О проблемах взросления и детских играх
20 апреля 2015 г., 00:44
В игре детей есть часто смысл глубокий Иоганн Фридрих Шиллер
– Дин, постой! Тот даже не обернулся... Первым порывом Сэма было броситься следом, остановить его, объясниться... Но он сдержался. Как бы больно ему ни было от слов брата, придется терпеть. Ради того, чтобы не прозевать шанс спасти Дина. Возможно, единственный. Дин столько времени злился на него из-за того, что Сэм слишком эгоистичен... Если злость брата – та цена, которая освободит Дина от сделки, Сэм заплатит ее. Он заплатит любую цену... Лишь бы это не затронуло никого другого. Только их с Дином. Некоторое время он так и стоял посреди комнаты. Рев мотора Импалы ясно дал ему понять, что брата он уже не догонит. Да и что он ему может сказать сейчас? Слов, чтобы объяснить все, не было. Не останавливать же Дина словами «Понимаешь, у меня тут недалеко встреча с одним дядькой, который может спасти тебя от ада». Дин от такого заявления будет просто «в восторге». Газету Дин забрал с собой, так что придется искать статью в Сети... На сердце было неспокойно, что-то, словно назойливый сверчок, твердило, что брата нужно было остановить, отговорить от поездки, задержать... Мотнув головой, Сэм согнал наваждение и направился к компьютеру. Дин – лучший охотник, брат справится. Да и он отправится следом, как только освободится. Все будет в порядке, он просто накрутил себя из-за скандала. Нервы ни к черту. Зачем нужно было поднимать эту тему с отцом? Сейчас для нее точно было не время, и таким разговором можно было добиться только обратного эффекта, что и произошло… – Какого черта? Голос Бобби заставил вздрогнуть как звук выстрела. Мысленно обругав себя за такую реакцию, Сэм обернулся. – Что? – недочитанное письмо так и осталось висеть открытым. – Вашу ругань с улицы слышно было. – Бобби вошел в комнату, и Сэм поспешно свернул страничку. Не хватало еще от Сингера лекцию услышать, сейчас у него кусачее настроение. – Мы много раз ругались, Бобби. Что тебя удивляет? – Кончай дурить, Сэм! – рявкнул Бобби. – Ты ничего умнее не придумал, как с ним собачиться? Да еще перед охотой. Ты – маленький эгоистичный засранец. Думаешь, сейчас имеет значение, какие у кого из вас были отношения с Джоном? Зрачки Сэма на миг сузились. – Не лезь в это, Бобби. – Черта с два «не лезь, Бобби». – Сингер передразнил интонацию собеседника. – Ты давно из песочницы вылез? Все продолжаешь страдать от того, что Джон не уделил тебе достаточно внимания? Сейчас тебе стоит думать о других вещах. Мог бы проявить к брату хотя бы уважение. Он сделал шаг в сторону Сэма, встретился с ним взглядом и внезапно замер. Лицо младшего Винчестера стало совершенно каменным. Непроницаемым. Таким становился Джон, когда речь заходила о желтоглазом демоне. Только вместо мрачной решимости здесь было что-то другое. Даже видавший виды охотник непроизвольно сделал шаг назад. В первую секунду Сингер даже подумал, что Сэм бросится в драку. По крайней мере, это он бы понял. Но нет, младший сын Джона лишь скользнул по нему ледяным взглядом – прежде Бобби за ним такого не замечал – и очень четко произнес: – Не лезь, Бобби, по-хорошему прошу. Я знаю, тебе не все равно, что с Дином творится, поэтому просто прошу. Последнюю фразу он произнес уже мягче, словно оттаял. – А то что? – резко спросил Бобби. – Ты мне угрожаешь? – Угрожаю? – Сэм чуть удивленно посмотрел на собеседника. – С чего ты взял? – А как еще я должен был понять твои слова? – Бобби... – Он подошел к пожилому охотнику почти вплотную и заглянул ему в лицо. – Ты понятия не имеешь, как я отношусь к Дину, и какие чувства у меня вызывает все то, что произошло. Мальчишки, которого ты знал, давно нет. И в одном ты прав, у меня слишком мало времени и много дел, чтобы тратить его на ссоры. Поговорить мы можем. Потом. Но прежде чем меня в следующий раз воспитывать, подумай, что все может быть не таким, каким кажется на первый взгляд. Развернувшись, Сэм вышел из комнаты, оставив Сингера изумленно смотреть ему вслед.***
Дин цапнул с подноса еще одно печенье. Самое сложное позади – почему-то ему казалось, что собственно убийство монстра пройдет без сучка без задоринки. Способ убиения чудовища ему невольно подсказала девчонка из колледжа – во время второго разговора она упомянула, что как раз в тот момент, когда она увидела краем глаза непонятное нечто с кожистыми крыльями, она пыталась закурить и, спьяну не рассчитав, надавила на кнопку зажигалки слишком сильно. Огонь вспыхнул раза в три ярче (и выше!), чем обычно – девушка пожаловалась Дину, что немного опалила себе лицо, но этим ее жалобы и ограничились. До нее с опозданием, но дошло, что подпаленные брови и ресницы – самое крупное везение в ее жизни, и все могло быть куда хуже. Монстры боятся огня. Это полностью вписывалось в Динову картину мира. Пусть о твари, как она есть, ни одного упоминания в дневнике отца (про себя Дин называл чудовище, на которое охотился, Ганнибалом). Может, после этой охоты такая запись появится. Не забыть бы ее сделать. Дин понимал, что связываться с монстром, о котором так мало информации, может быть рискованно – огонь огнем, но любое незнакомое чудовище всегда может подкинуть новые сюрпризы. Особенно тогда, когда никто не прикрывает тебе спину… Но какого черта, должно же и ему когда-то повезти? Парень сделал глоток странного горьковатого чая – миссис Милтон сказала, что заваривала его по особому рецепту, добавив высушенных цветков ромашки, чуть-чуть душицы и пару ложек чабреца. Дин не сказал бы, что сильно доволен результатом – он вообще был небольшим фанатом чая. Зато печенье было – высший класс, поэтому он допивал уже вторую чашку. Чай был поводом посидеть за столом немного дольше – до тех пор, пока у него не начнут отбирать домашнюю выпечку. Вокруг стола носились мелкие ребятишки – после третьего нового ребенка Дин бросил пытаться подсчитать, сколько у ныне покойной Сары было братьев и сестер. Дети вели себя как… дети. Типичные. Они кричали и бегали из комнаты в комнату, изображая из себя Чипа, Дейла и прочую братию мышек, летающих на корабле с присосками. Они прятались под стол и на четвереньках под ним проползали – их мать, судя по всему, к этому привыкла и на подпрыгивающую крышку стола внимания не обращала. Они использовали каждый сантиметр кухни как площадку для игр – шкаф был для них чем-то вроде сокровищницы (порой кто-то вынимал оттуда очередную тряпку и с заговорщическим видом удалялся), а кухонная раковина – водопадом, к которому регулярно совершались паломничества… Бедлам в итоге царил такой, что через некоторое время достоинства кулинарных произведений хозяйки дома несколько поблекли, и парень искренне пожалел Сару: она-то жила в этих джунглях долгие годы и должна была даже рисовать в таких условиях. «Неудивительно, что в качестве студии она предпочитала пещеру призрака… Жаль только, что за уединение пришлось так дорого заплатить».
