Исправлю

Рэм приоткрыл мутные болящие глаза, сквозь ресницы видя белеющее пятно, и снова сомкнул веки. Руки были тяжелыми, непослушными, чужими. Он лежал на спине в неудобной скрипучей продавленной кровати. Издалека глухо доносились какие-то детские вскрики, противный скрежет тапок по линолеуму. Кричали просьбу о том, что кто-то должен был подойти к посту. Где-то скрипела чья-то кровать. Отчетливо смешивался запах лекарств, болезней и спирта. С трудом, но Рэм поднялся, проводя рукой по лицу. А после удивленно взглянул на тыльную сторону ладони, не почувствовав привычного холодка. На безымянном пальце не было кольца. Он никогда не снимал его после того, как все случилось. Кто настолько самоуверен, чтобы стянуть со взрослого мужчины кольцо. Да и сами пальцы стали какие-то... тонкие. Неестественные. Непривычные для мужчины. - Привет, - тоненьким голоском пискнул ему какой-то щупленький четырнадцатилетний омежка, чья кровать была напротив. Рэм скривил губы. Какого Дьявола его положили в больницу, да еще и в одну палату вместе с молокососами?! Альфа рывком поднялся, но, не успев сделать и пары шагов, тут же сел. В глазах у него внезапно потемнело, очертания соседних кроватей, людей и светло-голубых стен стали расплываться туманом. К горлу подкатила противная неестественная тошнота, перед глазами запрыгали мошки. Но стоило посидеть, как все это само собой развеялось. Рэм снова поднялся, теперь аккуратнее и без резких движений, и, выйдя из палаты, прошел к посту, стараясь никого не сбить. На посту сидел молодой бета в зеленом костюме, быстрым почерком расписывая что-то. Рэм уперся ладонями в столешницу и подался вперед, заставив бету отпрянуть от неожиданности. - Какого хуя я здесь делаю?! - прорычал он, по привычке скаля зубы. - Выбирай выражения! Ты в приличном заведении! - справившись с собой, твердо ответил ему бета. - В приличном?! Где мое кольцо?! - Рэм ткнул тыльной стороной ладонь бете в лицо, отчего тот опять отпрянул. - Где?! - Какое кольцо? - Мое обручальное кольцо, мразь! - Я сейчас вызову охрану! Вроде отец у тебя приличный, а что за сына вырастил! - Бета повысил тон и поднялся с кресла. Рэм не то, чтобы испугался, но все же решил сбавить обороты. Не хотелось бы, чтобы его скрутили и вкололи снотворное. Ему явно кололи что-то, раз правую ягодицу так кололо, да и комок ваты чувствовался. Он тяжело дышал, сердце в груди билось, как птаха. - Мне черт возьми, сколько?! Как я здесь оказался? - процедил альфа, с какой-то внутренней ненавистью смотря на бегающих детишек, которые то и дело пытались залезть в красный манеж. Бета приподнял брови. - Тебя доставили сюда с алкогольным отравлением, - терпеливо пояснил ему бета. - Тебя рвало почти всю ночь до пяти часов утра. Все это время ты нес какой-то бред. Но, судя по всему, теперь тебе стало лучше, - с усмешкой добавил он. Рэм был слишком разгневан, чтобы обратить внимание на то, что к нему обращаются на "ты". - Почему меня доставили в детскую больницу? - возмущенно фыркнул он. - Мне уже тридцать пять лет! Что, во взрослой больнице уже нет мест?! И где-таки мое кольцо? - Тридцать пять? Может быть, что-то повредил себе? Ты и не такой бред нес, но все же, - медленно с сомнением протянул врач и указал рукой на коридор. - Пойдешь направо, там есть зеркало. Рэм нахмурился, но все же развернулся и пошел прямо по коридору, глядя на всех странным взглядом. Он завернул направо и, остановившись у двух раковин, взглянул на себя. Против воли глаза у него расширились, а рот приоткрылся от изумления. Перед ним был подросток. Рэм в свои семнадцать лет. Хитрые зеленые глаза, холодные и равнодушные, взъерошенные черные волосы. Сильные подкачанные жилистые руки с фенечкой на левом запястье. Когда он вставал он и не заметил этого, больше разъяренный пропажей кольца. Кто-то сплел ему такую забавную фенечку.... Широкие плечи и острый подбородок. На нем и под нижней губой уже начали виднеться жестковатые мужские волоски. Те самые, что в тридать пять он сбривал каждые три дня, чтобы не колоться. - Что... Тонкие губы отражения безмолвно повторили его вопрос. Не веря своим глазам, Рэм протянул руку и прощупал подбородок. Это он. Это действительно он, в свои семнадцать лет. Еще неженатый, без работы, свободный, делает вид, что учится. У него еще есть друзья, с которыми он тусит у школы, которые пьют, мешая тоник с колой, и выдыхают дым сигарет Malboro в губы отлавливаемым омежкам. Тем, среди которых чаще все издевались над... - Мэтт... - выдохнул альфа и моментально сорвался с места. Если ему семнадцать, значит, и Мэтту тоже. Он еще жив. Бесплодный, продолжает учиться и терпеть издевательства от его блядских друзей. А, может быть, и нет? Может быть, того дня, после которого вся его жизнь сломалось, еще не произошло? - Какой сейчас день?! Какой год? - Да двадцатый год. Пятнадцатое апреля, вторник, а что? - настороженно спросил мужчина. Рэма словно оглушило. Он не мог забыть этого дня, он не мог.... Ведь именно тогда Ролли пришла в голову потрясающая идея раздеть и рассмотреть Мэтта вблизи, и Рэм поддержал его первым. Именно тогда они раздели омегу догола и погнали его из школы в одной рубашке. - Время, - прохрипел альфа сиплым голосом, невольно проворачивая ту ситуацию в голове. Сколько лет прошло, а он видел все так, будто это было вчера. А точнее, будет сегодня. - Сколько сейчас времени?! - Полдвенадцатого, а что такое? - недоумевая, спросил бета, взглянув на наручные часы. - Я опаздываю на экзамен! - безумно прокричал альфа и со всех ног ломанулся к выходу. Полдвенадцатого. Полдвенадцатого. В последние месяцы уроков почти нет, сегодня их всего четыре. Полдвенадцатого. Полдвенадцатого! Только бы успеть. Не успев добежать до дороги, он сходу тормознул такси, садясь в салон, и по привычке скользнул рукой в карман потрепанной толстовки. В семнадцать лет у него всегда были деньги. Отец никогда не оставил бы его хотя бы без мелочи на сигареты. При виде школы у него противно засосало под ложечкой, и к горлу подступили рвотные позывы. Он отдал деньги водителю и выскочил из машины, со всех ног мчась в школу. Полдвенадцатого. А точнее, уже двенадцать! Я все исправлю. Я все изменю. Теперь будет так, как хотим мы. С такими мыслями он ворвался в школу, едва не сбив с ног заместителя директора, который прокричал ему в след, что-то вроде: "Ты опоздал на весь день, уроки почти кончились!" "Плевал я на ваши уроки тогда и сейчас, - угрюмо подумал альфа. - Я пришел сюда за Мэттом и я его заберу". Опираясь рукой о широкие перила, альфа поднялся на второй этаж и свернул в узкий коридор, где находился туалет. Выбив дверь ногой, как он привык делать это в своей юности, Рэм влетел в уборную и остановился на пороге. Успел. Почти. Мэтт был зажат в углу между двумя альфами. Один держал его за руки, подняв их над головой, другой, отбросив в сторону ремень, уже стягивал с него узкие джинсы вместе с нижним бельем. Остальные стояли рядом, с сигаретами в пальцах, кто-то мял мэттову сумку. От этой сцены, удушливого дыма и вида заплаканного лица его истинного, такая волна ненависти захлестнула Рэма с ног до головы, что тот задрожал от гнева. В одну секунду он возненавидел всех, готовый разбить им черепа об кафель и растереть по нему их недалекие кисловатые мозги. Даже если его посадят после этого. Даже если он никогда не выйдет из тюрьмы, и Мэтт окажется навеки прикованным к нему, и будет ждать его из заключения всю жизнь. По крайней мере он не переживет то, что случилось с ним тогда. В несколько шагов он дошел до скрученного омеги и отшвырнул альф от него. Те опешили, не ожидав таких действий от их старшего. Тот, что держал сопротивляющегося Мэта, расширил глаза. - Ты чего, Рэм? - Чувак, что на тебя нашло? - Блять, поставь его. И руки от него убери! - прорычал Рэм, сжимая кулаки. - Да ладно тебе, ты же сам сказал, что мы.... Ролли не успел договорить. Рэм ударил его кулаком прямо в челюсть. И как-то запоздало почувствовал боль. Когда все случилось в прошлый раз, он почти не дрался. И в этот момент как давно это было. Ролли заверещал от неожиданности, отхаркивая слюну и кровь. Все отступили на шаг, удивленные и испуганные такой переменой их главного. Обычно они действовали всегда с его одобрения. Даже если они были альфами, они всегда были по статусу чуть ниже и слабее. Получить его одобрение, значит, развязать себе руки. Но если нарваться на чужую грубость... Рэм никогда не менял гнев на милость. Юноша властно протянул руку. - Сумку, мразь! Даже не переглядываясь, альфе перебросили ее. Он раскрыл, проверил, все ли на месте. Да, учебники они вышвырнули в унитаз только под конец. Сейчас они решили его просто раздеть почти до гола и облапать. Только не успели. - Твари! - сплюнул он. - Удавлю. Нахуй пошли отсюда, выблядки! Нахуй, сука, нахуй! Кто-то решился возразить. Но одна хлестная пощечина ремнем чужой сумки напрочь выбила все чужое желание возразить Рэму еще раз. Слишком сильный даже по их меркам. И они не могли противопоставить ему хоть что-то. Хорошо, что в те годы, он был таким.Иначе тогда ничего было не исправить. Отпустив Мэтта на пол, Ролли первым покинул уборную, а за ним, суетясь, выбежали и все остальные. Мэтт, ошеломленный и шокированный, продолжал стоять в углу. Казалось, от вида крови он сейчас потеряет сознание. Понимая, что он остался с самым сильным и грубым альфой наедине в мужском туалете, Мэтт поспешно натянул джинсы обратно. Когда Рэм посмотрел на него резким взглядом, омега в испуге шарахнулся от него в сторону, беспомощно выставляя вперед слабые руки. - Не подходи ко мне... - испуганно прошептал он. - Рэм, не надо, пожалуйста... Я.. Я помогу тебе на экзамене, я знаю, что ты опоздал, я могу договориться. Хочешь, я тебя... Альфа усмехнулся. И он живой все такой же. Неуверенный, забитый, слабый. Одинокий, но еще не сломанный, и верящий, что у него будет хорошая семейная жизнь. - Да не бойся. Я тебя не обижу. Он не верил ему. Он никому из альф не верил, но все еще мог и хотел сопротивляться чужой силе. Поэтому когда Рэм стал приближаться, Мэтт невольно отошел назад, пока не уперся спиной в холодной кафель. В прошлой жизни. Сколько раз он прижимался грудью к этому кафелю, пока трахали сзади. - Правда? - Правда, не обижу. Сказав это, Рэм приблизился и ласково коснулся его рук. Он заботливо повесил сумку омеги на свое плечо и подойдя почти в упор, слушая тяжелое и быстрое дыхание испуганного парня, начал уверенно застегивать на нем его белую рубашку, а после, опустившись, всунул и застегнул ему ремень. Обычно так делали альфы, которые любили своего омегу. Но не Рэм, который только и делал, что подначивал всех, поиздеваться над Мэттом, зная, что его некому защитить. Все это время Мэтт стоял, не шелохнувшись, боясь, что его тоже ударят сумкой, стоит ему пошевелиться. Рэм поднялся, разминая шею, и мягко кивнул на дверь. - Все хорошо. Идем домой.