Часть 2
11 апреля 2015 г., 17:52
Примечания:
2022. Отредачено.
Через месяц после окончания школы Рэм и Мэтт расписались в ЗАГСе. Возможно, Мэтт мечтал о чем-то большем. О пышной свадьбе, о дорогом ресторане, о море гостей. Однако то, что было, шло вразрез с его мечтами. Вся жизнь шла вразрез с его мечтами.
После росписи они вернулись в квартиру, где чужой отец и родной опекун, пожелав им счастья, поспешили оставить их со сверстниками и не докучать нотациями и советами.
Мэтт сидел по левую руку от Рэма, который был во главе стола. С ним сидело пятеро школьных друзей. Мэтт практически их не слышал. Он ни с кем не говорил, на язвительные поздравления ответил сухой благодарностью, кому-то и вовсе не сказал ни слова, лишь кивнул. Изредка Мэтт поворачивал голову на плазменный телевизор. Шел какой-то современный фильм, один из множества фильмов про любовь. Тот, кто поставил его, вероятно, решил поиздеваться, но на лице спокойного омеги не было ни одной эмоции. Ни радости, ни грусти, ни счастья. Внутри него бушевал огонь. А снаружи - пустота.
Рэм глотал вино, смеялся, ел, сидя в распахнутой темной рубашке и с распущенными волосами, которые рассыпались по широким мужским плечам. Он не обращал на своего супруга ровным счетом никакого внимания, делая вид, будто его здесь нет. Мэтт лишь пару раз к нему обратился, чтобы тот был аккуратнее, так как альфа, неосторожно дернув рукой, сшиб бокал омеги, который разбился на ковре в багровой луже разлитого вина. А может быть, он сделал это намеренно.
Конечно, можно было показать ложную радость или грусть, что ему весело или грустно, что он сожалеет, что он хочет. Но как... какой был в этом смысл? Зачем, если их дерзкий смех снова окатит его ледяной водой. Зачем, для чего? Омега решил поговорить с Рэмом наедине, когда чужие гости наконец-то нажрутся вдоволь и уберутся восвояси. Возможно, у них все будет по-другому. Да, школьные годы, кто не ошибался, кто не совершал опрометчивых поступков... Но Мэтт любил Рэма. Любил этой детской доверчивой любовью и втайне от всех надеялся, что эта ночь с супругом, вопреки его характеру и поступкам, будет нежной, ласковой и незабываемой. Может быть, все забудется. Может быть, даже диагноз окажется просто... ошибочным.
Неверным. Какой врач в своей жизни хотя бы раз не допускал ошибки. Тогда он простит все и всех, только бы это была врачебная ошибка. Только бы...
Когда часы отбили двенадцать, альфы были очень сильно пьяны. Кто-то уже клевал носом, кто-то продолжал пить, кто-то поглощал последние остатки торта. Они жрали, как натуральные свиньи, однако Мэтт не показывал отвращения к ним. Он решил с самого утра, что не проявит при гостях ни одной эмоции, как бы круто не повернулась ситуация.
- Что, брачная ночь будет? - хихикнул Ролли, пихая за щеку хлеб и соленые огурцы. Рэм осклабился.
- А как же, незабываемая брачная ночь, - усмехнулся он, смотря на омегу, который, почувствовав взгляд мужа, посмотрел в ответ.
- Можно присоединиться?
Рэм дернул губами и встал из-за стола.
- Я, конечно, хороший друг, да, но Мэтт теперь мой муж, - с пафосом произнес он. - Когда-нибудь я отдам вам его, но только не сегодня. Сегодня им буду заниматься я.
Это вызвало дружный раскатистый хохот. Мэтт, не изменившись в лице, спокойно поднялся и прошел вдоль стола, собирая все пустые и грязные тарелки, ставя одну на одну, и отправился на кухню. Холодная вода обжигала руки, он знал, что на балкон через кухню никто не пойдет. Все альфы курили в зале. Мэтт, конечно, мог дать волю слезам, но все же силой воли заставил себя не плакать. Да, свадьба, да, плакать положено, пусть и не от счастья, а от боли.
- Все будет по-другому. Все будет хорошо, когда они уйдут, - мягко сказал сам себе Мэтт, вытирая чистую посуду полотенцем и ставя ее на верхнюю полку шкафа.
Альфы ушли через полтора часа. Кто-то все же, отшучиваясь, порывался остаться. Сказывался сильный недотрах. Рэм сидел на полу, выкуривая сигарету за сигаретой, пока омега убирал со стола окурки, бокалы и остатки еды. Он вовсе не чувствовал себя служанкой, хозяин дома обязан убираться. А Рэма все равно не заставишь это сделать. Слишком своенравен и ленив до уборки.
А еще причина была в том, что Мэтт хотел как можно на дольше отсрочить момент брачной ночи. Он мыл и вытирал так медленно, как только мог, лишь бы время шло быстрее, лишь бы его муж выпил еще, выкурил еще, лишь бы уснул и проспал до самого утра. Лишь бы не был груб и не протронулся к нему.
Увы.
Закончив с уборкой, Мэтт несколько раз вздохнул для уверенности и с колотящимся сердцем подошел к альфе. Тот уже не сидел, а стоял, равнодушным взглядом смотря конец бредового любовного фильма. От него пахло дорогим алкоголем и сигаретами. Омега подошел к нему и посмотрел в уставшее лицо. Он долго молчал, не зная, что сказать. Было так тихо на душе, как после каждого праздника было спокойствие и умиротворение. Теперь они наедине. Теперь все будет хорошо. Омега мягко коснулся плеча мужа и открыл рот.
- Послушай, давай ляжем спать. Я...
Резко развернувшись, Рэм звонко ударил его ладонью по щеке. Удар вышел мощным, омегу отшвырнуло на стол, и резкая боль обожгла бледную щеку. Мэтт вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, свалившись со стола на пол.
- Заткнись! - рявкнул альфа, свирепо глядя на супруга. Тот держался ладонью за горящую щеку и поднялся на ноги. Ему хватило нескольких секунд, чтобы понять - ничего не изменится. Ничего...
- ... приготовлю постель, - упрямо и твердо произнес он, заканчивая то, что хотел сказать. Рэм замахнулся левой рукой и снова ударил его, уже по правой щеке. Ударил так же сильно. Правда, теперь не было стола. От удара омега упал грудью на пол, ощущая щекой неприятный ворс ковра. Сдержав горькие слезы от обиды и боли, которая ремнями стянула слабую грудь, он поднялся во второй раз и пошел в их спальню. Где-то внутри еще теплилась надежда, хотя все было ясно. Нет, ничего не изменится. Он не будет ласковым. Он просто не умеет. Можно ли этому научить? Уже восемнадцать... Нельзя.. Нельзя научить.
Слишком поздно.
Мэтт старался не думать и дышать ровно, но от душевной боли это у него выходило слишком плохо. Он стоял у широкой двуспальной кровати, застелив ее шелковой белоснежной простыней. На тумбочках, туалетном столике и подоконнике горели длинные желтоватые свечи, тускло освещая комнату. Очередное издевательство. Романтика, которая ему никогда не светит.
Мэтт не услышал, как Рэм подошел к нему сзади. Грубая рука сцапала его за волосы за затылке и надавила, утыкая носом в мягкую подушку.
- Мх!
Сильное тело подкачанного альфы навалилось на него сверху, другой рукой он грубо скользнул под длинную футболку, что Мэтт надел после свадебного платья, и задрал ее.
Мэтт едва заметно дергался, пытаясь отстраниться. Внутри у него все сжалось.
Все не так. Все не так! Это должно быть не так!
Продолжая держать омегу за волосы, альфа подтащил его к спинке кровати и с силой приложил носом о край так, что спинка пошатнулась. Мэтт громко вскрикнул, чувствуя, как изогнулось в спазме слабое уставшее тело. Из сломанного носа быстрыми струями побежала густая теплая кровь, огибая губы, скользнула по подбородку и сорвалась, капнув на белоснежную простынь и расползаясь на ней бесформенным расплывчатым темным пятном.
- Не надо, Рэм, - простонал омега, пытаясь вырваться и хотя бы зажать сломанный нос. - Пожалуйста... Не надо... я все... все сдела... ааа!
- Не рыпайся! - прорычал альфа, разрывая футболку. Он навалился на омегу, прижимая его грудью к простыне и грубо развел ему ноги в стороны. Мэтт, сжимая простынь в пальцах до боли, с тоской подумал, что его берут, как простую незамужнюю суку. Не видя лица, по-собачьи.
Ничего нового. Все так же, как и со всеми. Сколько бы слухов ни ходило, как бы легко и непринужденно его не заставляли это делать, Рэм никогда не прикасался к нему в школе.
А теперь... наверное решил отыграться.
Альфа не стал ставить его на четвереньки. Упираясь локтями в смятые простыни, с силой протиснулся, входя на всю длину, отчего омега зашелся диким криком.
У его истинного слишком большой. Больше, толще и длиннее, чем у остальных.
От боли из глаз у него рефлекторно полились слезы, и он уткнулся в подушку измазанную его кровью, чтобы вытереть их. Рэм тихо застонал и сжал до хруста запястья омеги, чтобы тот случайно что-нибудь не выкинул.
- А ты узкий... - тихо простонал он, кусая мочку уха супруга. - После наших друзей, мне казалось, у тебя будет там ведро...
Мэтт ничего не ответил, поджав губы. Он повернул голову и сквозь пелену слез смотрел на вздрагивающее пламя свечи, как-то отдаленно чуя запах смазки альфы, запах пота, ощущение жара. Он отдаленно слышал скрип кровати, шорох постели и жадное дыхание альфы, который грубо овладевал им.
Намотав каштановые волосы на кулак, Рэм резко дернул на себя, отчего снова вызвал болезненный громкий вскрик беспомощного омеги.
- Поднимись, шлюха! - требовательно прорычал он, снова оттягивая волосы назад. Мэтт приоткрыл рот от того, как сильно его волосы натянули и, упираясь ладонями, покорно поднялся. Он все еще ощущал большой член альфы в себе, чувствовал быстрое трение, слышал глухие стоны от удовольствия, но сам не был даже возбужден. Из-за отсутствия возбуждения и сухости, ему было больно так же, как и с другими.
Рэм вбивался быстро и жестко, держал его за волосы, постоянно оттягивая их, щипал пальцами нежные места, заставляя слабое тело изгибаться так, как ему хочется.
- Я б.. больше не м... не могу, - простонал Мэтт, закусывая окровавленные губы. Все тело пульсировало дикой болью, которая прошивала каждую клеточку насквозь. Все приятные запахи, которые бы унесли его сейчас в мир наслаждения, запутались, перемешались, теперь он их даже не ощущал.
Рэм не слушал его, не прекращая грубых движений. Держа волосы в правой руке, левой он скользнул к груди и грубо сжал нежный сосок, отчего вызвал еще один болезненный вскрик.
Мэтт больше ничего не говорил, терпеливо ожидая, когда муж достигнет столь желанного оргазма. Большой узел на члене альфы распухал с каждой минутой, толчки становились тягучими, медленными и болезненными. Парень глухо застонал, чувствуя, как теплое семя заполняет его изнутри и вытекает наружу, скользя по внутренней стороне бедер.
Рэм не отпустил его, вопреки ожиданиям. Получив бурный оргазм он долго лежал сверху, властно прижимая омегу к постели и не позволяя ему двигаться. А когда между ними все закончилось, он с трудом вышел из омеги и за волосы подтащил его к краю кровати. Отпустив, он стал пихать его ногами в живот, отчего Мэтт снова мучительно застонал, пытаясь сжаться и хоть как-то защититься.
- Не надо! Ах!
- Спать будешь здесь, - брезгливо произнес альфа, один разваливаясь на двуспальной кровати и все еще пытаясь ногами оттолкнуть Мэтта как можно дальше. - И только попробуй даже подумать о том, чтобы ночью ко мне прижаться!
