Broken, Beat, Scarred

В тени мертвеца живые вдруг теряют уверенность, что сами не умрут никогда. Глуховский, «Будущее»

      Дин выскочил за дверь как ошпаренный. Глядя на него, можно было подумать, что он только что опрометчиво сунулся в женскую раздевалку, за что, собственно, и получил.       Впрочем, в этом случае было бы понятно, за что он страдает – голые женщины не любят, когда в самый неподходящий момент в дверном проеме показывается чья-то голова. Проверено на практике.       За что ему прилетело сейчас, он так и не понял. Да, возможно, ему не стоило так рваться на охоту именно сегодня, но Сэм мог привести хоть какую-нибудь вескую причину, отличающуюся от невнятного «Мне нужно немного отдохнуть».       «Пара дней, Сэмми, – это не страшно только для тебя. Днем больше, днем меньше. В банке времени еще много.       Мои дни не вернет мне никто и никогда. Если я просто их растранжирю – значит, сам дурак».       Парень бросил последний взгляд на окна дома Бобби и невозмутимо сел на водительское место.       «Сэм имеет полное право не охотиться, если не хочет. У меня такого права нет».       Он усмехнулся, это ж надо, чуть ли не впервые он сбегает от Сэма, а не наоборот.       Впрочем, кто сказал, что сбегает?       Всего одна охота, эка невидаль!       Когда брат был в колледже, Дину уже приходилось охотиться в одиночку – в тот год по всей стране то там, то здесь вспыхивали пожары, и разобраться с саламандрами, которые вдруг повылезали из всех щелей, можно было, только разделившись.       Слишком уж их было много.       Он еще попробовал заикнуться тогда, что можно позвонить Сэму... Джон ледяным тоном ответил: «Мы справимся сами. Он выбрал Стэнфорд». Больше Дин таких вопросов не задавал.

***

      Главная улица города Ривертон потрясала воображение.       Все в лучших традициях провинциальной Америки – кафе, полицейский участок с гордо реющим над ним флагом с символом штата Вайоминг (символ рисовался явно от руки – очертания у бизона вышли нечеткие – трудно было понять, действительно ли художник хотел изобразить это животное, или же ставил себе целью начертить карту воображаемой страны: контур обвел, а дальше отвлекли), мэрия.       Все – максимум в 3-4 этажа. Разумеется.       Дин тяжело вздохнул. Хорошо хоть в одиночку он был избавлен от вечных вопросов об их с Сэмом семейном статусе и якобы понимающих улыбок.       «Вам номер с одной кроватью?».       «Желаю хорошо провести время, господа».       «Двуспальные кровати у нас очень мягкие».       Как же его это достало!       К счастью, сейчас процесс оформления в гостиницу прошел на ура – уже через 5 минут после того, как Дин прошел через вращающуюся дверь, он уже оглядывал свой номер, в кои-то веки одноместный. Времени рассиживаться не было. Винчестер даже не стал сумку распаковывать – зачем, дело-то пустяковое, он с ним справится и сразу уедет. А вещи, в случае чего, и из сумки можно доставать, это даже удобнее, чем из шкафа.       Беседы с очевидцами не дали никакого результата. В истории девочки-отличницы не обнаружилось никаких темных пятен – ни тайных дневников, ни Боба под кроватью, ни одержимого отца. Дин опросил всех ее друзей, коллег по работе, преподавателей. Проверил и ее комнату – скорбящая мать ни в чем не смогла отказать обходительному агенту ФБР.       Кажется, она действительно была той, за кого себя выдавала – просто школьницей, мечтающей стать художницей и поступить в Университет Пенсильвании. «Там очень хороший факультет искусств, а у моей дочки был высокий средний балл. И ее ведь уже туда брали, десять дней назад пришло письмо», – причитала убитая горем Нэнси Милтон. – Сару только-только нашли, и в школе объявили траур.       Конечно, расследование агента Купера в свое время тоже начиналось невинно – темные секреты Лоры Палмер начали проявляться далеко не сразу, но на этот раз Дин был готов признать – на этот раз он попал пальцем в небо, девчонка чиста.       Если можно так сказать о теле, которое даже родителям показывать не стали, испугались за их психику. «Агента ФБР» в морг, конечно, пустили, и Дин мог подтвердить правильность данного решения. Зрелище было действительно весьма травмирующее, особенно если учесть, что девчонка пролежала в черном мешке уже две недели. Сотрудники морга пытались держать ее на холоде, но от разложения это спасало мало…       Хотя даже оно не изуродовало тело хуже, чем это сделал неведомый Бэтмен, решивший переквалифицироваться в маньяки. При первом взгляде на труп возникали ассоциации с «Генетической оперой» – как будто Саре все ее внутренние органы достались взаймы, и вот, две недели назад взыскать долги пришел Потрошитель.       Чокнутый, как Мартовский заяц. В качестве «процентов» решивший содрать кожу с ее лица.       «На память, что ли? – Дин покачал головой. – Нет, все-таки хорошо, что родители не видели свою дочь. Если б они запомнили ее такой – израненной, изнасилованной – это было бы неправильно. Потом они до конца жизни, думая о Саре, представляли себе не живую девушку, а изуродованный труп».       Изнасилование смущало его сильнее всего. Что это может быть за урод – и сексом заняться не дурак, и человечинки не гнушается?       Инкуб интересовался бы только тем, как потрахаться, причем исключительно с лицами женского пола, суккуб – только с мужиками.       Всяким там каннибалам разных сортов пофиг на секс, им бы стол накрытый, и ничего больше не надо.       А типчикам вроде того, о котором он когда-то прочел в дневнике отца, вообще не поймешь что нужно… Дин помнил, как ржал, когда услышал от Джона слово «попобава» («Попо-кто?»). Помнил он также и то, что Джон тогда его осадил, сказав, что нет в этом ничего смешного, однако, когда Дин прочел об этой твари подробнее, он стал ржать еще громче. «После исполнения акта насилия попобава заставляет своих жертв рассказать всем о случившемся, в противном случае угрожая вернуться и изнасиловать повторно» – это ж надо! В жестокости этой твари не откажешь.       Тем не менее под случай в Вайоминге эта зараза тоже не подходила – судя по легендам, она должна была уничтожать исключительно морально и не интересоваться «длинными свиньями»*… Хотя внешне тварь и подходила под описание уцелевшей студентки, которая приехала домой на каникулы, – крылья летучей мыши, все дела – Дин был почти уверен, ривертонский убийца – не это существо.       Показания студентки по имени Дженнифер были слишком мутными (а ведь Дин на них так надеялся – единственный выживший должен был дать больше всего информации; увы, зацепка оказалась пшиком), да и она сама призналась, что была в тот вечер «подшофе» (судя по тому, как она прятала в этот момент глаза, невинное «подшофе» стоило умножить раз в десять).       Может, и не было монстра. Может, пьяной девчонке все померещилось, а убивает на самом деле маньяк.       Что же до съеденных частей…       Может, он с собакой. С какой-нибудь особо людоедской разновидностью Куджо.       Осмотр второго тела тоже ничего не дал: ну, лежит голый мужик – лица нет, зато есть следы, что его Поимели с большой буквы «П»… Никакого принципиального отличия от девчонки-художницы, но Дин на него посмотрел даже с большим сочувствием.       «Не повезло чуваку. Паршивая смерть ему досталась».       Расследование зашло в тупик.       Уже чисто из отчаяния Дин еще раз заглянул к Сариной маме, и тут ему внезапно улыбнулась удача. Под кроватью обнаружился альбом с набросками девчонки. На последних его страницах навязчиво повторялось одно и то же место.       Горы. Маленькая пещерка, почти не заметная из-за обвившего камень плюща. Тень внутри пещеры – то ли от выступа в скале, то ли от чего-то более страшного.       – Где мне искать это место? – возбужденно спросил он.       – В паре миль к западу от города… Местные не любят туда ходить, говорят, дурное оно… А вот Сару оно чем-то покорило, – по щеке женщины сползла слеза. – Она говорила, у него есть история, что она может нарисовать там прекрасную картину, у которой будет свой сюжет. Не успела, милая моя…       – А почему вы раньше не рассказали, что она ходит туда рисовать? – задал Дин вопрос.       – Я не думала, что это важно… Убили же ее не там. И того парня тоже.       «А вот это совсем не факт, – подумал Дин. – Это может значить всего лишь, что убийца – хитрая зараза и предпочитает не гадить там, где живет. Около своего «дома» он их только оглушает, а убивает и насилует уже в том месте, которое сам выбрал».       Сара сама к нему приходила, тогда он и мог ее заметить. Наблюдал, пока она рисовала, а однажды пошел за ней.       Бар, в который ходила Дженнифер, находится на окраине, причем к той части городка пещера была ближе всего. Убийца – монстр, маньяк? – мог увидеть ее, когда выбирался в город.       Несчастный кабельщик Дерек (имя Дин с трудом узнал у сотрудников местной газеты: с семьей Дерека он пообщаться не смог: его родители сочли смерть сына позором и отдали чуть ли не все свои сбережения мэру и шерифу – лишь бы мертвый парень для всех остался безымянным) в тот день ставил антенны жителям соседних с баром домов; неизвестно было, как его занесло в пригород, но факт оставался фактом – если б ему зачем-то это понадобилось, в пещеру попасть Дерек мог вполне.       Все это не могло быть простой случайностью.       Именно к той пещере тянутся все нити.       Именно туда сегодня Дин и отправится.