Hospital For Souls

Или хотя бы постараешься. Вы трое идёте на кухню и ты замечаешь, как Майки кутается в свой плащ. У него нет рукавов, но ты видишь, как складками собирается в середине, как раз там, где сходятся края накидки. Среди всех этих пришельцев ты чувствуешь себя обнажённым, даже несмотря на то, что на тебе по-прежнему экипировка и маска. Кому какое дело? Они всё равно больше участков своего тела спрятали, чем ты. Ты не знаешь, ели ли двойники твоих братьев (какие уже по счёту? их уже столько было, что со счёту сбиться можно) пиццу когда-нибудь, потому что их одежда не похожа на одежду того, кто жил бы в мире, где есть что-то, даже смутно похожее на пиццу. Не то чтобы ты был спецом по одежде, но даже тебе понятно. Они словно бы из средневековья. Или с Земли, где всегда война, а они просто вынуждены скрываться и вести такой образ жизни, по сравнению с которым твой кажется более простым. Ты засыпаешь в кастрюлю не очень больших размеров какие-то полуфабрикаты из буфета, сохранившихся тут после последнего визита Эйприл, и ставишь всё на огонь. Ты думаешь о том, что давно Эйприл не видел и не знаешь, всё ли с ней хорошо, потому что вы совсем не созванивались после того, как ты закатил почти истерику, будучи совершенно измотанным и безумно расстроенным. Может быть, ей удалось вырваться из города и уехать куда подальше отсюда. Это было бы кстати. То есть ты был бы рад, если бы ей удалось уехать туда, где всё хорошо, и начать всё заново. Без мутантов, которые испоганили ей жизнь. С новым молодым человеком. И с хорошей работой. Ты был бы счастлив, если бы Эйприл на самом деле сделала всё так, как ты только что себе надумал. Часть тебя хочет верить в правдивость твоих суждений. Но основа тебя твёрдо уверена в том, что ничего подобного просто не может быть. Эйприл не бросит тебя. Она не бросит этот город, какой бы кучкой дерьма он ни был. И ты понимаешь её, потому что тоже не бросил бы. Ты достаёшь из сушилки тарелки и наливаешь в них суп. Его не очень много, но благодаря некоторым добавкам он вполне питательный и сытный. Ты плюсуешь к этому кусочки хлеба и ставишь всё это на стол перед ребятами, а после кладёшь рядом с тарелками столовые приборы. Кто знает, сколько они голодали – ты просто не рискнёшь дать им сейчас твёрдую пищу. Не так сразу. - Спасибо, - говорит Лео, слегка улыбаясь, а Майки, сидящий ближе к тебе, чем к нему, но где-то между вами, кивает с благодарностью. Ты улыбаешься им в ответ и присаживаешься за стол перед ними двумя, чтобы видеть обоих. На какое-то мгновение кухня погружается в тишину, почти уютную, почти привычную. Но есть в ней что-то такое, что не даёт расслабиться полностью. Недосказанность и заинтересованность. Ты почти ощущаешь на себе изучающие взгляды. - У вас с Рафаэлем всегда были такие ужасные отношения? – спрашиваешь ты, обращаясь к Лео. Он поднимает на тебя взгляд – снова – и вопросительно вскидывает бровь. Ты немного не понимаешь его реакцию, но молчишь. Наверное, стоило подождать, пока Лео доест, чтобы не отрывать его от трапезы. Возможно, тема Рафаэля его совершенно не касается. Ему может быть неприятно говорить про него, особенно с тем, кого он не знает. Судя по всему, Рафаэль ужасный брат. Его разрушающая энергия вряд ли добавляет в их жизнь цветов, отличных от красного и чёрного. Хотя ты всё же думаешь о том, что вся одежда, что на Рафе, чёрного цвета, а не красного, что из красного у него разве что кровь только. Это немного странно. - Удивительно, - говорит Лео, положив ложку рядом с тарелкой. Ты думаешь о том, что твой родной брат делал примерно так же, когда о чём-то собирался поговорить. Есть несколько отсылок к тому, что будет дальше. И ты знаешь почти все их. Но тебе интересно, что он скажет дальше, и он продолжает: - Мы тут ещё и часу не пробыли, а ты знаешь имена каждого из нас, в то время как мы о тебе – только набор звуков и то, что мы тут благодаря тебе. - Полагаю, - ты неловко улыбаешься и чешешь щёку, - мне нужно рассказать об этом с самого начала, да? - Было бы неплохо, если это помогло бы хоть немного сориентироваться в том, что происходит. – Лео кладёт руки на стол, как обычно садятся дети за парты, и немного наклоняется вперёд. Тяжесть его тела приходится на его плечи, ты видишь, как напрягаются его мышцы. Ты всё ещё косишься временами на белую каёмку его маски, что под капюшоном, и думаешь, как он выглядит вообще, потому что он тут чуть ли не самый мирный черепаха. Лео поворачивает голову и смотрит на Майки, который молчаливо поглощает еду, которую ты ему дал, и ты удивляешься тому, что вокруг его тарелки нет ни брызга, ни крошки. Может быть, это не Майки? - Было бы неплохо, если бы я сам хоть что-нибудь понял, - говоришь ты, устало прикрывая глаза. Чёрт. Ты на самом деле так устал. А ведь всего несколько часов назад ты мирно отсыпался на матрасе неподалёку от зала, который избрал станцией телепортации, и проснулся от того, что что-то звучно упало. Ты так и не нашёл, что это было, кстати говоря. Что, в принципе, не имеет значения. Потому что вряд ли что-то ещё будет хуже, чем есть. - Может быть, мы могли бы помочь тебе с этим, - Лео протягивает руку и касается кончиками пальцев твоего запястья. Ты поднимаешь веки и смотришь на него. Ты никогда не понимал, как действует эта молчаливая поддержка, но Лео она всегда удавалась лучше всех. У всех двойников Лео, во всех Вселенных, где вы побывали или где побывал только ты. Ты слегка киваешь, прекрасно осознавая, что улыбка на твоём лице пока ещё не выцвела окончательно. Какие-то её отголоски ещё блуждают в твоих глазах и чертах, и Лео этого вполне хватает, чтобы оставаться спокойным за тебя. Вы не знакомы с ним – ну, условно ты знаешь, кто он и из чего сделан, но он чужой, – но он ведёт себя так, как будто он старший брат. Тебе приятно осознавать, что о тебе беспокоятся. - Нас было четверо, - говоришь ты. Лео смотрит на тебя и внимательно слушает, а Майки поднимает глаза и тоже присоединяется, хоть тебя не оставляет беспокойство по поводу него. – Четыре черепахи-мутанта. Мы всегда были хорошей семьёй и помогали всем, кому только могли, и часто вмешивались в войны, которые не были нашими. И однажды враг разъединил нас. И я оказался здесь, - ты обводишь рукой помещение, не имея в виду именно кухню или убежище, а вообще всё, что вас окружает. – Здесь, на тридцать лет впереди моих братьев, в мире, где всё давно пало к ногам нашего врага и обречено было на гибель. Я появился здесь тогда, когда во мне нуждались больше всего, и мы победили Шреддера… но заплатили за эту большую цену. - Твои братья… - Лео делает вид, что на самом деле оглядывается, хотя просто намекает тебе на то, что не видит их. – С ними всё плохо? - Что-то вроде, - ты выдавливаешь улыбку, и она настолько ничтожна, что ты сам себе готов по лицу дать. Попытка получилась плохой, ты признаёшь это и кривишься. – Они погибли, защищая то, что им дорого. Пали, как герои. Тебе не нужно поднимать глаза и смотреть на пришельцев, чтобы видеть на их лицах потрясение и сочувствие. Ты более чем уверен, что лицо Майки более красноречиво, чем Лео, он всегда был открытым, как любая из его детских сказок, которые он и сам любил писать время от времени, но никогда никому не показывал, кроме тебя. Тебе кажется, что темнота вокруг вас сужается, становится плотнее. И закрываешь глаза, чтобы не видеть. Ты всегда ненавидел ночь. Потому что тебе казалось, что ночью умирает всё. Твоя ночь наступила давно и не закончилась до сих пор, и ты словно зверь в этой клетке из собственной боли. И не можешь выйти. - И вот, мы победили Шреддера и освободили город от власти самого ужасного человека во Вселенной, - ты выдыхаешь, - но я почему-то не вернулся обратно. То есть. Я думал, что меня перекинет обратно, как только мой кошмар будет закончен. Я чувствовал, как меня тянет обратно, но что-то пошло не так и я остался здесь. В мире, где вся моя семья мертва. Я пытался создать что-то вроде машины времени, но в моих расчётах что-то всё время было не так, какие-то детали были трудно доставаемыми, каких-то вообще не было возможности найти, и это затянулось на месяцы. - Полагаю, машина всё-таки сработала, - говорит Лео, его голос тихий и как будто осторожный, и это даже звучит уютно как-то. Ты хочешь закутаться в его голос, как в одеяло, и сидеть. И слушать его, слушать до бесконечности, пусть он отличается от того голоса, который ты привык слышать. Это Лео, каким бы он ни был, и он вроде как старший брат. И он явно не выглядит настроенным против тебя, что очень даже хорошо. - Да, но не так, как нужно было, - ты киваешь снова. – Вместо того чтобы переместить меня обратно – а я вообще не был уверен в том, что она сделает хоть что-то – она перекинула вас сюда. И мне остаётся только надеяться на то, что она запомнила ваши координаты, чтобы дать возможность вам вернуться обратно, если мне удастся её починить. Лео молча кивает, показывая этим, что прекрасно понял твою мысль и поддерживает её. Ты другого от него и не ждал. Ты поднимаешь руку и начинаешь мять подбородок, иногда задевая нижнюю губу, и возводишь взгляд к потолку. - Мне вот интересно. Вас перекинуло сюда – это так. Но что, если вместе с вами сюда переместился ещё кто-то? Я имею в виду, какие-нибудь плохие парни? - Возможно, - Лео складывает руки на груди и немного опускает голову, его глаза прикрываются. Типичная поза, которую твой родной брат принимает, когда о чём-то всёрьез задумывается и просчитывает все возможности того, что что-то на самом деле имеет место быть. Ты не хочешь думать о том, чтобы выступать против хоть одного Шреддера. Тебе хватило тех, что ты уже встретил, и хватило того, что один из них забрал твою семью, хоть она и не совсем твоя была. Это не важно. Когда ты видишь других черепах, они автоматически становятся продолжением вашего клана, вашим отражением в другой Вселенной, вашими представителями в их мире. Как и вы. Ты смотришь на Майки, который не сводит с тебя взгляда. Ты всё хочешь спросить, всё ли с ним на самом деле в порядке, не болен ли он, не ранен ли, но что-то не даёт тебе этого сделать. Оно и понятно – если бы тебя кто так спросил, ты бы, возможно, обиделся. Майки чувствительный. И хоть он легко может перевести любую ситуацию – ты имеешь в виду, совершенно любую – в шутку, ты не хочешь заставлять его чувствовать себя некомфортно. Поэтому просто смотришь на него. Он склоняет голову набок и это так забавно, что ты не удерживаешься от полу-улыбки. - Ты говорил, что у тебя было три брата, - голос Лео звучит в образовавшейся тишине едва громче, чем урчание холодильника, но ты слышишь его и различаешь слова, которые он произносит. Поворачиваешь к нему голову и киваешь. – Их звали… - он щурится, а ты догадываешься, что он желает услышать от тебя продолжение. - Их звали Леонардо, Рафаэль и Микеланджело, - ты вскидываешь брови. – Разве твоих братьев не так зовут? - Их звали так, - неохотно отвечает он, немного отклоняется назад и касается панцирем спинки стула, а ты не можешь отвести от него взгляда. Что стало с его семьёй в прошлом? Что за тайну несёт в себе он? И раз на то пошло… Майки не его брат? И Раф тоже? - Звали? – ты просто не знаешь, как ещё заставить его продолжить повествование, но ощущаешь внутри себя что-то такое, что буквально грозит разорваться в твоей груди, если ты не узнаешь хоть что-то ещё. Лео морщится. Тема ему явно неприятна, хотя кроме этого на его лице ничего больше нет. Ни боли. Ни раскаяния. - Я не успел к ним привыкнуть, - говорит он. – То есть мы росли вместе лет до четырёх. На нашей планете много монстров, которые любят свежую плоть, и жить там, в принципе, невозможно, особенно если ты ребёнок. Они были слабы и просто не смогли отбиться. Ты поражаешься тому, как он спокойно говорит об этом. Конечно, три года из четырёх жизнь совершенно неосознанная, а за год особо не привяжешься, к тому же, если ты сам ещё ребёнок, ничуть не старше тех, кто погиб, ты и не поймёшь всей трагичности произошедшего. Тебе интересно, как выжил он. - Отец успел вытащить меня, прежде чем я тоже умер. – Лео переплетает пальцы и ты распознаёшь этот жест. Твой родной брат делал примерно такой же, когда говорил о чём-то на самом деле важном или вспоминал о том, кто дорог. Жест почти неосознанный. – Он растил меня и оберегал от чудовищ, которыми наша Земля была полна, научил всему, что знал сам, а знал он много и каждый день узнавал что-то новое. - Он жив? – ты думаешь о том, что если он жив, то его, может быть, тоже перекинуло сюда. Теория абсурдна, да, но кто бы мог подумать, что и эти двое тоже тут окажутся? Лео качает головой в ответ. - Нет. Он умер, когда мне было семнадцать. Очень сильно болел. Долго. Ты хочешь сказать, что тебе жаль. Чёрт, да тебе жаль, что всё это вообще происходит. Если бы ты был Богом, ты бы сделал всё, чтобы все в мире – во всех мирах – были счастливы. Если Бог и есть, он явно не на вас смотрит. И явно не за вас всех переживает. Есть ли Бог для мутантов? Ты очень в этом сомневаешься на самом деле. - Отец говорил, что, когда мы теряем кого-то очень важного нам, мы обретаем кого-то другого, кто в итоге станет таким же дорогим для нас, - Лео смотрит на тебя, потом на Майки, слегка улыбается ему, но из его глаз не уходит лёд. Ему больно, догадываешься ты. Он потерял единственного члена своей семьи. Он потерял того, кто был для него всем миром. Ты не представляешь, что было бы с тобой, будь ты им. – И я верю, что он был прав. Ты тоже веришь. Потому что если тебе суждено остаться в этом времени навечно… ты хотел бы, чтобы все они остались с тобой.