Exodus

Темнота нас пугает, а свет успокаивает, он дарит нам формы и очертания, благодаря ему мы узнаём, что перед нами, но чего же мы боимся на самом деле? Не саму темноту, а истину, которая в ней кроется. Эмили Торн/Аманда Кларк, Месть.

Лион с утра поразительно красив. Многие лишь поэтому приезжают в этот город, чтобы насладиться розоватым рассветом и темной гладью Соны, отражающую высокие величественные строения. Лион красив и загадочен, и это именно то, что было нужно Бэкхену. Он приехал сюда, едва ему исполнилось восемнадцать. Ему хотелось самостоятельной жизни, кусочек своего собственного мира и немного приключений. Собственно говоря, это он получил в купе со взрослыми проблемами. Ведь в прекрасном городе необходимо на что-то жить, не так ли? Бэкхен неплохо пел, хоть и не особо получал удовольствие от своего пения. Отчасти, именно родители когда-то отдали его в музыкальную школу, надеясь, что будет чем хвастаться. Бэкхену больше нравилось играть на фортепиано, но требовали от него лишь вокал. Когда деньги начали заканчиваться, кореец устроился в небольшой ресторанчик в Старом городе, пару дней в неделю он пел там по вечерам французские баллады, а в другое время был предоставлен самому себе. Казалось, здесь нет ни одного места, которое он бы пропустил. Бэкхен был вызывающим молодым человеком. Он пользовался подводкой, стильно одевался и красил волосы в самые разные цвета и оттенки. Когда парень шел, его провожали взглядами, иногда завистливыми, иногда насмешливыми, а порой и восхищенными. Ему это льстило, Бэкхен был довольно самолюбив по своей природе. Сейчас он возвращался из ресторана, где сегодня пел до самого утра. В горле немного пересохло, но до дома оставалось не так уж и далеко, так что Бэкхен решил потерпеть, а еще лучше открыть ту бутылку вина, которую ему подарил их бармен. Кажется, он положил на него глаз, но такой типаж не привлекал корейца, однако вино тот взял, тем более что оно было дорогое и чертовски вкусное. Над головой пролетела стая птиц, отчего шатен хмыкнул. Не часто здесь можно увидеть подобное. Он поднялся по лестнице по направлению к храму, ему нравилось здесь быть, он мог подумать и немного расслабиться. Постояв здесь какое-то время, Бэкхен поправил белые наушники в ушах и пошел дальше. В кожаной куртке не было холодно, однако встречный порыв ветра вызвал волну мурашек. В ушах играла какая-то странная музыка, которую он вообще слышал первый раз. Мысленно пожав плечами, Бэкхен не стал ее переключать, пускай играет, подумал он. Его родители ждут, когда же их блудный сын продолжит учебу, а ему уже двадцать два, и поступать в университет он не намерен. Конечно, всю жизнь петь в заурядном ресторане его не прельщает, но и становиться каким-то экономистом Бэкхену не хотелось. Можно попробовать пройти какое-нибудь прослушивание, но пока стоит еще немного развлечься. Вдруг его возьмут? И тогда он будет не просто Бен Бэкхеном, а кем-то особенным для группы людей. Ему хотелось быть особенным. Он поднимался по едва освещенной лестнице в гору, периодически оглядываясь. Хоть здесь и не был криминальный район, инстинкт заставлял оборачиваться, всматриваясь в затемненное пространство. Дойдя до определенной точки прохода, он понял, что теперь лестница шла вниз. Также неторопливо спускаясь, Бэкхен лениво размышлял, чем будет заниматься ближайшие два дня. Можно навестить Чарли и послушать ретро музыку в его магазинчике с пластинками, а можно сходить в клуб и подцепить какого-нибудь красавчика, тем более что секса не было уже довольно давно. Себя кореец относил к би, но сейчас у него был период, когда он предпочитал в своей постели мужчин. С ними было даже проще, здесь не Бэкхену приходилось думать об ухаживаниях и подарках, а о нем заботились и лелеяли. Он вновь остановился и вновь оглянулся, уже чуточку дольше. Лампа рядом с ним заморгала и едва слышно прошипела. "Видимо, скоро перестанет гореть", - пронеслось у него в голове, и Бэкхен продолжил свой путь. До его квартиры оставалось минут пять, как очередная лампа заморгала. Музыка в наушниках перестала играть, наверное, разрядился плеер. Шатен вытащил их из ушей и достал телефон, на экране которого высвечивалось новое сообщение. Только Бэкхен хотел посмотреть, от кого оно, как до этого моргавшая лампа резко погасла, погружая улицу во тьму. По спине пробежали мурашки, и парень поспешил поскорее убраться оттуда, все это было немного жутковато, хоть и скорее всего он себе накручивает. Однако чем больше тот бежал, тем больше выключалось ламп. Он забежал в переулок и, едва не врезавшись в стену, оттолкнулся от нее, продолжая бежать. Бэкхен затормозил и схватился за железные прутья ворот, которые были обычно открыты, особенно в шесть утра, потому как постояльцы возвращаются в самое разное время. Парень развернулся и прижался к прутьям, на секунду прикрыв глаза, стараясь восстановить дыхание. как последние лампы погасли, погружая все во тьму. Когда Бэкхен вновь обернулся, он понял, что его жизнь никогда больше не будет прежней. Перед ним искрились множество огоньков, окутывая его, но не трогая. И тот осознал: он в полном дерьме.