Любовь все стерпит

      Первые лучи солнца лениво пробираются в комнату. Дотрагиваясь до мебели в комнате, они тихо, но верно подползают к кровати, щекоча пятки и даря тепло коже. Я приоткрыла глаза. И моментально вспоминаю сон, который мне снился: Эвелин хотела настроить Тобиаса против меня, потом я хотела уйти к Эрудитам, прощальный секс, который, наверное, был самым лучшим за всю мою короткую жизнь. Я лежала на плече у любимого человека. Его дыхание было таким тихим, что можно было понять, что он дышит только тогда, когда наклонившись к нему близко, нужно было бы напрячь слух. Я приподнялась и увидела, что мы оба голые, вокруг кровати, как всегда в такие моменты, валяется наша одежда, снятая в порывах страсти. Значит, все, что вчера было, не сон.       Я встала с кровати, чтобы не потревожить Тобиаса, и начала рыться в разбросанных на полу вещах. Не найдя своей майки, я решила натянуть футболку Тобиаса. Мне нужно в туалет, поэтому я, не долго думая, натянула футболку, штаны и выскользнула из комнаты. Удачно справившись с задуманным, я вернулась в комнату. Пока я ходила, Тобиас проснулся. Поэтому, когда я зашла в комнату, он сидел на кровати, задумчиво потирая подбородок. Он перевёл взгляд на меня и молча уставился. Под его пристальным рассматриванием я почувствовала себя голой, даже не столько физически, как душевно. Как-будто его карие глаза заглядывает в душу.       — Привет. Что? Что-то не так? — тихо спросила я его, стоя возле двери.       — Привет. Кроме того, что я до сих пор хочу тебя прибить и злюсь, все нормально, — улыбнувшись лишь уголками губ, сказал Тобиас.       — Ну, прибей. Может, полегчает? — предположила я нерешительно.       — Да в этом-то и дело, я знаю, что лучше не будет, без тебя вообще ничего не будет. Вот только сию минутный порыв говорит, что руки так и чешутся поколотить тебя за вчерашнее.       — Я даю тебе зелёный свет. Вперёд, — сказала я, подходя к кровати. Прозвучало это, как вызов.       Тобиас вскинул голову вверх, и в глазах заиграли огоньки.       — Это моя футболка на тебе? — перевёл тему Тобиас.       — Да. Если она нужна тебе, забери ее, — от такой наглости у Тобиаса глаза поползли на лоб.       — Ты серьёзно? Если я заберу её силой, ты ведь бедная будешь, — угрожающе промурлыкал он.       — Я уже привыкла, — сказала я, попятившись назад, так как Тобиас уже начал подниматься с кровати.       Не успев и подумать, что мне делать дальше, Тобиас схватил меня и прижал к стене. Его мужское достоинство уперлось мне в бедро, отчего тело пронзило как от удара молнии, и оно стало раскаляться от возбуждения. Он довольно грубо завёл мои руки над головой, отчего я поморщилась. Он, заметив это, ослабил хватку, но руку не убрал.       — Я же говорил, что будет больно. Терпи, — промурлыкал он мне в ухо.       Да я и не против. Это же Тобиас!       Затем он поцеловал меня, но так нежно, так ласково, что низ живота взорвался разноцветным конфетти, и в душе та самая черная кошка свернулась мягким клубочком и замурлыкала от удовольствия. Я обхватила его ногами. Второй рукой он задрал свою же футболку и сжал грудь. Я застонала. Видимо, мой стон на него действует как знак того, что я готова принять его в себя. Он, не долго думая, насадил меня на себя, прижимая к холодной стене. От мерных толчков я впилась ногтями в его спину, царапая её. Когда волна экстаза накрыла нас обоих, он обнял меня и уткнулся в мою шею, обжигая горячим дыханием.       — Трис, моя маленькая, глупая Трис. Неужели ты не понимаешь, что мне не жить без тебя? Если ты сегодня умрёшь, я завтра же отправлюсь за тобой. Мою любовь к тебе никто не изменит, и Эвелин в том числе. Прошу тебя, умоляю, не исчезай больше никуда, — Тобиас шептал мне эти слова, а сам сжимал меня так сильно, что на теле в местах его касаний, я уверена, останутся синяки. Но мне было так плевать на это, я услышала заветные слова — и пусть весь мир рухнет вокруг нас!       Я лишь кивнула в ответ и прижалась ещё крепче. Он подхватил меня на руки и понес к кровати. Аккуратно положив меня на неё, он сам лег рядом, облокотившись на руку.       — Кстати, как плечо? Я смотрю, лучше? — спросил он и тревожно посмотрел на меня.       Ха, плечо! Действительно. За всеми нашими игрищами я и не заметила ни боли, ни дискомфорта в плече. Всё-таки универсальное лекарство есть — любовь.       — Хмм… Вроде, нормально. Ты меня вылечил, — сказала я, чуть улыбнувшись.       — И я готов тебя лечить так постоянно, — он улыбнулся той самой тёплой и нежной улыбкой, которая предназначалась только мне.       Не успев ничего больше сказать, мы услышали, как в дверь постучали. Тобиас не шевельнулся, а я подорвалась и судорожно начала искать свои вещи. Стук повторился. Тобиас лишь закатил глаза, натянул свои штаны и пошёл открывать. Обернувшись по дороге к двери на меня, он увидел, что я уже натягиваю майку, и открыл дверь. На пороге стояла мамаша. Она оглядела нас с ног до головы и противно ухмыльнулась. Ещё бы: сын стоит в одних штанах с голым торсом, с босыми ногами, и я, со взъерошенными волосами, красными и припухлыми губами от поцелуев её сына, как же тут не догадаться, чем мы занимались?! Тобиас заметил её ухмылку и скрестили руки на груди.       — Чего тебе? — как-то холодно спросил он.       — Питер вернулся из разведки. Не хотите послушать последние новости? — сказала она, как бы не замечая холодного тона сына.       — Мы скоро спустимся, — так же холодно отрезал Тобиас.       Она кивнула и вышла. И только тут я поняла, что затаила дыхание. Тяжело выдохнув, я подошла к кровати и села, скрестив ноги. Тобиас залез на кровать и обнял меня сзади, притянув к себе.       — Мы так толком и не обсудили вчерашнее.       — Я была немного не права.       — Нет, Трис, дело не в этом. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда запомнила одно: никто и никогда, даже мать, не сумеет меня заставить разлюбить тебя, — Тобиас говорил это точно мне в ухо.       — Но я же видела сама, как вчера твои глаза выдавали злость, когда ты подслушал наш разговор. Я подумала, что ты действительно начал сомневаться в своих чувствах ко мне.       — Родная моя, я не уверен во всем, кроме одного: я тебя люблю. И лишь одна мысль мне не даёт покоя и вводит меня в отчаяние: я боюсь тебя потерять, — он поцеловал меня в висок. — Поэтому, впредь, если ты что-то заподозришь, лучше спроси у меня, а не у кого-то. Договорились?       Я лишь утвердительно закачала головой. Он улыбнулся и крепко сжал меня в объятиях. Его горячее тело обжигает, а прикосновения заставляют растворяться в нем без остатка. Он встал и начал одеваться.       — А теперь, когда мы все выяснили, пойдём послушаем мою мамашу и её прихлебателя Питера? — спросил он, и мы рассмеялись.       Одевшись и взяв меня за руку, Тобиас открыл дверь, и мы вышли из комнаты, спустились по лестнице, где нас уже ждали. Эвелин притворно улыбнулась нам, а Питер оскалился, видимо, хотел что-то сказать мне.       — Питер, помни про нос и ещё один очень важный орган для тебя. Ты ведь можешь его лишиться, если откроешь свой рот, — предостерегающе сказал Тобиас, не поворачиваясь и не смотря на Питера, когда прошёл мимо него.       Я оглянулась на него, он поспешно закрыл рот и сверкнул на меня глазами. Эвелин прошла к столу и жестом пригласила нас сесть на стулья. Мы с Тобиасом, не отпуская рук, подошли к столу и сели. Тобиас откинулся на спинку и выпустил мою ладонь. Я села, закинув ногу на ногу.       — Итак, приступим. Питеру удалось выяснить весьма интересные факты. Во-первых, главным помощником Джанин Мэтьюз является Калеб Прайор, — я побледнела. Я, конечно, помнила, что мой брат перешёл в Эрудицию, но, что он станет первой шестёркой Джанин, вот этого я никак не могла предположить! — Во-вторых, мы знаем, где укрываются сбежавшие Бесстрашные. Пусть их и немного, но такие есть.       Мы с Тобиасом открыли рты от удивления. Неужели, есть и такие? Может, и наши друзья среди них? Мы посмотрели друг на друга, понимая, что каждый из нас думает об одном и том же.       — И где они прячутся? — робко спросил Тобиас.       — Они у Искренних. Отсиживаются там, — спокойно ответила Эвелин. — Несмотря на то, что ты мой сын, сейчас мы разговариваем как партнёры. Услуга за услугу.       Тобиас зло ухмыльнулся. Я лишь широко распахнула глаза и застыла.       — И что ты хочешь? — холодно спросил Тобиас.       — Все очень просто. Мне нужно, чтобы Трис, — она указала на меня рукой, но не посмотрела, разговаривая с Тобиасом, — установила родственную связь с братом, сблизилась с ним, узнала о настоящих планах Джанин. А ты, сынок, — она улыбнулась ему, — я хочу, чтобы ты привёл беглых Бесстрашных к нам.       — Лучшие воины, уже обученные и умеющие воевать, — Тобиас лишь пожал плечами. — Скажи мне, мама, сколько людей ты готова положить, чтобы добраться до Джанин? Ты так ослеплена жаждой правления, что не замечаешь ничего вокруг: тебя окружают люди, а не мыши. Одумайся, сколько ещё людей должно лечь, чтобы такие, как ты и Джанин, добились того, что хотели? — гневно прошипел Тобиас.       — Сынок, это политика. Ты ничего не понимаешь, — ласково проговорила Эвелин.       — Я не буду вербовать Бесстрашных. Мы лишились всего: дома, крова, семьи, друзей ради того, чтобы вы могли поиграть в свои игрушки? Нет, мама, мы с Трис найдём их, но не приведем сюда, — он посмотрел на меня, и я кивнула.       Эвелин смерила меня презрительным взглядом и продолжила:       — Трис, разве ты не хочешь положить конец всему этому хаосу?       — Мы так и сделаем. Только не таким путём, как хотите вы, — я пожала плечами.       — Вы не понимаете, как далеко может зайти Джанин? — видимо, Эвелин была в отчаянии.       — Я сказал тебе, что не собираюсь участвовать в твоей войне. И повторять больше не буду. И, кстати, мы сегодня же ночью покинем вас. Найдём своих и присоединимся к ним, — проговорил Тобиас и, встав со стула и потянув меня, пошёл к выходу. Я посеменила за ним. Идя по коридору, я решила, что поговорить лучше с глазу на глаз в комнате.       Едва дверь в комнату закрылась, Тобиас повернулся ко мне и посмотрел в глаза.       — Давай решать, что будем делать?       — А, разве, ты не огласил весь список дел на ближайшее время своей маме? — я посмотрела на него удивлённо.       — Трис, я сказал ей это, чтобы она поняла, что я не собираюсь плясать под её дудку. Но я не могу принимать решение один, так как нас двое. Вот вдвоём и будем решать. Мы же команда, — его взгляд сделался чуть более тёплым.       — Команда? — спросила я, улыбаясь. — Что ж, неплохой у нас тандем получается.       — Трис, я воспринимаю тебя не только, как свою любимую женщину, любовницу и вторую половину. Ты для меня и друг, и напарник, и соратник, и, вообще, все. Поэтому, можно без сарказма? — он надул губы, но сделал это так по-детски, что я рассмеялась.       — Ладно, если серьёзно, в одном Эвелин права: мне нужно разыскать брата. Попытаться разузнать все у него. Может, получится? Кстати, ты не хотел бы начать с поиска отцам и моих родителей? — спросила я.       — Я думаю, что лучше нам сначала навестить наших Искренних друзей-соратников. Ведь, если они укрывают Бесстрашных, значит, они тоже против Джанин? Верно?       — Да, — вздохнула я.       Хотя, было бы неплохо найти Крис, Зика и Шону, Юрайю, Ала и Уилла. С другой стороны, может они все-таки остались с Максом. Но я буду надеяться на лучшее.       Раздался стук в дверь. Тобиас открыл её. На пороге стоял Питер. Что ему ещё нужно?       — Эвелин хочет поговорить с тобой. Наедине, — Питер мерзко улыбнулся.       — Она прислала свою шестерку за мной? Как мило! — Тобиас ответил с сарказмом.       — Не умничай, Фор! Ах, да! Тобиас, — Питер так и стоял, не шелохнувшись.       — Передай моей маме, что я приду чуть позже, — холодно ответил Тобиас.       — Она сказала, чтобы я пришёл с тобой, — настаивал Питер.       Тобиас сжал кулаки и посмотрел на меня. Я лишь пожала плечами, предоставляя право выбора ему.       — Позже, — сказал Тобиас и захлопнул дверь перед носом Питера.       Я села на кровать, Тобиас сел рядом.       — Как думаешь, что ей нужно? — спросил он, глядя в пол.       — Не знаю, может, хочет опять тебе лекцию прочитать о том, что ты никудышный сын и твоя девчонка — дрянь? — предположила я.       Тобиас тихо рассмеялся.       — Можешь ты разрядить обстановку, — он притянул меня к себе и поцеловал в щеку.       — Должен же хоть кто-то это делать, — пробубнила я.       — Ладно, пойду узнаю, что нужно этой даме от меня. Ты сиди тут и жди меня, — приказал Тобиас тоном, не терпящим возражений.       — Ладно, — протянула я и, закрыв глаза, откинулась на спину.       В этот самый момент, когда я думала, что он ушёл, я почувствовала горячее дыхание на своих губах, затем поцелуй, на который я ответила не замедлительно. Когда Тобиас разорвал поцелуй, я открыла глаза и увидела перед собой парня, нависшего надо мной. Он чмокнул меня в нос и поднялся с кровати.       Убедившись, что он вышел из комнаты, я сняла куртку. Подумав, что неплохо было бы прогуляться в туалет, я поднялась с кровати и вышла. Хмм… Странно. В коридоре темно, свет нигде не горит. Я остановилась, прислушиваясь к тишине. Никаких звуков. Я тихо пробиралась по коридору. Уже дойдя до двери в туалет, я вдруг услышала какое-то шуршание за спиной. Успев повернуться, я заметила кого-то рядом с собой и почувствовала запах какого-то медикаментами, противно пахнущего. В следующий миг на лицо легла чья-то сильная рука, зажав мне рот. Приперев меня к стене, этот кто-то убрал руку и приложил тряпку к моему лицу, от которой пахло этим самым медикаментов. Не успев даже дать отпор обидчику, я почувствовала, как моё тело становится ватным, ноги подкашиваются, сознание отключается. Последнее, что я услышала, был противный смешок и голос:       — Доигралась, Стифф!