя вытащить, ежели существо, к которому мы наведались в гости, захочет тебя на эту скалу швырнуть. А твоя задача — чтобы существо само там очутилось, поняла? Ничем другим ты его не возьмёшь, скорее всего. «Значит, угадал. Что ж, загореть никогда не поздно, а? Особенно если есть угроза резко побледнеть». Девушка внимательно осматривалась, наивно надеясь высмотреть то, с чем ей предстоит бороться. Сегодня она явно не была настроена на разговоры, по крайней мере вслух, и лишь вопросительно посмотрела на Румпельштильцхена. — У нас с этим существом уговор, — словоохотливо продолжал Румпельштильцхен, сцепив пальцы рук в замок перед собой и поглядывая на Вольху, — поэтому я сразиться с ним не сумею. Но вот помочь тебе могу… например, поставить кое-какую защиту на тебя. Если ты не против?.. — он вопросительно приподнял бровь. «Нет! — резко произнёс Роу в голове у Вольхи. — Его магия мигом меня нащупает, если Тёмный тебя коснётся!» — Нет! — тут же повторила Вольха. — Я… И сама справлюсь. Лучше опишите его. — Да что описывать, — пожал плечами маг. — Оно, — указал рукой влево, — уже само на подходе. Из песка медленно поднимался монстр высотой в добрых три человеческих роста, сплошь, казалось, состоявший из песка. Очертания его были близки к человеческим, угловатая голова лишена растительности, а на месте рта зияла впадина. Глаза существа были маленькими, чёрными и полными животной злобы. — Говорят, это неупокоенный дух какого-то могучего некроманта воплотился в Песчаной Твари, — вновь заговорил Румпельштильцхен — тише и значительней. — Ну что ж, дорогуша, либо ты нападёшь первой, либо враг тебя атакует. Что выбираем? — Посмотрим. Я уже билась кое с чем похожим. Хотя оно было не из песка и было архимагом, — посчитав, что лучше уж напасть первой, пока её не видят, Вольха махнула рукой, выходя на поле боя, и прямо из песка на противника взвился холодный вихрь. Песчаная Тварь бесшумно рассеялась ещё до того, как вихрь мог её коснуться, и тут же вновь собралась в одно целое, ринувшись на Вольху, пытаясь ослепить её крутящимися в воздухе песчинками. — Вспомни всё, чему я тебя учил! Разозлись, как следует! — крикнул Румпельштильцхен сзади. Он стоял боком к Янтарной Скале, с некоторым волнением наблюдая за этой схваткой. Песчинки долетели и до него, и Тёмный досадливо стряхнул их с себя. Одним щелчком Вольха создала что-то наподобие очков, разгадав нехитрый замысел монстра, после чего выставила руки перед собой, шепнула заклинание и подняла огненную стену, как в пещере Ф'горны. Переместившись правее, несколькими пассами создала самонаводящийся водяной шар и пустила в полёт, волнуясь, не исчезнет ли тварь в неподходящий момент. Водяной шар прошёл сквозь Песчаную Тварь, вызвав злобный рык и проделав дыру в её груди, которая, однако, быстро затянулась. Тварь рассыпалась на три части, на трёх песчаных человечков, и все они окружили Вольху, пытаясь схватить, чтобы затем бросить на Янтарную Скалу. Однако ведьма ловко уворачивалась, хихикала, будто с ней играют — и игра ей нравилась. Но надо было действовать. Идея появилась как нельзя кстати: нужно было заманить Песчаника к Скале, и девушка дала себя поймать и даже отбросить, но потянула того, кто её держал, за собой энергетической лентой и остановила свой полёт потоком воздуха, дав одному из трёх клонов лететь дальше. Тем самым Вольха осталась стоять, удачно и эффектно приземлившись на ноги, а монстрик врезался в Скалу. В янтаре песок быстро растворился, всосавшись внутрь. Другие два человечка рассеялись на песчинки и с утробным воплем исчезли. Наступила тишина. — Очень любопытно! — Румпельштильцхен приблизился к Вольхе, заинтересованно хмурясь, нигде не замечая следов Песчаной Твари. — Неужели ей хватило того, что ты уничтожила одну её треть? Или это как отрубить у человека обе ноги разом? «Пора! — нетерпеливо проговорил Роу в голове Вольхи. — Ты готова?» — Так или иначе, ты молодец, — похвалил её тем временем маг, улыбаясь вполне искренне. Он действительно был доволен — и перевёл взгляд на Янтарную Скалу, где последние песчинки исчезли, и поверхность вновь стала гладкой и безупречной. Чародейка полуулыбнулась, мысленно дав положительный ответ, и приготовилась пускать в ход магию. Вот только девушку никак не покидал огонёк подозрительности, и она то и дело посматривала на открывшееся после исчезновения копий пространство. Роу приготовился… и прыгнул. Когти ранвиша больно вцепились в длинные волнистые волосы мага, но Румпельштильцхен словно ждал этого: вместо того, чтобы растеряться и подставить себя Вольхе, маг немедленно пропал, будто его и не было. А возник уже с извивающимся ранвишем в руке, которого крепко держал за шею, и теперь Роу не был невидимкой. Взгляд Румпельштильцхена, устремлённый на Вольху, был полон неприкрытой, раненой злобы. — Неужели вы с ним, — он презрительно приподнял Роу, отчаянно пытавшегося вырваться, — так и поверили, что я ничего не знаю? Эта тварь, ранвиш, была невидимой не просто так: над ней потрудилась фея. А я, видите ли, — почти пропел он, глумливо подчёркивая каждое слово, — чую светлую магию в своих владениях! Как и любую другую, если это не моя собственная! Я просто дал тебе время. Надеялся, что ты не решишься на… предательство, — его губы скривились. — Но ты на это пошла, дорогуша… и тебе остаётся винить только саму себя. Он с размаху отшвырнул Роу от себя, ранвиш покатился по песку и застыл, прерывисто дыша, полузадушенный, но ещё живой. Сам Румпельштильцхен шагнул к Вольхе, поднимая руки, готовясь обрушить на неё весь свой гнев, облечённый в форму волшебства. В гневе Тёмный маг забыл обо всём. Гнев всегда был ему плохим советчиком. Песок под его ногами словно взорвался, с огромной силой отбросив Румпельштильцхена назад. Из песка с рёвом рванулась недобитая, обезумевшая, ослепшая Песчаная Тварь: уничтожив третью часть, Вольха отнюдь не ног её лишила… у Твари недоставало головы. Вместе с шеей. Поднимая вихрь, Тварь снова заревела — и вслепую, шатаясь, сделала несколько шагов назад… а затем, наткнувшись на Янтарную Скалу, песком осыпалась на неё же. Договор с Тёмным нарушать нельзя, и, пусть это было случайным, но Песчаная Тварь немедленно за это поплатилась. Постепенно всё стихло, песчинки впитались в янтарь… и раздался едва слышный стон. Румпельштильцхен, которого впечатало прямо в пологое подножие Янтарной Скалы взрывом песка, попытался шевельнуться. Его правая рука по локоть, частично правый бок и нога уже погрузились в янтарь. На песке слабо зашевелился и Роу. Вольха приготовилась отбиваться от мага, как вдруг из-под песка появился всё тот же монстр. Только ненадолго и даже помог девушке — подтолкнул экс-учителя к Скале и сам же в ней увяз. Из-за движения тверди под ногами она упала и так толком и не поняла, как всё так вышло, но осознала, что Тёмный попался. Поднявшись, слегка наклонив голову вперёд, она выглядела непохожей на себя: глаза так и искрили гневом, а губы растянулись в жутковатую ухмылку. — Ну и кто теперь победил? — подойдя ближе, спросила ведьма, и улыбка тут же испарилась. — Ты использовал меня, когда я верила тебе! Я думала, что ты не так уж ужасен. Я выгораживала тебя перед ним, — резким движением указала на ранвиша. — я говорила, что ты не Чудовище! А ты… Оно и есть, - Вольха и сама не заметила, как перешла на крик. Скривившись, будто съела лимон, девушка развернулась и собралась уйти. — Стой! — сейчас было не до разговоров о предательстве. Румпельштильцхен слишком хорошо сознавал, что очутился в ловушке ещё худшей, чем проклятая шкатулка Пандоры. — Ты… не можешь так уйти, — если бы только магия могла помочь! Но легенда не солгала — Янтарная Скала действительно делала бессильным даже такого могущественного колдуна, как Тёмный. — Я был добр к тебе! Я мог бы тебя убить… ещё когда пришёл час тому назад и обнаружил ранвиша у тебя на спине, а вы оба думали, что я ничего не понимаю! И мог бы убить тебя ещё раньше… когда ты только освободила меня из шкатулки, вместо благодарности! Роу тем временем, пошатываясь, встал, подковылял к Вольхе, внимательно осмотрел Тёмного своими кошачьими глазами; тот пару раз рванулся, но высвободиться никак не мог. «Нам помогла случайность. Если бы не Песчаная Тварь… она заплатила за нарушение договора своей жизнью. Но всё обошлось… Вот что значит появление безмозглого монстра вовремя», — кажется, у ранвиша было ещё и чувство юмора. Вольха резко развернулась: — А я могла и не выпускать тебя из шкатулки! Ты же не думаешь, что я настолько глупа? Я могла бы и подкрепить барьер! Я могла бы сейчас сказать Белль, что ты погиб по собственной неосторожности, но я скажу ей, что ты умер в честном бою, что просто не успел отразить удар. А должна ли я вообще говорить ей что-либо? Я могла бы просто уйти, а она бы ждала тебя и ждала! Я не поведусь на это, Румпельштильцхен. На Роу девушка не обратила внимания. Не до него сейчас. Умер в честном бою… Насмешка судьбы, не иначе! — Давай заключим сделку, — лихорадочно предложил Румпельштильцхен.- Я могу продолжать учить тебя. На твоих условиях, — поспешно добавил он, глядя, как его рука ещё глубже погружается в волшебный янтарь. — Или исполнить какое-нибудь твоё желание. Я… научу тебя прясть золото из соломы. Ты никогда не будешь нуждаться, если овладеешь этим искусством! Для него… могут быть и светлые чувства. Думать о тех, кого любишь, например… — Не смей, не говори мне ничего о любви, — прошипела она, снова приблизившись, — меня золотом не подкупить, дражайший. А обучение твоё мне не нужно. Мне ничего больше от тебя не нужно. Румпельштильцхен в отчаянии прикрыл глаза. Он чувствовал, что его правая нога уже почти полностью в Янтарной Скале. — Вытащи меня отсюда, и я клянусь, что не трону ни тебя, ни твоих друзей, ни тех, кого ты любишь и кто любит тебя… а ты пообещаешь не угрожать мне и тем, кого я люблю и кто меня любит… мы ведь можем разойтись мирно… — несмотря на все усилия сдержаться, его голос дрогнул, когда представилось, как Белль беспокойно ждёт, выглядывая из окон замка, как плачет, узнав то, что ей скажет Вольха; а затем отправляется к Бэю, чтобы рассказать и ему… Вольха, кажется, заинтересовалась таким предложением. Даже голос смягчился: — А много ли тех, кто тебя любит, Тёмный? — А он тебе не говорил? — криво усмехнулся Румпельштильцхен в сторону Роу. Кажется, удалось нащупать нужную нить. Вольха достаточно разумна, чтобы понимать, что в предыдущих обещаниях Тёмного её безопасность не фигурировала вовсе. — У меня… их двое, — разговаривать, почти наполовину погрузившись в янтарь, было не самым приятным занятием. — Белль… и мой сын, Бэй… Белфайер. Ещё дракон немного привязан ко мне. Вольха вдруг нахмурилась и выпрямилась (всё это время она говорила, чуть склонившись над магом). Повернулась к Роу, стараясь не выглядеть растерянно. — Сын? Ты не говорил ничего о сыне. Почему ты не сказал мне? Постой, я поняла, — медленно шагнула в сторону ранвиша. — Ты знал, звереныш! Ты понимал, что я бы не согласилась на это, если бы догадывалась о его сыне! Вы оба, вы все одинаковые! До чего мерзкие существа окружают меня всю жизнь! — повернувшись, рыжеволосая ведьма продолжила, усиленно жестикулируя, приближая уже давно подкатившую истерику. — Почему меня все обманывают?! Почему вы оба солгали мне? Нет, я знаю! Потому что каждый делает всё лишь во благо себе! Раньше я, дура наивная, полагала, что это относится только к людям, так нет же! Оказывается, ещё и к ранвишам! Да ко всем, у кого есть разум! А давайте я убью вас обоих и сама же войду в эту чёртову Скалу? Роу даже чуть попятился от её гнева. «Я не думал, что ты об этом не знаешь. Ты ведь знаешь про Белль? И почему я должен был тебе рассказывать?» — недоумённо вопросил ранвиш. — Дорогуша, — Румпельштильцхен скосил в её сторону взгляд, наполнившийся внезапной тоскливой усталостью, — решай. Делай выбор, — в знакомых словах не было интонаций того наставника, что совсем недавно обучал Вольху, и на которого, с его шутовством и оживлёнными манерами, Румпельштильцхен сейчас совсем не походил. Янтарь, засасывая его внутрь, всё больше лишал жизненной энергии; даже цвет лица, и так-то не радовавший красками, стал совсем серым и безжизненным. Левая рука Румпельштильцхена соскользнула на гладкую поверхность скалы, и пальцы немедленно вошли внутрь. Последним усилием воли он приподнял голову, чтобы раньше времени не приложиться щекой к янтарю, однако этот момент был всё ближе. «Если собираешься вытащить его, не забудь заключить сделку», — на всякий случай мрачно посоветовал практичный Роу. Магичка прикрыла глаза, внезапно успокоившись, и почувствовала себя сумасшедшей самоубийцей. — Я согласна на сделку. Только из-за твоего Бэя. Только потому, что я знаю, каково это — терять тех, кого любишь, — она взяла Тёмного за похолодевшую ладонь, чтобы его не засосало так быстро, и спросила: — Как мне тебя вытащить? — Примени свою силу… воображение… ничего-то ты не помнишь… — еле слышно выдохнул Румпельштильцхен. — Сделка… закреплена, — добавил он из последних сил, уже почти теряя сознание, и безвольно уронил голову прямо на поверхность скалы. Янтарь был мягким, тёплым, но не горячим, сколько бы ни грело его солнце, висящее над пустыней. Перед глазами возникло видение улыбающейся девушки в голубом платье, ведущей за руку темноволосого мальчика, и тут же померкло. — Да чёрта с два, — шепнула ведьма и зажмурилась, представляя, как янтарь плавится, одновременно подтянув Румпельштильцхена на себя. Ей показалось, что она чувствует тягучую жидкость на пальцах, что она сдвинулась с места. Вот, Скала отпускает его, выплевывает, он невкусный. Поднатужившись, она вцепилась ему в руку крепче, дёрнула — и упала, не чувствуя больше сопротивления, а Тёмный следом, на неё. «Он ещё без сознания, Скала хорошо ест энергию, я слышал», — заметил Роу, вертевшийся поблизости. Затем вспомнил, что Тёмный обещал не трогать тех, кто близок Вольхе, и, подумав, что к нему, Роу, это никак не относится, понёсся прочь — только его и видели. Ранвиши передвигаются удивительно быстро, особенно когда им это очень нужно. С усмешкой проводив взглядом как из пушки запущенного Роу, девушка приподняла голову Румпельштильцхена, внимательно всматриваясь в его лицо. Да, она однозначно к нему привязалась, как сказал зверёк. Привести его в чувство сейчас — так он сам и шагу не пройдёт, а перенеси она его в Замок, её начнут допрашивать. — Неа, так не пойдёт. Вздохнув, Вольха подняла этот «овощ», как в шутку назвала, в воздух магией и телепортировала обоих к себе домой. — Главное, чтоб никто не заглянул в гости! — думала она, укладывая чародея на свою кровать. Сама же ведьма пока собиралась спать на раскладном кресле в той же комнате и периодически давать Тёмному зелье, что готовила для себя, чтобы восстанавливать силы после занятий. Влив ему в рот первую порцию, она приготовила себе постель и быстро уснула.