Находка

За окном уже начинали сгущаться сумерки, когда Румпельштильцхен, наконец, пришёл в себя. Первые несколько мгновений он пытался понять, что делает в чужой комнате, на чужой кровати, полностью одетый, и отчего чувствует слабость. Затем начали наплывать смутные воспоминания. Пустыня… солнце… Песчаная Тварь… и Янтарная Скала. Вольха вытащила его из смертельного плена, взамен была заключена сделка… Роу… Она сговорилась с ранвишем, чтобы обмануть учителя, у неё ничего не вышло, но он сам себя перехитрил. Самонадеянность, будь она неладна… да и не хотелось верить, что Вольха решится. Промедлил, проявил слабость… Смогла бы она толкнуть его на Скалу? Этого Румпельштильцхен выяснять не стал, с него было достаточно броска ранвиша, чтобы прийти в ярость. Вспомнил, что раненая Песчаная Тварь отбросила его туда, и криво усмехнулся: косвенно, но он помог Вольхе одолеть это существо. Постой-ка, а сокровищница… Румпельштильцхен с усилием приподнялся на кровати и сел. По легенде, Янтарная Скала высасывала силы из людей, будь они простыми смертными или магами. Обычному человеку понадобилось бы несколько недель, чтобы отлежаться, волшебнику — в зависимости от уровня, а Тёмный уже на следующий день будет так же силён, как всегда. Лениво повернувшись, девушка сладко зевнула, и буркнула, заметив Румпельштильцхена: — Куда встал? Лежать! Хотя… раз встал, то отдохнул, — Вольха поднялась и усмехнулась, окинув Тёмного взглядом. — Добрый вечер, Великий и Ужасный. Есть будете, или сразу — в Замок? Она говорила спокойно, с ноткой насмешки в голосе, будто ничего и не произошло. Румпельштильцхен мрачно усмехнулся, не глядя на неё. Действительно, что уж там — сущая мелочь, продержала в Янтарной Скале чуть ли не до полного исчезновения. Конечно, бессмертие сыграло бы свою роль: вряд ли Румпельштильцхен исчез бы навсегда, однако неизвестно, кто и через сколько веков сумел бы пробудить его к жизни и вытащить из ничего. Впрочем, поступила Вольха разумно — поддайся она на первую же просьбу Тёмного, вероятно, ползала бы по песку ящерицей или ещё кем-нибудь столь же малопривлекательным. Выторговала себе безопасность. Румпельштильцхен попытался нащупать в душе злость к бывшей ученице, но обнаружил только усталость. — Зеркало у тебя есть? — не ответил он на вопрос. — Небольшое, в две ладони, — для примера продемонстрировал свои, — мне нужно… — Эм… — огляделась, подошла к шкафчику. — Да где-то вроде было. Вот, держите, — протянула найденное простенькое зеркальце, как раз подходящее по размеру. Зачем оно понадобилось, ведьма спрашивать не стала, но точно не поглядеться. Маг коротко кивнул в знак благодарности и повёл рукой над поверхностью зеркальца, отмечая, что пальцы слегка дрожат. С первого разу ничего не вышло, только с третьего в зеркальце высветилось изображение библиотеки Тёмного Замка. Белль сидела при свечах, в кресле, с книжкой в руках, но было очевидно, что она не читает. Девушка то и дело беспокойно поднимала голову, прислушивалась, на её лице прослеживалась тревога. Румпельштильцхен смотрел, пока Белль не вскочила, выронив книжку, и не кинулась к окну, раздвигать шторы и смотреть: ей почудился какой-то шум. Надежда, оживившая было её черты, тут же потухла, и Белль уныло вернулась в кресло, пробормотав так явственно, что Румпельштильцхен всё расслышал: «Где же он? Почему так задержался?» Вот тут Румпельштильцхен порывисто отложил зеркальце и поднял глаза на хозяйку дома. — Я не могу пока перемещаться сам, силы ещё не восстановились, — хмуро обронил он. — Но я должен… вернуться. У меня нет времени… сидеть тут и… Он оборвал фразу, словно окончание её показалось бы Вольхе нелестным, а желания злить её у Румпельштильцхена сейчас не имелось. У него и вовсе не было никаких желаний, кроме как вернуться домой и очутиться в объятиях Белль. Сегодняшний день мог стать днём их вечной разлуки. Вольха тайком заглянула в зеркало и поджала губы. Вот и Белль — в этом она была уверена. И в груди больно кольнуло, когда она увидела выражение лица Тёмного. Знакомая искра на мгновенье мелькнула в его глазах. Кивнув в ответ на сказанные им слова, она подняла руку ладонью вверх, незвучно предлагая держать. — Я перенесу нас. — До сегодняшнего дня и не знал, что ты это умеешь, — Румпельштильцхен взял её за руку. — Нарочно скрывала? — А меня никто не спрашивал, — улыбнулась она и щелкнула пальцами. Секунду спустя оба они очутились в библиотеке Тёмного Замка. Белль, увидев появившуюся посреди библиотеки парочку, растерянно выронила книжку. Сразу отметила, что Румпельштильцхен не слишком твердо держится на ногах, даже за стол ухватился, чтобы не упасть. Что с ним? Белль сорвалась с места, кинулась к Румпельштильцхену, обвила его шею руками, прошептала его имя, чувствуя, как от облегчения на ресницах дрожат слезы. Весь день у Белль было очень неприятное предчувствие, где-то в районе полдня оно сменилось сильным беспокойством. А вдруг что-то случилось? Опять козни Адны или ещё какая-нибудь непредвиденная неприятность… Но теперь всё было хорошо. — Белль, это Вольха, — Румпельштильцхен слегка поморщился: от резкого перемещения ему вновь стало не по себе. Белль отстранилась от него, смущенно кивнула рыжеволосой незнакомке и поздоровалась, с любопытством глядя на неё. Ведьма, изображая интерес, разглядывала обстановку, стараясь не смотреть на влюблённых. Ей вдруг показалось, что так и не снятый амулет сквозь ткань рубашки обжигает кожу, напоминая о том, что где-то там и её так обнимали… Услышав своё имя, девушка дернулась, отвлечённая от раздумий, и довольно натурально улыбнулась: — Здрасьте. Я тут пролётом, так что, думаю, могу идти? Или я Вам ещё нужна, господин Тёмный? — чуть склонила голову вбок. — Нет. Я могу тебя проводить, — Румпельштильцхен уже вновь пришёл в себя и держался вполне уверенно. Впрочем, по лестнице легко сбежать не получится, придётся аккуратно спуститься, взявшись рукой за перила. — Да, пожалуйста, — кивнула, ещё раз оглядев заполненные книгами стеллажи, и подошла к двери, ожидая, когда Румпельштильхен подойдёт. — Ты пока посиди тут, — Румпельштильцхен ласково провёл ладонью по щеке Белль, когда Вольха отвернулась, был вознаграждён нежным взглядом (не будь гостьи, Румпельштильцхен позволил бы себе обнять и приласкать Белль, как следует, но это потом). А затем направился к бывшей ученице, собираясь напоследок поговорить с ней: желание проводить Вольху было вызвано отнюдь не любезностью. Спускаясь по ступенькам, рыжая то и дело поглядывала на Тёмного — как бы не рухнул. «А то мне потом собирать придётся, на пару с его женой». Когда лестница, наконец, закончилась, она остановилась. — Что Вы ещё забыли сказать? — скрестила руки на груди. — Ты так и намерена остаться в этом мире или вернёшься в свой? — Румпельштильцхен пристально смотрел на неё, вновь начиная напоминать того безжалостного учителя, который словно читал все мысли Вольхи. Он опять поискал в себе неприязнь к ней — она предала его, сговорившись с куда-то пропавшим Роу, но… Она ведь могла и бросить его в Янтарной Скале. Или навязать худшую сделку, пришло вдруг в голову. Такой вопрос застал Вольху врасплох. Она уже много раз думала над этим, и каждый из них решала остаться, дабы не навлечь беду на близких. Такой ответ она дала и сейчас: — Я остаюсь. Мне нельзя обратно, — пожала плечами и печально улыбнулась. — Придётся и дальше надоедать Вам. — Надеюсь, ты не подумала вдруг, что я снова захочу тебя учить? — выражение лица Румпельштильцхена было весьма красноречивым. — И почему тебе нельзя обратно? Враги? — Ну что Вы! И не надеялась, — усмехнулась. — Скорее всего. Я бы справилась, если бы не… Я не за себя волнуюсь, — девушка опустила глаза. — Я сама чуть не сгинула, когда вытаскивала жениха с того света. Не хочу, чтобы это повторилось. Что-то мне подсказывает, что больше его не отдадут. — То есть, угрожают ему, из-за тебя, — деловито уточнил маг. — И нет возможности полностью устранить любую угрозу? Уничтожить её носителей? Имей в виду, дорогуша, — внезапно ухмыльнулся он по-старому, — раз ты заставила меня разговориться о себе и даже захотела увидеть мою Белль, то и я жду ответной любезности, то бишь небольшого рассказа о тебе самой. — Конечно, я не против, — облокотилась о стену. — Я догадываюсь, кто мог это сделать. Ах, да, Вы же и не знаете, как я сюда попала. Это благодаря моему безрассудству и вот этому амулету, — указала на вырезанный из дерева круглый амулет на шее. — Он просто взорвался у меня в руках. И, что самое интересное, заряд был рассчитан на один-единственный раз, на определённую цель. На меня. Если я вернусь, они продолжат втихую подкидывать вот такие сюрпризы, а потом могут напасть и в открытую. И если они нападут все вместе, — покачала головой, — никому не выжить. Я очень насолила им в своё время, и никому, кроме меня и моего жениха, об этом не известно. Если бы я могла что-то сделать, то обязательно бы вернулась, а так… Я подвергну всех опасности. — Хмм, — Румпельштильцхен изобразил замысловатый жест, видимо, означавший нетерпение, — что-то сделать — это что именно? Вольха развела руками — мол, без понятия: — В том-то и дело — ничего! Я просто-напросто не знаю, как одолеть ядерную смесь из троих некромантов, архимага и, кажется, ещё мантикоры, или чего-то подобного. Не спрашивайте, что я натворила — я не скажу. Да, кстати, а почему Вы интересуетесь? — Ну, ты же расспрашивала меня о том, о сём, вот и я проявил любопытство. Ты ведь никогда о себе не рассказывала… А теперь можешь уходить. Хотя подожди, я задам последний вопрос, и тебе лучше сказать мне чистую правду, — шаг вперёд, и Румпельштильцхен буквально впился своим острым взглядом в бывшую ученицу. — Я слушаю, — также не отрывая взгляда от экс-учителя. Она догадывалась, о чём он спросит. — Если бы я тебя не попытался атаковать первым, ты бы толкнула меня на эту Скалу, чтобы затем развернуться и уйти, прихватив ранвиша? Смогла бы? — Румпельштильцхен действительно хотел знать. Больше всего жгла мысль о том, что всего этого могло вовсе не быть, убей он Вольху заранее, или преврати он её в очередной цветок в своём саду. Когда ты платишь за то, что поддался тёмным инстинктам, в этом есть нечто логичное. Однако Румпельштильцхен проходил самые худшие испытания в жизни из-за того, что уступал иной слабости. — Нет, — без раздумий ответила ведьма. Ещё готовясь к бою, она знала это, но отчаянно надеялась на обратное. Теперь же и думать нечего — зачем лгать, если момент упущен? — Я могу идти? — Я вижу, ты не лжёшь, — Румпельштильцхен быстро отстранился от неё, так что его лицо оказалось в тени, и в слабом свете (Белль везде предусмотрительно зажгла свечи) был виден лишь блеск больших выпуклых глаз. — Иди. Вольха кивнула и направилась к выходу, но остановилась, уже открыв двери. Что-то ей казалась странным, и она наконец поняла, что. — А где Бэй? — обернувшись, поинтересовалась девушка. — Он живёт с матерью, — помолчав, отозвался Румпельштильцхен, стараясь говорить совершенно бесстрастно. — Со мной… пока не хочет. Но со временем захочет, я уверен. «Как только Мила, наконец, сбежит в Неверленд, избавив нас от своего утомительного присутствия». — А разве не Белль… — нахмурилась было Вольха, но тут же спохватилась и замолкла. Попрощавшись, она ушла. Румпельштильцхен какое-то время смотрел на закрывшуюся дверь, затем обернулся: по лестнице спускалась Белль, говоря о том, что она сейчас накроет на стол, всё быстро разогреет, Румпельштильцхен ведь голоден? и, ах да, ему надо было пригласить ту девушку на ужин, кто она, кстати, вообще такая? Румпельштильцхен подождал, пока Белль окажется рядом, и тут же привлёк её к себе, ничего не отвечая на этот шквал вопросов и торопливых слов. Кто такая… Сейчас Румпельштильцхен и сам не знал, как обозначить роль Вольхи в своей жизни.