Свой среди чужих

Фили возвращается когда Бильбо уже возится с обедом, кивает хоббиту, хмуро зыркает на Торина, который рассматривает библиотеку Бильбо, и уходит к Кили в их общую комнату. - Фили!- Кили подскакивает на кровати, роняя деревянные фигурки орков и эльфов, с которыми играл,- Фили, ты был прав, это правда он! Наш дядя! - Я тебе сразу это сказал,- кривится Фили,- но что толку? Он нас бросил, от него не было ни слуху ни духу. А теперь уже поздно. Теперь наш дядя - Бильбо. - Разве у нас не может быть два дяди?- робко спрашивает Кили,- и он нас не бросал, он думал... Думал, мы с мамой... - И ты ему веришь? - Бильбо тоже говорит, что это так,- насупливается младший. - Так и думал, что они без меня тебя заморочат. Бильбо думает, что мы будем счастливы если будем жить с другими гномами, а не с хоббитами. Он сам не раз говорил о том, как мы вырастем... - Сможем сами порубить всех орков и вернемся в Синие горы,- подхватывает Кили,- и что? - А то, что я не хочу уходить! Мне и здесь хорошо! Я люблю Бильбо и никогда его не брошу, как другие гномы бросили нас! Если мы признаем и простим Торина, он заберет нас в Синие горы и Бильбо останется один! Совсем один, понимаешь? - Торин сказал, что не будет заставлять нас,- возражает Кили, припоминая утренний разговор,- и Бильбо сказал, что мы никуда не поедем, если не захотим. Ты что, не веришь Бильбо? - Я не верю Торину. - Обед готов!- заглядывает в комнату Бильбо,- мойте руки и за стол! - Да, дядя!- хором отвечают гномята, даже не повернув голов и буравя взглядом друг друга. - Ссоритесь, что ли?- спрашивает хоббит,- из-за чего? - Нет, все нормально,- отвечает Фили,- сейчас идем. Бильбо хмыкает, прикрывает дверь и, уже делая шаг обратно к кухне, слышит реплику Кили. - А я тебе говорю, что у нас могут быть два дяди! И я им верю, что мы не бросим Бильбо! - Какой ты...- начинает Фили, толкая дверь, и замолкает, увидев в коридоре Бильбо. - Кили прав,- говорит ему хоббит,- простите, я не хотел подслушивать, но последнюю фразу услышал. Фили, если ты признаешь, что Торин ваш дядя, от этого я не исчезну и не перестану вас любить, а вы не перенесетесь в ту же секунду в Синие горы. - Если мы все равно останемся здесь, с тобой, и не будем иметь с ним дела, то какая разница, кто он нам?- сердито отвечает Фили и идет в ванную. - Мистер Бэггинс!- вдруг доносится из глубины норы,- можно вас на пару слов? Бильбо вздыхает и отправляется к Торину, думая, что могло настолько не понравиться гномьему королю, что он кричит его фамилию на весь Шир. - Что случилось?- спрашивает он Торина и непрозвольно вздрагивает, когда на него устремляется разгневанный синий взгляд. Гном выглядит очень разозленным и Бильбо не понимает, чем мог вызвать такую реакцию. - Почему ваша библиотека больше чем наполовину состоит из книжек про эльфов? - Может потому, что это интересно?- поднимает брови Бильбо, стараясь не выглядеть испуганным,- вся история Средиземья связана с этими древними, мудрыми и прекрасными созданиями. А уж с красотой их песен и сказаний и вовсе ничего не сравнится. Я не понимаю, что так рассердило тебя? - А скажите мне, мистер Бэггинс,- тише на тон, но от этого почему-то только страшнее говорит Торин,- вы сами-то хоть живых эльфов видели? - Самому не доводилось, но... - Так вот знайте,- перебивает его гном,- что все, что вы сейчас сказали - полная чепуха! Да, вся история Средиземья связана... связана с этими лживыми, высокомерными и трусливыми тварями. На их совести столько всего, что остается только удивляться, как у них сложилась такая чудная репутация. Хотя верно, песни и сказания. И длинные легенды, и баллады. Которые они слагают сами, прославляя ложь ложью. Надеюсь, вы не читали всю эту чепуху моим племянникам? По пышущему ледяной ненавистью взгляду Бильбо понимает, что его сейчас просто убьют. И таким банальным, хоть и кардинальным методом решится вопрос опеки над Фили и Кили, которым он посмел читать об эльфах. - Я слышал о вражде между гномами и эльфами, но, право, не представлял, что она настолько велика,- говорит Бильбо, думая, как будет выкручиваться. - Дядя,- окликает детский голос и Бильбо с Торином синхронно оборачиваются. - Обедать звал, а сам где-то ходишь,- укоризненно говорит стоящий в двух шагах от них Фили. Кили с опаской выглядывает из-за его спины, разглядывая злого Торина, но в темных глазах не страх, а какое-то радостное узнавание. "Дядя всегда злился..."- вспоминает Бильбо. - Мы уже идем,- отвечает хоббит и, не в силах удержать рвущиеся с языка слова, говорит Торину,- давай ты убьёшь меня потом. И не на глазах у детей. Как ни странно, он остается в живых. Может потому, что Фили демонстративно протягивает ему руку, чтобы пойти на кухню вместе. За обедом Торин хранит хмурое молчание, а после обеда они с Бильбо, не сговариваясь, оказываются на лавке у входа с трубками в руках. "Вот сейчас мне и скажут все, что про меня думают",- думает Бильбо, раскуривая трубку и выпуская первое колечко. Но тут из дома выбегает Кили, тянущий за руку недовольного брата, и плюхается прямо на траву перед дядями. - А почему ты говоришь, что эльфы плохие?- спрашивает он Торина. Торин давится дымом. - И правда,- посмеивается Бильбо,- за свои слова надо отвечать. Расскажи им хоть одну историю с плохими эльфами. - Запросто,- бурчит Торин,- нет такой истории, где они были бы хорошими. Он глядит на устроившихся на траве племянников, встречая любопытный взгляд Кили и настороженный Фили, и кивает своим мыслям, словно принимая какое-то решение. - То, что я сейчас расскажу - абсолютная правда. Более того, я сам был всему свидетелем. Далеко-далеко отсюда, на восток, на север и снова на восток, за Мглистыми горами и Черным лесом стремится к небу Одинокая гора... Торин плавно описывает величие древнего гномьего царства, глубокие шахты и богатые жилы в теле горы, мастерство гномов, заносчивых соседей-эльфов, покупавших изделия гномов за баснословные деньги (и откуда только у них столько). В какой-то момент припоминает строки гномьей песни Волшебники-гномы! В минувшие дни Искусно металлы ковали они; Сапфиры, алмазы, рубины, топазы Хранили они и гранили они. На эльфа-соседа, царя, богача Трудились они, молотками стуча; И солнечным бликом в усердье великом Украсить могли рукоятку меча. На звонкие цепи, не толще струны, Нанизывать звезды могли с вышины; В свои ожерелья в порыве веселья Вплетали лучи бледноликой луны. И пили они что твои короли И звонкие арфы себе завели; Протяжно и ново для уха людского Звучало их пенье в глубинах земли. - Разве арфа - гномий инструмент?- спрашивает Бильбо, пока Торин делает небольшой перерыв, дымя трубкой. - Да,- кивает тот,- наш. - Ты ведь играл на арфе, да?- неуверенно спрашивает Кили. - Да,- Торин улыбается племяннику,- правда очень редко. - А что было дальше с этим гномьим царством?- подает голос Фили и Торин мрачнеет. - Царство богатело и процветало,- отвечает он,- все больше золота скапливалось в сокровищнице. И однажды оно приманило того, кто любит золото даже больше, чем гномы. Шумели деревья на склоне крутом, И ветры стонали во мраке ночном; Багровое пламя взвилось над горами - И вспыхнули сосны смолистым огнем. Тогда колокольный послышался звон, Разверзлась земля, почернел небосклон. Где было жилище - теперь пепелище: Не ведал пощады свирепый дракон. Торин, темнея лицом, рассказывает о разрушении Эребора и о том, как эльфы не пришли им на помощь, отвернувшись от соседей. Как гномам пришлось скитаться по Средиземью и в результате осесть в Синих горах. - А до этого гномы в Синих горах не жили?- спрашивает Кили. - Жили, но их было намного меньше,- отвечает Торин,- ну что, поняли, какими добрыми и храбрыми бывают эльфы? Гномята что-то бормочут в ответ, а Бильбо ловит себя на том, что вглядывается в суровое лицо гномьего короля. Плещущаяся в его глазах застарелая боль и древняя ненависть обрели обоснование, дохнув на хоббита чужой бедой. Торин задумчиво дымит трубкой и во вьющемся вокруг его головы дыму Бильбо чудится серебристая корона на черных волосах.