Любовь все стерпит

      Время неумолимо приближается к девяти утра. Что-то я нервничаю. Тобиас сказал, что хочет меня с кем-то познакомить. Но с кем? Я уже собралась, теперь сижу и жду его. Что-то он задерживается. Может, пойти в диспетчерскую, там его подождать? Наверное, я так и сделаю.       Я накинула куртку и вышла из комнаты. Дойдя до диспетчерской, я постучала в дверь. Никого. Я приоткрыла дверь и заглянула. Хмм… Пусто. Куда он делся? Постояв немного в раздумьях, я подумала, что стоит поискать его в его же комнате. Прошла через кухню, знакомый коридор и оказалась перед дверями родной комнаты. Оттуда доносились какие-то голоса. Прислушалась. Голос Тобиаса. И какой-то женский.       — Уходи или я вышвырну тебя силой. Ты совсем ничего не понимаешь? Между нами ничего быть не может, — я вздрогнула от холодного голоса любимого человека. Первый раз слышу сталь в его бархатом голосе. Даже когда он был инструктором, не было никогда такого.       — Это все из-за этой дурочки Трис? Она же Стифф! Тобиас, я же лучше. У неё ни рожи, ни кожи, она серая мышь. Тебе нужна более эффектная, чем она.       Я просто остолбенела. И кто это у нас такой умный?       — Ирэн, я устал тебе говорить одно и тоже: прекрати за мной ходить, я люблю Трис. И мне никто не нужен, кроме неё.       Не думая, я толкнула дверь и замерла на пороге. Тобиас стоит, видимо, после душа, в полотенце на бедрах, волосы чуть влажные, глаза на лбу от моего появления. И эта курица стоит в паре шагов от него, но удивления нет на лице, а, наоборот, какая-то довольная ухмылка. Она уже, наверное, рисует в своём курином мозгу картинку нашего скандала, как я хлопну дверью и убегу со словами, чтобы Тобиас забыл про меня. Ага, как же! Не на ту нарвалась. Я спокойно прохожу в комнату, минуя Тобиаса, и подхожу к Ирэн вплотную.       — Если бы у тебя не было куриных мозгов, ты бы услышала, что тебе говорит Фор. Но, к сожалению, у тебя только куриные мозги, поэтому, до тебя плохо доходит. Но я объясню тебе: выметайся отсюда и не смей даже смотреть в его сторону, иначе я тебя убью. А я могу! — последнее предложение я прошептал ей в лицо.       Она немного отклонилась в сторону и сделала шаг назад. Я развернулась и подошла к двери, открыв ее и сделав жест рукой, приглашая выйти по-хорошему. Она, видимо, поняла это и медленно, покачивая бедрами, вышла за дверь и небрежно так бросила через плечо:       — Стифф.       Я захлопнула дверь, ничего не отвечая. А зачем? Нужно быть выше всего этого. Она хотела меня задеть? Не получилось. Она хотела отбить моего Тобиаса? И это не вышло. А, значит, в этом состязании я вышла победителем, она — проигравшая.       Я оперлась на закрытую дверь и прислонилась головой. Тобиас подошёл ко мне и обнял за талию.       — Ты не только умница, ты ещё и очень мудрая, — он поцеловал меня в висок и обнял крепче. — Если бы я увидел тебя с кем-то, не смог сдержаться бы. От одной мысли, что вокруг тебя могут крутиться парни, кровь закипает. А ты молодец! И это ещё раз доказывает, что ты умнее и мудрее меня.       — Ты не представляешь, каких трудов мне хватило сдержаться, чтобы не покалечить её. Я была близка к этому. Но я знаю, что ты не интересуешься никем, кроме меня. По крайней мере, я надеюсь на это.       — И я готов доказывать это вновь и вновь, — и в подтверждение своих слов он наклонился ко мне и поцеловал меня. Я обняла его за плечи и углубила поцелуй. Тобиас прижал меня к двери и обхватил меня за бедра, сажая на себя. Ну, вот, опять! — Так мне спокойней, — прошептал он мне в губы и улыбнулся. Мы, вроде, куда-то собирались. Или уже никуда. Я теряю голову от его поцелуев, остатки разума растворяются в его сильных руках, а тело становится ватным, разрешая делать все, что он захочет. И это позволено только ему. И он это знает. И умело этим пользуется.       — Мы не торопимся, разве? — найдя в себе силы и остатки разума, прошептала я.       — Собираемся. Но чуть позже.       Позже так позже, я согласна. И пусть весь мир подождет!       Он начал стаскивать с меня куртку, свитер, одновременно целуя и не забывая ласкать. В одно мгновение мы оказались на кровати. Я оказалась сверху. Так как стягивать с него нечего, одно полотенце, я дала ему волю раздеть меня. Он делал это медленно, ласково и аккуратно. Снимая вещь за вещью, он освобождал моё тело от ненужной одежды, целуя и лаская каждый миллиметр. Я одним движением прервала его, перехватив сильные руки. Не давая ему опомниться, я прильнула губами к его шее, лаская языком, отчего Тобиас просто зарычал как зверь. Я спустилась ниже, целуя плечи, грудь, его накачанный пресс. Видимо, возбуждение усилилось, раз он, резко подтянув меня вверх, впился губами в мои. Руками он стянул последнюю деталь моего гардероба, трусики, и неторопливо насадил меня на свой возбуждённый орган. От его присутствия во мне, низ живота раскалился как лава. Двигаясь в унисон, мы тяжело дышали. Волна наслаждения накрыла меня быстро, я выгнулась на нем. Видя, что я достигла точки невозвращения, он выдохнул моё имя и сжал сильнее мои бедра, конвульсии наслаждения растеклись по всему его телу. Я прижалась к нему всем телом, он обнял меня.       — Я никогда не смогу насытиться тобой, мне всегда тебя мало, — прошептал он мне на ухо.       — Я люблю тебя, — ответила я.       Пролежав так ещё немного, я выпрямилась и слезла с него. Через некоторое время мы уже шли по коридору в сторону диспетчерской на выход. Открыв дверь на улицу, я с жадностью вдохнула свежий воздух. Дойдя до платформы, мы остановились, обнявшись и ожидая появления поезда.       — Это будет последний секрет, который ты узнаешь обо мне, — сказал тихо Тобиас.       Я кивнула. Я верю ему, что за столь короткое время, он раскрылся передо мной, обнажил свою душу. И я это ценю.       Мы запрыгнули в вагон, как только он поравнялся с нами. Тобиас сел на пол, потянув меня за собой. Я повернула голову чуть в сторону, обнажая свою шею. Тобиас дотронулся до неё, отодвигая в сторону ворот свитера и чуть улыбаясь.       — Всегда хотел спросить, но вечно забывал, они кричат?       Я не сразу поняла, о чем он. И тут до меня дошло, что он спрашивал насчёт татуировки в виде птиц на моей ключице.       — Да, каркают, — пошутила я в ответ. Мы рассмеялись, глядя друг на друга. Поезд все дальше уносил нас от фракции. Интересно, где мы должны сойти? Сейчас мы пересечем границу Бесстрашия, и начнётся территория Отречения. Может, он меня хочет познакомить с отцом? Тряхнув головой и отогнав дурацкое предположение, я удивилась самой себе: да, Трис, больное у тебя воображение. Тобиас последние годы старался сбежать от своего прошлого, от отца-тирана, а тут он возьмёт и привезет тебя к нему: «Привет, пап! Это Трис, знакомься! Она моя девушка!» Да ну, бред! Тогда куда мы направляемся? Поезд миновал границу Отречения. Хмм… Странно. За Отречением находится зона Афракционеров, за ней — стена. И куда мы? К Афракционерам? Или к стене? Что происходит?       Видимо, Тобиас заметил моё смятение, сжал мою ладонь и сказал:       — Не гадай, Трис, все равно не догадаешься.       Я вопросительного уставилась на него. Он поднялся с пола и выглянул в открытую дверь.       — Скоро будем прыгать. Ха, Афракционеры! Может, он меня сразу решил вывезти из фракции к ним, пытаясь обезопасить? Я не хотела бы к ним попасть. Тогда уж лучше за стену. Хотя, что я знаю о них? Только то, что это люди, которые не прошли тест, которые не попали ни в одну из фракций. И Отречение постоянно заботится о них, принося им еду и одежду. Только от них Афракционеры получают помощь. Я помню ещё до прохождения теста, как помогала маме раздавать им еду и одежду. Они грязные внешне и обозленные на весь мир в душе люди. И от них можно ожидать чего угодно. В обязанности Бесстрашных входит патрулировать зону Афракционеров, дабы вовремя подавлять вспышки разборок и многочисленных драк, чтобы все это не перешло в бунт и восстания. И все. Это все, что я знаю.       — Ты меня хочешь тут оставить? — спросила я его, нервно сглотнув.       — Ты дурочка, Трис! Я тебя никогда не оставлю здесь. Или вообще, где бы то ни было. Тем более, одну. Ты в своём уме? — возмущению Тобиаса, казалось, нет предела. — Я же тебе сказал, что собираюсь тебя кое с кем познакомить.       Тобиас взял меня за руку и потянул к выходу. Разогнавшись, мы выпрыгнули из вагона и приземлились на ноги. Затем он потащил меня к разрушенному зданию, что-то вроде постройки сарая. Подходя ближе, Тобиас замедлил шаг, вскидывая руки вверх, как бы сдаваясь. Что происходит? Он посмотрел на меня и кивнув головой вверх, попросил, меня сделать то же самое. Я удивилась, но выполнила просьбу. И тут из-за стены вышла тень. Она приблизилась к нам, затем подошла к Тобиасу.       — Имя? — грозно прозвучал голос во тьме.       — Тобиас Итон, — спокойно ответил Тобиас.       Что? Зачем он сказал своё имя? Во фракции практически никто не знает, как зовут его на самом деле, а тут он раскидывается им направо и налево. Что все это значит?       — Она со мной, — равнодушно проговорил Тобиас, махая в мою сторону.       — Имя? — как на автомате, потребовала тень.       — Её имя тебе ничего не скажет, — холодно проговорил Тобиас.       — Имя? — так же холодно потребовала тень.       — Беатрис Прайор, — сдался Тобиас.       Тень ничего не ответила, лишь махнула рукой, приказывая следовать за ней. Тобиас взял меня за руку, и мы молча последовали за этой тенью. Обогнув разрушенное здание, мы вошли в тёмный туннель. Темно, хоть глаз выколи! Но Тобиас, судя по всему, знает это место, так как идёт уверенно и быстро. Мы прошли через туннель и вышли на полуосвещенную площадь. Минуя её, мы опять зашли в какое-то полуразрушенное здание. В полумраке я смогла различить фигуры четырёх человек. Они стояли плотно друг к другу. И только тут я смогла рассмотреть нашего провожатого. Это был мужчина лет тридцати-тридцати пяти, с темными засаленным волосами и пирсингом в брови. Видимо, бывший Бесстрашный. Одежда на нем простая, чёрный потертый свитер и серые штаны, судя по цвету, из Отречения. В руках был зажат пистолет. Откуда он у него?       Толпа расступилась, как только мы подошли ближе. Из-за спин этих четверых Афракционеров вышла женщина лет тридцати пяти — сорока, волосы длинные, чёрные, прихваченные в хвост, из которого выпало несколько прядок. Одета она была в белую блузку и чёрные обтягивающие штаны, подчёркивающие стройную фигуру. Вот только лицо мне, почему-то показалось знакомым.       — Привет, Тобиас, — сказала она, улыбнувшись.       — Привет, мам.       Что? Мама?