Любовь все стерпит

      Когда утверждают, что в жизни чего-то не бывает, не верьте, бывает. И я только что поняла это. Когда Тобиас назвал эту женщину мамой, я поняла, что в жизни все бывает. Вот только как это возможно, ведь его мама умерла несколько лет назад? Или не умерла? Я помню эту историю от родителей. Вслух это не рассказывалось, поэтому я услышала это, когда родители сидели как-то вдвоём на кухне, думая, что мы с Калебом спим. Я не спала, поэтому услышала то, что не предназначалось для моих ушей. Вернее, подслушала, просто-напросто. Отец тогда рассказывал маме, что у главы фракции Отречения пропал сын, вернее перешёл в другую фракцию. Жена на этой почве скоропостижно умерла. Как и при каких обстоятельствах отец тогда не упомянул. Но мама Тобиаса, стоящая в данный момент передо мной и смотрящая на своего сына любящими глазами, живое опровержение всей этой сказки. Да, да, именно сказки! А как это можно назвать по-другому? Получается, что она не умерла, а просто сбежала от своего изверга-мужа. Я её в этом понимаю, кому захочется жить в ожидании очередных побоев? Но вот в одном я её не могу понять и, наверное, никогда не пойму: как могла она бросить сына с этим… с этим… Даже не знаю, как назвать Маркуса Итона после всего того, что он делал с Тобиасом на протяжении многих лет. Моим Тобиасом. С другой стороны, теперь понятно, откуда мне знакомо её лицо: Итоны жили в паре домов от нас на одной улице, мы с Тобиасом, получается, ходили в одну школу, но он на пару лет старше меня, мой отец — правая рука Маркуса Итона. Его и жену я видела, но просто не предавала значения её внешности. Она, по-моему, тогда была со светлыми волосами. И звали её, по-моему, то ли Эва, то ли Эльвира… Нет, не так, кажется… А, вспомнила! Эвелин. Точно! Эвелин Итон. Маркус Итон. Тобиас Итон.       — Тобиас, сынок, кто это? — из раздумий меня вывел сладко-приторный голосок Эвелин. Ой, мне уже не нравится её манера обращения к сыну. Она что, пытается его задобрить? После стольких-то лет своего отсутствия? Хороша же мамочка.       — Это Беатрис Прайор, моя любимая девушка, — сказал Тобиас, акцентируя на слове «любимая».       — Можно просто Трис, — посмотрела я на неё.       — Любимая девушка? — Эвелин изогнула бровь, также делает и Тобиас. Ну, должно же быть у них что-то общее. — Вы встречаетесь? Она, нужно полагать, тоже Бесстрашная? — видит же, зачем спрашивает?       — Да, — холод и сталь прорезались в коротком ответе Тобиаса. — Ты хотела о чем-то поговорить?       — Да, это после. Мне лицо кажется знакомым, — мамаша Тобиаса посмотрела на меня, но сказала так, как будто меня здесь нет.       — Она тоже переходник из Отречения, — ответил Тобиас, — так о чем ты хотела поговорить?       — Хорошо, — сдалась Эвелин и прошла к столу, который стоял в углу комнаты, жестом приглашая нас присесть. — Питер раздобыл информацию об Эрудитах. Не спрашивай, как, все равно не отвечу. Джанин и её прихвостни изобрели новую сыворотку, подавляющую качества Дивергентов, делая их безвольными рабами, — на этих словах она повернулась и подошла к двери в другом конце комнаты. — Заходи, Питер, — она впустила человека в комнату.       Как я и говорила, что нельзя быть уверенным в чем-то досконально. Когда со мной во фракцию Бесстрашия перешёл Питер Хейез, я не думала, что этот Эрудит создаст мне столько проблем. Он просто возненавидел меня с первой минуты нашего знакомства. Как и я его. Он постоянно грубил мне, хамил, пытался всячески насолить и обидеть, а в один из наших боёв, он разукрасил меня так, что я сама себя потом не узнала в зеркале. Он с жестокостью меня избил тогда. Но, в конечном итоге, его отсеяли тогда, он не прошёл моделирование и попал к Афракционерам. По крайней мере, нам так сказали, что он не прошёл моделирование. И вот, этот самый отморозок стоит сейчас передо мной и нагло улыбается, смотря на меня.       — О! Стифф, а ты что тут делаешь? — его злобный оскал не остался незамеченным мной и Тобиасом. — Я всегда знал, что ты рано или поздно окажешься здесь, рядом, и я смогу тебе отомстить за все. Макс тебя, наконец-то, выгнал из фракции?       — Питер, ещё одно твоё слово в адрес Трис, и я сломаю тебе что-нибудь. А может, и ещё кое-что, что тебе очень дорого. Только не сломаю, а отрежу, — отрезал Тобиас и посмотрел на него.       — У Стиффа появился защитник? Такой же Стифф, — он лукаво посмотрел на Тобиаса. — Я не боюсь тебя, Фор. Ты не нашей территории, не смей мне угрожать.       Питер отошёл к стене и прислонился к ней спиной. Мне кажется, он его испугался, но не подал виду. Иначе, он бы сел рядом.       — Прекратили свои препирания, мы все собрались по делу, — Эвелин посмотрела на Тобиаса и Питера.       — А какие дела могут быть у этой убогой вместе с нами? — спросил Питер, ткнув в меня пальцем.       В следующую минуту раздался глухой стук воткнувшегося ножа в стену между ног Питера. Он побледнел и оторопел, боясь шевельнуться. Я и Эвелин перевели взгляд на Тобиаса. Злость и ненависть чётко читались в его глазах. Тобиас запустил в него обеденный нож, который, к несчастью Питера, лежал на столе.       — Это последнее предупреждение, следующий будет на пару сантиметров выше. Не шути со мной, — сказал, как отрезал. Да, Тобиас умеет быть угрожающим.       Питер лишь нервно сглотнул.       — Все успокоились? Мы можем продолжить? — спокойно спросила Эвелин. — Итак, по имеющимся у нас данным, Джанин создала сыворотку для Дивергентов. Когда и как она будет её использовать, неизвестно. Но мы точно знаем, что помогает ей в этом ваш Макс, — она ткнула пальцем в нас с Тобиасом, — зачем ему это, мы тоже не знаем. Я думаю, что ты, сынок, сможешь это узнать. Убить Джанин вслепую мы не можем, ждать тоже нет смысла. Нужно действовать, и чем быстрее, тем лучше. У нас скрывается много Дивергентов, ищейки Макса постоянно пасутся недалеко от нас, но пока никаких радикальных мер они не приняли. Они собирают информацию, но для чего она им нужна, неизвестно. Известно только, что Джанин отлавливают Дивергентов и ставит над ними опыты в своих лабораториях. Естественно, живыми они не возвращаются. И мертвыми тоже. Что это за опыты и для чего это нужно, мы надеемся, что Питер разузнает все. Как видите, информации мало, — заключила Эвелин и поджала нижнюю губу.       Я знаю ответы на её вопросы. Но говорить не собираюсь. А что я буду делать? Правильно, пока молчать. Дальше будет видно.       Тобиас слушал молча. Потом молча встал, подошёл ко мне и протянул руку. Я вложила свою ладонь в его и встала. Эвелин ревниво пронаблюдала за нашими действиями, и в уголках её губ затаилась улыбка. Нехорошая. Мы с Тобиасом молча направились к выходу.       — До встречи, сынок, — окликнула его Эвелин, как будто меня не было и рядом. Ну, ну…       — До встречи… мама, — выдавил последнее слово из себя Тобиас.       Мы вышли под молчаливые взгляды присутствующих, особенно прожигал меня один взгляд, принадлежащий Питеру. Что-то мне кажется, что я ещё получу от него неприятностей. Мы вышли через туннель к разрушенному зданию и направились к платформе. Я не стала нарушать тишину, так как понимаю Тобиаса. Ему очень нелегко далась эта встреча. И я это понимала. Я подожду, когда Тобиас сам захочет поговорить. А он, рано или поздно, заговорит. Нужно подождать.       Сидя в вагоне на полу, Тобиас облокотился на меня, я обняла его, и он уткнулся лицом в мою грудь. Как будто он нашёл точку опоры. Нашёл свою тихую гавань.       Выпрыгнув из вагона поезда, мы, приземлившись на ноги, пошли в сторону двери. Миновав диспетчерскую, мы прошли по коридору. Подошли к моей двери. Тобиас по-хозяйски открыл её и вошёл, потянув меня за собой. Молча разделся, оголив свой мощный и красивый торс, и улегся на кровать. Похлопав по одеялу, он протянул руку ко мне. Я взялась за руку, и Тобиас притянул меня к себе. Я положила голову на грудь, слушая размеренное биение сердца. Оно успокаивает. Незаметно для себя, мы провалились в сон. Последней моей мыслью было утешение себя самой, что все у нас будет хорошо.