Любовь все стерпит

      Утро только начинало заниматься, а фракция уже начала просыпаться. Из коридора доносились какие-то обрывки фраз. Я открыла глаза и прислушалась. Ничего не понятно, но слышно какой-то лязг и скрежет. Что там происходит? Нужно посмотреть. Я приподнялась, Тобиас от моего резкого движения дернулся. Открыв глаза и прислушавшись к звукам из коридора, он уставился на меня.       — Доброе утро, любимая, — он сел в кровати и наклонился вперёд, поцеловал меня в плечо.       — Доброе, родной, — я поцеловала его в макушку. — Что происходит? Что там случилось? — спросил Тобиас, посмотрев на меня.       — Сама не знаю, но от этого я проснулась. Странно, — пробормотала я себе под нос.       — Что странного? Наверное, Макс опять затеял какую-то перестановку, — предположил несмело Тобиас.       — Где? У себя в кабинете, который находится в другом конце подземелий фракции? Не смеши меня, у меня плохое предчувствие, — насчёт последнего я не шутила. Чёрная кошка забралась грациозно в душу и уселась, точа коготки об неё. Но потом она выпустит когти. Вот только, когда?       — Ты как после вчерашнего? — спросил он, не глядя мне в глаза.       — А ты? — задала я встречный вопрос.       — Нормально. Хуже было бы без тебя, — он посмотрел в мои глаза.       Я лишь кивнула и обняла его.       — Так как давно ты знаешь о своей маме? — я вылезла из-под одеяла и прошла к стулу, на котором лежали мои вещи. В последнее время мне постоянно приходилось собирать свои вещи из разных уголков комнаты, будь то моя комната или комната Тобиаса.       — Три месяца назад, примерно так. Я патрулировал окрестности Афракционеров, она сама меня нашла. Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать. А потом я стал сам проситься в патруль, чтобы быть ближе.       — Ясно.       — Понимаешь, Трис, она моя мать, но я не чувствую в ней этого. Мне кажется, что она пытается меня использовать. У меня куча вопросов к ней, но я не получаю ответы. Она говорит о том, что мы одна семья и должны держаться вместе, но внутри меня сидит что-то, что не даёт мне поверить ей. И это не детская обида. Живя в новой фракции, я научился распознавать, где ложь, где правда. И я знаю, что она мне врёт.       — А она знает, что… что ты Дивергент? — робко спросила я.       — Не думаю, на лбу не написано, а мысли читать она не умеет, — вздохнул Тобиас. — По крайней мере, я надеюсь на это.       — Так что она хочет от тебя, как думаешь?       — Я думаю, что она, как и каждый лидер своей фракции, хочет власти. Не думаю, что у неё чистые помыслы насчёт Дивергентов. Афракционеры приютили их у себя, увеличивая численность своей армии…       — Армии? — перебила я Тобиаса. — Она хочет войны? Она хочет устроить бунт, революцию, чтобы прийти к власти? А этого можно достичь только… — я побледнела. -… убив лидера Отречения? Маркуса Итона, твоего отца.       Тобиас посмотрел на меня.       — Я думаю, что ещё очень важную роль в этом играет её обида. Она хочет отомстить ему, — пожал плечами он.       — Хорошо, что же нужно тогда Джанин и Максу, как думаешь? — спросила я его, зная ответ на свой вопрос.       — Я думаю, что Джанин хочет власти. Но, ей её не видать, пока Отречение управляет городом. А с Максом она объединилась для того, чтобы создать свою армию. Ты же знаешь, что Бесстрашие воспитывает воинов. А какая армия самая лучшая? Правильно, натренированная и специально обученная военной технике. А кто у нас в городе занимается этим? Бесстрашные. Под действием сыворотки она подчинит себе всю нашу фракцию, Дивергентам введут новую сыворотку, они будут также подчиняться воле Джанин, как и все остальные. И в итоге все равно все сводится к одному: все хотят свергнуть моего папашу с трона, а сделать это возможно, только убив его. Вот только одно непонятно: зачем Джанин устроила охоту на Дивергентов, если их можно подчинить себе, как и всех остальных? — Тобиас встал с кровати и подошёл к столу. Он облокотился на него, скрестив руки на груди. Складка залегла между бровей — признак глубокого размышления.       Я встала с кровати и подошла к нему, обняла его. Он обнял меня, прижав к своему горячему торсу. Я уткнулась ему в шею.       — У Джанин есть кое-что, что можно открыть только с помощью Дивергента. Но не каждый Дивергент подойдёт для этой цели. Это должен быть Чистый Дивергент, стопроцентный, — сказала я шепотом.       Тобиас отстранился от меня и уставился удивлённо.       — Откуда тебе это известно? И что такое «стопроцентный Дивергент»? — Тобиас смотрел на меня с недоверием.       — Когда я ездила к маме, она рассказала мне одну невероятную вещь, — начала я свой рассказ.       Когда я пересказала ему всё, что услышала от мамы, он стоял, не шелохнувшись. Лицо побледнело, скулы сжаты, губы сложились в тонкую линию. Видимо, у меня тогда тоже было такое лицо, когда мне рассказали это.       — Почему ты сразу мне не рассказала? — только и спросил он у меня.       — Не знаю, — пожала я плечами. — Наверное, потому, что я не знала на тот момент, что я не одна такая, что ты тоже Дивергент. Я, честно, думала о побеге, но одно меня останавливало: есть ты. Я не могла с тобой расстаться, но и бежать с тобой, подвергая тебя опасности, я тоже не могла. Пусть лучше меня поймают, но ты не должен пострадать из-за меня. Я не могу этого допустить. Поэтому я колебалась в принятии решения.       Он посмотрел на меня и чуть улыбнулся.       — Знаешь, Трис, мать мне тоже предлагала оставить эту фракцию, перейти к ним, но я не мог этого сделать: ты меня удерживала здесь. Как якорь. Я не мог представить, что я не смогу больше увидеть тебя. Лучше умереть, если я не смогу к тебе прикоснуться, тем более, сейчас — когда ты моя, я тобой дышу, я не смогу без тебя жить, — он поцеловал меня очень нежно, трепетно, как будто впервые в жизни он целует девушку. Бабочки запорхали не только внизу живота, но и в моём расплавившемся от его поцелуя мозгу.       За дверью все стихло, вроде бы, а на часах время уже убежало за отметку восьми утра.       — Может, пойдём позавтракаем? — предложила я, чувствуя не реальный голод.       — Пойдём.       Мы оделись и вышли в коридор. Дойдя до столовой, Тобиас перехватил мою руку выше локтя и притянул к себе, резко развернув к себе лицом. Затем наши глаза встретились, и он наклонился ко мне, глубоко поцеловав, так, что я чуть не упала на онемевших от всех этих движений ногах.       — Извини за мой резкий порыв, но я почувствовал острое желание сделать это, — он подмигнул мне и улыбнулся.       — Да ладно, что ты! Я уже привыкла к таким твоим резким порывам, — пробубнила я, слегка улыбаясь ему.       Открыв дверь, Тобиас пропустил меня вперед. За столом уже сидели Зик, Шона и Юрай. Кристины, Ала и Уилла не было видно. Зато рядом с Максом сидел Эрик. Он жестом махнул Тобиасу, чтобы тот подошёл к ним. Тобиас сжал мою руку.       — Иди, я сейчас подойду, — шепнул мне на ухо он.       Я прошла к ребятам и села рядом с Юрайем.       — Привет, детка, — пропел мне Юрай. — Я уже прям соскучился по тебе. А куда Фор пошёл?       — Макс его позвал, — перебил меня Зик, отвечая брату.       — Как вы? Как дела? — спросила меня Шона, широко улыбаясь. Эта девчонка всегда вызывала позитив во мне.       — Все хорошо, вы как? — спросила я.       — Шона только недавно вернулась из патруля. Моя девочка устала и хочет баиньки, — проворковал Зик, целуя девушку в плечо. — Она сейчас поест и отправится спать, пока её мужчина будет охранять её сон, — подмигнул ей Зик, отчего Шона прыснула, заливаясь краской.       — Кстати, вы слышали, что сегодня будут делать прививки? — спросил Юрай, орудуя вилкой в своей тарелке.       — Какие ещё прививки? — воскликнула я. Это то, о чем я подумала?       — Макс огласил сегодня перед завтраком. Эрудиты изобрели новую модернизацию, тебе вкалывают эту самую прививку, содержащую нанодатчики, они могут отследить тебя, если вдруг ты неожиданно пропадешь. Говорят, что в последнее время участились вспышки вооруженных столкновений среди Афракционеров. И откуда у них оружие, интересно? В общем, уже пятеро Бесстрашных, которые были в патруле, пропали. И, говорят, что это дело рук Афракционеров. Ну, мстят они, что ли, что-то вроде этого! Поэтому, вечером в обязательном порядке будут делать эти прививки.       Ловко провернули, гады! Видимо, вычислили Дивергентов, сдали их Джанин, а виноватым выставили Афракционеров. А прививки — это вовсе и не прививки, а та самая сыворотка. Я нервно оглянулась в сторону Тобиаса. Он сидел за столом с Максом и Эриком. Немного склонившись к Максу, тот ему что-то рассказывал. В глазах Тобиаса застыли отчаяние и… страх? Он боится. Как и я.       Я встала и направилась к выходу. Взглянув на Тобиаса, чуть кивнув головой, я направилась в его комнату. Подожду его там. Выйдя из столовой и повернув за угол, я остановилась. Передо мной застыла эта курица, Ирэн. Только её не хватало!       — Ты забрала у меня то, что принадлежало мне! — зло процедила она.       — Тобиас — не вещь, я его люблю, он — меня. Что тебе не понятно? — устало вздохнула я.       — Я разукрашу тебя так, что мама родная не узнает, Стифф! — прошипела она и полезла в карман куртки. Достав руку, я увидела как что-то блеснуло в её руке. Перо тренировочного ножа. А вот это уже не шутки! Она хочет разукрасить меня. Вернее, покалечить.       — Слушай, Ирэн, ты совсем с ума сошла? Тебя за такое могут выгнать из фракции, ты это понимаешь? Брось это, будь благоразумной, — хотя о каком благоразумие можно говорить сейчас.       — Нет, мышка, ты его не заслуживаешь. Я его обхаживаю уже не первый год, а тут появляешься ты и уводишь его у меня. Нет, так не пойдёт. Я хочу тебе преподать урок, что нельзя трогать не свои вещи.       Она занесла руку и кинулась на меня. Успев перехватить её руку в воздухе, я схватила её другой рукой за горло. Она издала утробный рык и пнула меня коленом поддых. От резкой боли я разжала руки и согнулась пополам. Ирэн, воспользовавшись моментом, опять занесла руку и воткнула нож в предплечье чуть выше лопатки со стороны спины. Острая боль пронзила моё сознание. В глазах потемнело. Она ещё раз пнула меня ногой под ребра. От этого я окончательно отключилась.