Исправлю

Мэтт лежал на спине и тяжело дышал какое-то время. Пока он приходил в себя после первых в своей жизни сексуальных ласк с уже опытным альфой, Рэм укадкой взглянул на часы на своем запястье. Почти пятнадцать минут урока прошло. Если они хотят, то еще могут успеть. Альфа навис над омегой, упираясь руками в пыльный пол. - Ну, как ты? Хочешь продолжения? Мэт выдохнул и опустил подбородок, кивая. Теплым шепотом юноша произнес всего лишь три слова: - Только не здесь. Что ж, если ему было так угодно переместиться в более подходящее место, альфа не стал бы отговаривать его. Спускаясь с сумкой на плече позади, видя покрасневшие мочки ушей и шею, которую оголяли растрепанные волосы, Рэм ощутил болезненный укол в сердце. Там, в прошлой жизни, в этом сущем кошмаре, он пришел домой и увидел эту шею, сломанную в петле. Мэтт и там выиграл, находясь спиной к выходу из комнаты, чтобы никто сразу не видел его лица. Казалось бы, как это возможно, но Мэт в тот день повесился на люстре, прямо на ремне. На том жестком, мужском кожаном ремне, которым накануне, после секса Рэм отхлестал его, что было сил. Пустой, бесплодный, ты не подаришь мне сына, а теперь я больше ни с кем не смогу спать. Сущее проклятье, иметь такого мужа. Такую дрянь... А потом он, часом позже воодушевившись, что может быть, не поздно все исправить, сполз по дверному косяку, глядя на это мерно покачивающееся в петле тело. Глаза Мэтта были закрыты, и маска спокойной безмятежности лицо, так и застыла на его красивом, но обреченном лице. О чем он думал, затягивая петлю на шее и опасно балансируя на узком краю спинки дорогого резного стула. О том, чтобы закончить свои страдания? О том, чтобы освободить альфу, который заслуживал лучшего мужа? Или он больше не хотел жить, после того, как ремень прошелся по всему его телу, кроме лица. Потому что это стало последней каплей. Сколько бы дней ни прошло, Рэм не поднимал на него руку так яростно. Он мог подарить ему пощечину, оскорбить, заниматься с ним сексом грубо и жестоко, вытолкнуть из их спальни и отправить проводить ночь в одиночестве на холодном диване. Но никогда не избивал его так сильно и самозабвенно, как в тот день. После которого он нашел этого омегу, качающимся в петле на люстре, рядом с упавшим стулом. В этой жизни Рэм не поднял бы на него руку даже ради пощечины. Закрыв дверь туалета, он мягко толкнул Мэтта в узкий уголок, предназначенный для слива воды при мытье полов, где находилось узкое решетчатое всегда влажное отверстие. Мэтт не сопротивлялся, только поддавался. Это был его первый школьный раз, как у многих омег и альф, которые не могли позволить себе квартиру. Тут уж или на улице в каком-нибудь закутке, или в туалете, или на вечеринке, где редко это происходило без сильного алкогольного опьянения. Школьная жизнь... Короткая, яркая и слишком запоминающаяся. Мэтт не стал раздеваться полностью, как и Рэм, только вытащил одну ногу из узких джинс, раскрывая свое тело и позволяя себя взять. Он не мог знать, что в будущем они поженяться, и поступал сейчас очень опрометчиво. Хотя бы потому, что Рэм всего лишь пару минут назад сказал ему, что они теперь встречаются. Это ведь мог быть блеф, ведь сколько раз Ролли проворачивал эту наигранную влюбленность, заставляя омег не только давать ему, но и ревновать и драться за него до кровавых разбитых губ и выдранных волос. Ничего не мелькнуло в разуме Мэтта, что все это обман и не по-настоящему. Каким же наивным он оставался тогда. Слишком наивным. Но Рэм... Тот, который пережил это тело в петле на люстре, ни за что бы не предал его вот так еще раз. При проникновении, Мэтт тихо вскрикнул, изгибаясь от члена в себе. - М... больно! Больно... - Так бывает, золотце, - прошептал Рэм, прижимаясь губами к чужому теплому виску. Он держал эти узкие и тонкие бедра в своих крепких руках и входил медленно, чувствуя, как омега сжимает его в себе от неопытности, как его узость растягивается от первых медленных и аккуратных толчков. Как дыхание юноши с ним становится все тяжелее и тяжелее, пока с губ не срывается первый тихий стон. - Ах! - Мой сладкий мальчик.. Ты такой узкий. - Мх! Мх! Мх! Рэм ласково улыбнулся, обнимая Мэта обеими руками, прижимая к себе, накрывая своим телом и позволяя полностью расслабиться и отдаться ощущению первого секса с мужчиной. Лицо омеги исказилось в гримассе наслаждения. Он обнял Рэма за шею запутываясь пальцами в его волосах. Когда первая боль от потери девственности сошла на нет, он стал чуть активнее двигаться навстречу, уже поняв принцип движений. - Ах! А-ах! Рэм тянул время, желая и не желая этого. В прошлый раз их первая любовь закончилась грубостью с его стороны. Он так просил его прекратить, он говорил, что больше не может. Умолял его... А сейчас, расслабившись и получая удовольствия, понимая, что он ничем не выделяется от остальных, Мэтт прижимался к нему мокрыми от смазки бедрами и терся о рубашку поднявшимися сосочками. - М-мх! Ах! Ощущая характерную сладость, Рэм сжал его бедра в руках крепче, чем до этого, и ускорился. Мэтт задышал чаще, застонал громче, не в силах уже остановить этот процесс,пока не понял, что их первый секс приближается к своему финалу. - Не кон...чай в меня, - прошептал он умоляющим голосом, срываясь на стоны, все сильнее обтираясь промежностью об альфу, оставляя блестящую смазку на его коже, и как-то по нелепому пытаясь отстраниться. - Не надо, Рэм... - Я кончу, - прошептал альфа, прижимая Мэтта, и не позволяя ему оттолкнуть себя, чтобы выпустить из дырочки толстый член. - Не хочу так! Я же могу... залететь, ах! Ах, Рэ-эм! - Мэтт откинул голову, подставляя шею под поцелуй, а затем вскрикнул особенно громко. - Нет! Он еще не знал что в этой жизни они поженятся. Он еще не знал, что в этой жизни у него будет такой сладкий период, как течка, когда Рэм не позволит ему вылезти из кровати, и они будут трахаться сутками напролет, пока хватает сил. Он еще не знал, что в этой жизни тест на беременность ему покажет две полоски. Омега тяжело выдохнул, чувствуя тепло в себе. В уголках его красивых глаз собрались слезы. Рэм, шумно дыша, импульсивными толчками вливал в него свое семя, заслонив своим крепким телом от всего плохого, что могло случиться. Мэтт прижал руку к груди, откинулся спиной на немытый туалетный кафель. - Зачем, - выдохнул он хрипло, словно собирался плакать. - Ты мог... кончить мне на живот, ты... - Я хочу от тебя детей, - наглым и насмешливым голосом произнес Рэм прямо в губы омеге, который все еще пытался перебороть сладость оргазма. Мэтт приоткрыл алые губы. - Мне всего семнадать, - прошептал он. Руками он нащупал место, где они соединялись и коротко выдохнул. - Я не смогу родить тебе так рано. Губы Рэма скользнули по его влажной шее ровно в тот момент, когда надрывно проплакал школьный звонок, и коридоры наполнились безумным многоголосым гомоном учеников, свободных от учительского наставления. - С первого раза не залетишь. Да и течка нужна, чтобы забеременеть. У нас получится, - прошептал Рэм, крепче прижимая Мэтта к себе, и с удовольствием слушая, как тот тихо постанывает от узла внутри себя. - Мы же попробуем еще раз, верно? - Конечно, - Мэтт облизал пересохшие губы. - Если ты захочешь меня, я дам тебе еще раз.... Ах! Рэм знал, что захочет. Захочет его везде, в любом месте, в любой позе, даже беременного, с большим округлым животом и набухшей грудью. Гомон усилился и спина Рэма невольно напряглась. Он аккуратно зажал Мэтта в уголке, чтобы его лица не было видно. И все же брошенная сумка выдала бы его партнера. Дверь открылась, уборная наполнилась характерным запахом сигаретного дыма, и уже потом три альфы, среди которых был и Ролли, ввалились в узкое помещение, и застали их прямо в углу. Мэтт съежился в комок и отвернул лицо от стыда, мущения и страха. Его тело нервно сжалось, и Рэм приоткрыл губы от легкой боли, что прошил его узел внутри. - Тш-ш, - тихо шепнул он на ухо. - Расслабься. - Они меня увидят. - Ну и что... Я с тобой, никто не посмеет тебя тронуть. - Рэм? - Ролли наклонился. - Кто это с тобой? А... О... О-о-о-о-о! - Взрослый юноша присвистнул. - Ну надо же! Вчера только раздевали, а сегодня уже отдается! Ай, Мэтт, ай да шлюшка! А вроде такой невинный, я уж не думал, что ты перед кем-то раздвинешь ноги, а! - Рот закрыл, - нервно сказал Рэм. Как и омега, он был не в слишком завидном положении, застряв внутри тела Мэтта. Хотя его авторитет решал за него.Ролли цокнул языком. - Ну ладно тебе. Мэтт не так уж и плох, хороший мальчик. - Если не закроешь рот, и не выйдешь прямо сейчас, я тебе кишки выпущу, не сомневайся, - процедил Рэм. Ролли поджал губы. Угрозы Рэма никогда нельзя было считать блефом. Он не посмел больше ничего сказать, опасаясь за свою шкуру. Только успел убрать жадный взгляд, которым одарил голые ноги Мэтта. Только их он и видел. Юноша бросив в унитаз едва закуренную сигарету, что-то буркнул и вышел. За ним, воздержавшись от комментариев, вышли и остальные. Едва за ними захлопнулась дверь, как Мэтт тут же расслабился, и боль, которую он невольно причинял альфе, немедленно исчезла. - Больше так не делай, - прошептал Рэм, раздвигая Мэтту ноги и гладя его влажную промежность. - М... - Он же твой лучший друг. Ты никогда не говорил с ним так. А еще... - А еще я не драл тебя в туалете, - ухмыльнулся Рэм беззлобно. Запах сигарет вызвал у него сильное желание закурить самому. Он уже представлял, как в брачную ночь после нескольких сцепок, он выйдет из этого уютного мокрого лона, и затянется с особым наслаждением, пока омега будет вытирать полотенцем с себя излишки семени, и стыдливо отводить взгляд. - Но... все бывает в первый раз, верно?