Hospital For Souls

Ты несколько раз смотришь на часы, чтобы убедиться, что время ещё не пришло, ощущаешь, что что-то делаешь не так, как нужно. Ребят рано вести на поверхность, они могут растеряться или на вас могут напасть, или они подумают, что тут так же, как на их планетах – а ты почти уверен в том, что у себя дома они точно ходили свободно. Тебе жаль, что они вынуждены прятаться. Ты смотришь на часы и отсчитываешь оставшееся время. А ещё понимаешь, что вы все вместе спали точно не больше семи часов. Этого мало, чтобы отдохнуть после всего, что случилось, и они, возможно, перетерпели даже больший стресс, чем ты можешь догадываться, но в ближайшее время вам не грозит возможность отоспаться достаточно, чтобы не зевать в течение дня. Ты рассчитываешь оставшееся время и предлагаешь ребятам поспать немного, пока есть возможность. Потому что впереди вас ждёт трудный день. - Мы пойдём наверх, верно? – голос Лео звучит сверху и ты поднимаешь голову. Он сидит на корточках как раз на краю дыры в полу, в центре которой находится шест, по которому ты спускаешься вниз, к другому отсеку, что пониже, где находятся помещения, которые ты используешь для того, чтобы отдыхать. Пол тут не завален ничем, кроме пыли, но ты думаешь о том, чтобы положить тут подушек или маты. Будет здорово оборудовать это место под зал для тренировок. - Да, - ты согласно киваешь, а потом, оглянувшись, словно проверяя, есть ли что-то, что тебе стоит прятать, зовёшь Лео вниз. Ты показываешь пальцем на шест и манишь мутанта к себе. Он смотрит на то место, на которое ты показал, неуверенно поднимается и направляется к нему. Ты наблюдаешь за тем, как он обхватывает его пальцами, а потом медленно подтягивает ноги и начинает скольжение вниз. В твоей голове сразу возникает ассоциация с тем, как твой родной брат двигался. Интересно, как бы он спустился? Ты смотришь наверх ещё какое-то время, чтобы понять, подтянется ли Майки тоже, чтобы посмотреть, что вы тут делаете. Но никто сверху не появляется и ты решаешь, что младший всё-таки лёг спать. Тебе совершенно точно нужно будет осмотреть его, когда появится свободная минута. - Я хочу сводить вас туда, где мы жили раньше с братьями, - говоришь ты, хотя всё ещё не уверен в том, что это будет правильно. Ну. Вряд ли правильно будет, если ты так вот сразу сводишь их туда, где всё началось. Ты чувствуешь, что что-то внутри тебя протестует. Ты словно предаёшь тайну, которую хранил всю свою жизнь. Но ты решаешь хотя бы раз за всю эту самую жизнь поступить не так, как велит тебе разум, а так, как велит сердце. Хватит. Лео улыбается, а ты догадываешься, что он, наверное, представляет, как должен выглядеть твой дом. Ты не очень хочешь туда возвращаться. Точнее ты хочешь вернуться туда и продолжить там жить, но ты не хочешь снова пускать в своё сердце ту боль, от которой тебя заслонили эти незнакомцы, смутно знакомые. Пусть это временно. Тебе хватает. - Мы живём под землёй, - говоришь ты и оглядываешься, будто демонстрируешь, что это на самом деле подземелье, а не всего лишь твои слова. - Всю свою жизнь. Старое убежище тоже там. Но для того, чтобы добраться до него, нам нужно будет вылезти наверх. - Поэтому ты дал время на то, чтобы мы выспались? – Ты отмечаешь, что Лео сообразителен. Чего и следовало от него ожидать, совершенно не зависимо от той вселенной, из которой он появился. Во всех мирах Лео будет стратегом и хорошим лидером. Ты киваешь ему, хоть в этом и нет необходимости. - И у тебя всё ещё есть около пяти часов, чтобы хотя бы подремать или помедитировать, прежде чем стемнеет окончательно и мы сможем выбраться отсюда. Лео оглядывается, цепляется глазами за шест, потом переводит взгляд в сторону и замечает в темноте лестницу. Ты молча стоишь рядом с ним и позволяешь ему осматриваться и запоминать территорию. Если они на самом деле останутся тут, они должны знать все пути к отступлению, чтобы суметь выбраться отсюда, как только будет такая необходимость. На самом деле помимо лестницы и шеста тут есть ещё дыра, надёжно спрятанная здесь и там, куда она ведёт, и через неё можно выбраться в более-менее уцелевший коллектор, чтобы добраться до люка или до более безопасного места. - Если хочешь, можешь остаться здесь, - говоришь ты, заставляя его посмотреть на тебя. Он выглядит странно, а ты читаешь по его лицу, что он не знает, правильно ли это будет. – Я не буду против, если ты побудешь в моей комнате. Если не хочешь спать, можешь почитать, там много книг. - Боюсь потревожить Микеланджело, - говорит он, на его лице появляется лёгкая улыбка. Он заботится о младшем так же, как ты сам, и это так трогательно, что незнакомец, носящий одежду воина и кучу холодного оружия, способного расчленить любого из вас в мгновение ока, печётся об одном из вас. На самом деле он заботится и о тебе тоже. Ты чувствуешь, как у тебя в груди растекается тепло. Это приятно. – Он уснул, но я боюсь разбудить его. - С ним всё хорошо? – ты допускаешь мысль о том, что, быть может, младший сказал Лео что-нибудь. Или хотя бы издал наводящий на верную мысль звук. Лео пожимает плечами и смотрит наверх, туда, где находится Микеланджело. - Не знаю, - честно отвечает он, - я не слышал от него ни звука. А поскольку он не истекает кровью, то могу предположить, что он в порядке. Логично. Ты тихо смеёшься и качаешь головой в ответ на его полу-улыбку. Когда смотришь на Майки и не видишь крови на его теле, это позволяет поверить в то, что с ним всё нормально. Он нормально двигается, ровно дышит, не хрипит и не дёргается. Насколько ты можешь судить, координация его движений не нарушена, что свидетельствует о том, что головной мозг у него работает тоже хорошо. Так, как нужно. Даже если Майки получал какие-нибудь черепно-мозговые травмы или сотрясение, это не сказалось на нём как-то губительно. Но тебя не перестаёт тревожить то, что он молчит и ведёт себя тише воды. Может, с Майки всё на самом деле хорошо, просто ты себя накручиваешь. Может, не во всех Вселенных он весельчак номер один. Он выглядит очень юным, в его глазах ты видишь наивность и ту детскую мечтательность, которую имеет любой ребёнок. Кто бы ни воспитал Майки – он дал ему побыть маленьким и не обременяет его в этом. Ты приходишь к выводу, что тебе просто нужно принять его таким, какой он есть. Если он не говорит или не подсказывает как-нибудь, что с ним что-то не так, если не идёт к тебе с ранами, если вообще никак не выдаёт своего недовольства или ещё чего – значит, с ним всё и правда хорошо. Ты ведёшь Лео за собой и впускаешь его в свою комнату. Места здесь чуть больше, чем в старом убежище, и комнаты тоже большие, и ты с чистой совестью заставлял голые стены стеллажами с книгами и всякими образцами, заваливал полки механизмами и фоторамками, вешал на стены записки, по которым вскользь пробегался глазами, когда проходил мимо. Высокий потолок нависает над вами и смотрит на вас несколькими мощными лампами, какие тебе удалось создать. Глядя на них, ты думаешь о том, что Дон отсюда, наверное, мог сделать что-то гораздо более выдающееся, всё-таки между вами 30 лет разницы, а это не такой маленький срок. Тем не менее, ты вполне можешь собой гордиться. Собрать лампы, заменяющие солнце и даже нагревающие воздух, не так-то просто, когда под руками разве что пыль да камни. Но ты справился с этим и даже установил одну большую похожую наверху, как раз над матрасами. Решение было спонтанное, но ты ни разу не пожалел об этом. Зимой в Нью-Йорке холодно, а в канализации ещё холоднее, и эта самая лампа очень здорово прогревала пространство над лежанкой. Лео смотрит на твою кровать, а ты задумываешься, сможет ли верхняя полка выдержать вес человекообразной черепахи. На самом деле она вполне может это сделать, ты сделал мощные опоры, буквально вживил их в стену, чтобы полка могла выдержать вес двух таких, как ты, если нужно будет, но ты не проверял, работает ли это на самом деле. То есть у тебя не было ещё причины переселяться наверх хотя бы потому, что ты тут не часто бываешь, а лежать внизу тебя вполне устраивает. - Если хочешь лечь, можешь устроиться внизу или вверху, - предлагаешь ты, указывая на кровать. Лео кивает и, ты улыбаешься, потому что это означает, что он принимает твоё предложение, а ещё думает о тебе, так как занимает верхнюю полку. Ты думаешь о том, что он похож на птицу, когда вот так лихо взбирается наверх. Это похоже на то, что он просто взлетает и оказывается там, где ему нужно. Ты обещаешь себе, что в следующий раз постараешься не моргать, когда он так делает. Он сидит наверху и смотрит на то, как ты вытаскиваешь из коробок одеяло и подушку. Ты не уверен в том, что спать в плаще ему будет удобнее, но это уже его дело. Наверное, он снимет его, когда будет укладываться. Потому что он вполне может уснуть сидя, прижавшись к стене панцирем, а одеяло накинуть на плечи, чтобы было теплее. Судя по тому, как он садится, ты приходишь к выводу, что так он спать и надумал. Так вообще-то не очень удобно, но это, опять же, не твоё дело. Бог его знает, как он спал в своём мире, когда ему удавалось. Ты желаешь ему приятных снов, он отвечает тебе благодарной улыбкой и закрывает глаза. Теперь ты можешь заняться своими делами. Ты садишься за компьютер, который перетащил из старого убежища, и выводишь его из спящего режима. Пальцы привычно ложатся на клавиши и начинают работать сами, тебе нужно просто следить за тем, что происходит на экране, хотя ты уверен в том, что можешь проделать всё правильно с точностью до жеста с закрытыми глазами. Ты уже миллион раз заходил во все эти программы и даже переписывал для них команды, создавал специальные коды. Они тебе как дети. Если ты раньше хотел спать, то сейчас даже не думаешь об этом. Ты включаешь уцелевшие после всего, что случилось в городе, камеры, какие ты установил в коллекторах поблизости к обоим убежищам и ещё в парочке мест, чтобы отвести подозрения от домов. Не хотелось бы, чтобы однажды сюда завалились диггеры какие-нибудь или ещё какие охотники за острыми ощущениями, которые исследуют тут запутанную сеть коллекторов и тоннелей, пролегающих под Нью-Йорком, или разыскивающих заброшенные станции, до которых можно только по низу добраться. По сути, даже это убежище является одной из таких станций, и ты искренне надеешься на то, что сюда никто не придёт однажды, чтобы утолить свой интерес. В противном случае, ты заблокируешь двери и сделаешь всё возможное, чтобы выгнать отсюда всех, кого тут быть не должно. Это место – твой дом, и ты намерен защищать его. Ты наблюдаешь за движением перед рабочими камерами и мнёшь подбородок, сузив глаза. Обойти бездомных будет легко, они не обучены искусству ниндзя и вообще не способны защитить себя. Но проблема может возникнуть, если они нашли старое убежище и поселились там. Ты не собираешься позволять им жить там, потому что ты там вырос, ты провёл там всю свою жизнь. Не твоя вина, что город выплюнул их. Не твоя вина, что они не нужны ему больше. Этот город забрал твою семью. Твою настоящую семью. И у тебя есть все основания для того, чтобы ненавидеть его так же сильно, как сильно ты скучаешь по своим родным. Пожалуй, если бы у тебя была возможность увидеть Шреддера снова, ты бы воспользовался ею, чтобы снова убить его. Ты не чувствуешь раскаяния за то, что сделал. Это твой крест и это твоё надгробие, это место, где умерла часть тебя, которая всегда была против кровопролития. Но ты ни капли не сожалеешь о том, что сделал. И ты сделал бы это снова, появись только такая возможность. Ты думаешь о том, что тебе нужно отвлечься. Бездомные не виноваты в том, что они бездомные, и тебе их жаль, да. Но нет никого, кому было бы жаль тебя. Так что у тебя нет причин сочувствовать им больше, чем ты уже это делал. Хватит об этом думать. Ты отталкиваешься ногами от пола и пихаешь кресло на колёсиках назад и немного вбок, чтобы оно подкатило тебя к столу, заваленному всякими железяками, проводами, микросхемами и прочим, прочим, прочим. Этот стол – твоя таблетка аспирина, твой уголок спокойствия, твой коврик для медитации. Да что угодно. Тебе просто нужно это место, чтобы возвращаться к нему и знать, что оно успокоит тебя. Ты включаешь дополнительные лампы, установленные на углах стола, и направляешь лучи света так, чтобы они освещали то место, где ты решил остановиться для работы. Тебе нужно посмотреть, что случилось с машиной времени, что именно там сгорело, чтобы заменить детали на новые и попробовать всё сначала. Ты кидаешь взгляд в сторону внушительной кипы бумаг и тихо вздыхаешь. Эта работа никогда не закончится. Во всяком случае, ты не видишь ей конца. Кажется, что бы ты ни делал, это не имеет никакого смысла – ты всё равно возвращаешься обратно и начинаешь с нуля. Если дороги и ведут куда-то, то эта точно обратно. Ты прислушиваешься к тихому сопению, которое издаёт Лео сверху, и пытаешься даже услышать звуки со второго этажа, но там настолько тихо, что становится немного тревожно. Ты решаешь, что нужно сходить наверх и посмотреть машину. Догадываться о том, какие детали требуют замены, а какие можно ещё раз использовать, совсем не хороший способ провести время. Он, конечно, помогает ему пробежать быстрее, но никакой пользы не несёт. Ты поднимаешься с места и отклоняешь лампы в стороны от той, в которой спит старший, чтобы свет не попадал ему на лицо. Ты смотришь на то, как голова Лео откинута назад, как немного приоткрыт его рот. Какое-то время ты борешься с тем, чтобы всё-таки прилечь и тоже отдохнуть, но потом решаешь, что есть дела поважнее. Ты вполне можешь поспать, когда появится время. Ты бредёшь к лестнице и всё расстояние от комнаты до неё смотришь наверх, в дыру в полу. Если там есть кто-то, ты увидишь хотя бы тень. Но не видно ни тени, ни чего бы то ни было ещё. Ты придерживаешься за перила, когда поднимаешься наверх, и уже готовишься к тому, чтобы вытащить бо из креплений, когда вспоминаешь, что он остался в твоей комнате. Наверху не слышно никаких подозрительных звуков и ты решаешь, что можешь обойтись без оружия. В крайнем случае, оружием может стать абсолютно всё, до чего ты сможешь дотянуться. Тебе нравится, что на втором этаже всегда есть хоть какой-то свет. Между этим этажом и улицей города, что наверху, как минимум двадцать метров бетона и труб, так что ты не переживаешь о том, что однажды кто-то прошибёт там дыру. Никто не увидит свет, исходящий отсюда, через какие-нибудь решётки или как-нибудь ещё. Это тебя радует. Поэтому свет тут горит почти круглосуточно. Ты замедляешься, когда оказываешься близко к полу. Медленно приподнимаешься на одну ступень и оглядываешься. Вокруг тихо настолько, что ты потихоньку начинаешь различать гудение ламп снизу и тихое дыхание Микеланджело, звучащее справа от тебя. Оно ровное и спокойное, звучащее как дыхание обычного спящего человека, и у тебя нет причин волноваться за него. - Надо же, а я думал, что ты ушёл, - говоришь ты слегка с насмешкой, когда замечаешь ещё одну тень. Ты немного недоволен тем, что не услышал его прежде, чем увидеть, но это уже не играет никакой роли. Он молчит и смотрит на тебя, его голова немного склоняется вперёд, но лицо остаётся обращённым к тебе. Ты так и видишь, как он напрягает мышцы ног и спины, чтобы сорваться с места и, может, напасть или ещё чего, и ты читаешь его позу и чувствуешь его напряжение. – Что-то случилось? Ты едва успеваешь договорить вопрос до конца, когда Рафаэль внезапно подскакивает и стремглав мчится вон из убежища. Ты ошарашено смотришь ему вслед и понимаешь запоздало, что что-то тут не так. Прежде чем ты успеваешь понять, что именно случилось, ты уже оказываешься рядом с Майки и проверяешь его пульс. Он открывает глаза и дёргается в сторону, явно напуганный тем, что ты так близко к нему. Он не срывается с места, просто дышит чуть быстрее, чем нужно, и смотрит на тебя широко открытыми глазами, пока ты оглядываешься вокруг в поисках чего-то ещё. Или кого-то. Тебе на самом деле не хочется никого здесь видеть больше. Ты чувствуешь, как твоего запястья касаются прохладные пальцы младшего, и поворачиваешься к нему, всё ещё не уверенный в том, что вы в безопасности. Что он в безопасности. Что это вообще было? Кто это был? Он отличался от Рафаэля. Он более крупный и концы его маски не такие длинные и широкие, они больше похожи на то, что носишь ты. А ещё на нём был плащ или что-то такое, с низом примерно по колено. Ты сжимаешь пальцы Микеланджело в своих и смотришь в его напуганное лицо, на котором помимо тревоги можно прочитать ещё вопрос. Кучу вопросов на самом деле. - Ты в порядке? – спрашиваешь ты, и что-то, должно быть, есть в твоём голосе, потому что он кивает сначала неуверенно, а потом более заметно, и ты не то чтобы прям взял и расслабился, но тебе становится полегче. – Он тебе ничего не сделал? Майки склоняет голову набок. “Кто?” Ты проводишь по лицу ладонью, нажимаешь на слезнички в уголках своих глаз и жмуришься. Быть может, у тебя начались галлюцинации на почве твоего вечного недосыпа. Давно пора, между прочим. Удивительно, что твой организм продержался так долго. Ты почти уверен, что видел кого-то на самом деле. Наверное, тебе стоит спуститься вниз и проверить записи с камер. - Пойдём, Майки, - говоришь ты и легонько тянешь его за руку. Если он захочет, он встанет и пойдёт за тобой. Ты поймёшь, если нет, но уже не сможешь оставить его тут одного, потому что галлюцинация это была или нет – это может быть на самом деле кто-то, а тебе совсем не хочется увидеть в следующий раз тут не живого Микеланджело, а его труп со вскрытой глоткой, например. Но Майки сжимает твои пальцы чуть крепче и опирается на твою руку, чтобы подняться. Ты напрягаешь мышцы плеча и тянешь его на себя, а потом вы вместе спускаетесь вниз. Ты не можешь перестать думать о том, что произошло, и отделаться от ощущения, что кто-то всё ещё там есть, если на самом деле был, что уже не играет никакой роли. Твоё воображение всегда было хорошим, ведь как иначе ты создавал все эти гаджеты и средства передвижения, которыми пользовалась твоя семья? Но даже будучи задумчивым, ты не можешь также не заметить, как Майки вертит головой в попытке рассмотреть всё-всё-всё, что вокруг него. Ты улыбаешься и легонько тянешь его за собой, чтобы не отставал. Потом посмотрит, ты дашь ему такую возможность. Ты заводишь его в свою комнату и тут же понимаешь, что совершаешь ошибку. Если бы ты показал ему, что сюда нельзя заходить, он бы сюда и не зашёл в ближайшее время. Даже несмотря на то, что ты не знаешь его, ты можешь предсказать уже сейчас, что он обязательно придёт сюда и не раз, чтобы что-нибудь сломать. Надо будет повесить на дверь замок или ещё что-нибудь такое. А сейчас ты закрываешь глаза и делаешь медленный вдох, когда он хватает первую попавшуюся ему в руки вещь и рассматривает её с восхищением в глазах. Ты вдруг понимаешь, что он двигает только одной рукой, вторую предпочитая прятать под одеждой. Что с ней? Если она ранена, ты сможешь её подлечить. Но не сможешь помочь, пока он прячет её от тебя. - Что с твоей рукой, Майки? – спрашиваешь ты, и он смотрит на тебя с вопросом в искрящихся глазах. Ты показываешь на вторую его руку, которую он не задействует в каких-либо манипуляциях, и видишь, как он немного поворачивается к тебе боком. Он словно прячет то плечо, которое не напрягает. И смотрит не на тебя и даже не на деталь, а куда-то в сторону. Замечательно, ты его смутил. - Донни? – ты почти умудряешься не подпрыгнуть, когда сверху звучит голос Лео. Ты резко поворачиваешь голову в его сторону и смотришь в его глаза. Его рука свисает с полки, а плечо прикрывает нижнюю часть его лица, и сам он смотрит будто бы из-за него. Серебристые глаза в свете ламп наверху кажутся немного с позолотой, они словно имеют глубину, затерянное дно, которое ещё суждено найти каждому из вас. – Что случилось? - Ничего серьёзного, Лео, - ты качаешь головой и киваешь в сторону Майки, удивлённо уставившегося на старшего и куда-то за его плечо. Кажется, думаешь ты, ему тоже хочется поспать наверху. Там наверняка тепло. Явно теплее, чем здесь. – Я просто хочу, чтобы Майки был тут. Мне так будет спокойнее. Лео кивает и протягивает Майки руку, чтобы помочь ему подняться наверх. Ты наблюдаешь за младшим и слегка киваешь, когда замечаешь, что он не использует левую руку. Левую… Ты холодеешь всем телом. У Майки из этого мира не было левой руки. Ты был шокирован, когда увидел его. Ты был в ещё большем шоке, когда услышал его историю и вообще обо всём, что произошло тут после того, как твой двойник исчез тридцать лет назад. Если с этим Майки случилось примерно то же самое или он на самом деле лишился руки… ты ничем не сможешь ему помочь. Но Лео согласен с тобой по поводу того, что будет лучше, если вы будете вместе, потому что это на самом деле имеет смысл. Вам не стоит разделяться. В этом ты уверен теперь если не абсолютно, то хотя бы немного. Потому как то, что тебе привиделось, могло быть не иллюзией вовсе. А на самом деле кем-то, о ком ты не знаешь. Ты только всерьёз задумываешься о том, что, возможно, вместе с ними сюда перенесло ещё кого-то. А если они все из разных миров, то… Может ли быть такое, что откуда-нибудь ещё перенесло и Дона? Ты закрываешь глаза и задерживаешь дыхание, чтобы не задохнуться от того, насколько яркой и правильной кажется эта догадка. Ты только надеешься на то, что он не на стороне плохих ребят. Ему не стоило пугаться тебя, но он умчался довольно быстро. Ты не успел разглядеть его достаточно для того, чтобы знать наверняка, он это был или кто ещё другой. Но он явно крупнее вас. Ты пересекаешь комнату и садишься на стул перед компьютером, опускаешь руки на клавиатуру, и твои пальцы снова начинают жить. Ты вводишь коды нужных тебе камер и выводишь их на второй экран, который пока что просто бездействует, прокручивая раз за разом заставку, которая возникает, когда компьютер в режиме ожидания. Ты ставишь записи на прокрутку примерно минут на 15 назад. Этого времени вроде как должно было хватить для того, чтобы ты смог уловить тот момент, когда кто-то покидает убежище, и остановить, чтобы сделать кадр почётче и увидеть, кто бы это мог быть. Ты не то чтобы надеешься узнать пришельца. Но было бы здорово хотя бы знать, кто это может быть. И ты готов разбить голову о стену, когда замечаешь, что записи просто удалены. Чёрт возьми! Он не мог так быстро оказаться у компьютера, даже ПК не дал бы ему возможность так быстро уничтожить записи камер! К тому же, откуда он знает расположение камер и какие из них рабочие? Что происходит? Ты становишься злым слишком быстро и раздражённо фыркаешь, поднимаешь руки и прикладываешь пальцы к вискам. Чёрт его поймёт, что за чертовщина творится в этом мире вообще. Ты не знаешь, что делать. Но тебе нравится то, что Лео и Майки тут, а не там. Даже если ты сейчас вырубишься, Лео наверняка услышит, если кто-то придёт, и сможет вас защитить. К тому же, ты сам успеешь проснуться и присоединиться. Во всяком случае, ты надеешься на то, что сможешь сделать хоть что-нибудь. - Будешь много злиться, - говорит Лео тихим и сонным голосом почти уснувшего существа, а тебе нет нужды поворачиваться к нему, чтобы видеть, что его глаза снова закрыты, а голова немного приподнята навстречу свету ламп, - морщины появятся. Я более чем уверен, что ты рвал бы на себе волосы, если бы они у тебя были. Ты фыркаешь, но уже не так раздражённо и больше с насмешкой. Кто бы мог подумать. Ты поворачиваешься в его сторону и проглатываешь ответ, когда видишь, как Майки осторожно устроился рядом и положил свою голову на плечо Лео. Ты не можешь не заметить, как Лео слегка приобнимает младшего за плечи, чтобы одеяло на спадало и чтобы его хватило обоим. Ты вполне можешь достать второе, но уверен, что Лео ответит отказом. Так теплее. - Я бы не только волосы рвал, - резонно отвечаешь ты, вскинув бровь. Лео приоткрывает глаза – это всего лишь тонкие щёлочки между верхними и нижними веками – и его губы изгибаются в лёгкую издевательскую ухмылку. Иногда ты действительно хочешь каждого Лео ударить. Ты терпеть не можешь, когда над тобой насмехаются, даже если это не всерьёз. - Не при детях, - говорит он, а ты едва успеваешь заставить свою руку лежать на подлокотнике кресла, чтобы она не взлетела и не влепилась в твоё лицо со звонким шлепком. Ты вздыхаешь снова, чтобы расслабиться. Если будешь много нервничать, долго не проживёшь. Нервные клетки не восстанавливаются. Ты кидаешь взгляд на часы в углу одного из экранов и удовлетворительно киваешь. – Поспите ещё. У нас пока есть время. - Тебе бы тоже не помешало, - отвечает Лео, а в следующую секунду он уже спит. Ты решаешь, что отвечать не обязательно. Говорить сам с собой ты можешь и без свидетелей, а лишний раз тревожить кого бы то ни было нет никакого желания. Ты только думаешь о том, что нужно усилить систему безопасности. Хоть она и не совершенна, но это хоть что-то. Лучше, чем ничего. Ты точно добавишь в неё звуковой сигнал. На всякий случай. Ты немного приглушаешь свет, чтобы не мешать ребятам дремать на верхней полке, и покидаешь комнату. Закрыв за собой дверь, ты направляешься к лестнице, на этот раз взяв с собой бо. На всякий случай, честно. Мало ли что может ждать там, наверху. Но сколько бы ты ни оглядывался, сколько бы ни прибавлял мощности лампам, никого не смог увидеть. Единственной движущейся тенью был ты сам. Тихо хмыкнув себе под нос, ты направляешься к шкафу на кухне. Тебе интересно, есть ли хоть что-то, чем можно покормить ребят, когда они проснутся, прежде чем вы направитесь наверх на довольно длительную вылазку. Наверное, вам всё-таки нужно будет заглянуть хотя бы в один склад, чтобы добыть немного еды. Ты не знаешь, как вы всё это понесёте, если честно. Но думаешь, что справитесь. В шкафу обнаруживается пачка с чаем и печенье. Ты бы не рисковал давать его вообще кому-нибудь. Но почти уверен в том, что Майки будет счастлив погрызть эти сухарики и похрустеть ими тебе на ухо. Ещё тут есть немного томатной пасты и замороженных овощей, которые можно использовать, чтобы сварить немного супа. Наверное, на обед этого хватит. Ты тихо вздыхаешь и ставишь кастрюлю на огонь. Кормить их одними супами тоже не вариант. Ты честно не знаешь, сколько вообще лет этим пастам и овощам, но пахнут они неплохо. То есть никакой плесени и гнили и это вообще-то обнадёживает. Пожалуй, более чем. Ты просто сваливаешь всё это в кастрюлю и накрываешь крышкой, а потом выходишь с кухни. Как ты вообще тут живёшь? Есть нечего, пить нечего. А где-то наверняка должен быть кофе. Ты ведь как-то выживаешь. Ты пересекаешь общий зал и вертишь головой в попытках заметить кого-нибудь, даже застреваешь в дверях мастерской, прежде чем всё-таки исчезнуть в её глубинах. Тебе нужно знать, какие детали необходимо заменить. Ты автоматически складываешь те, что вылетели, в пластиковое ведро, что стоит рядом с выходом. Особое твоё внимание привлекают обрывки металла, торчащие из стен вокруг. Если бы не спрятался, то вполне мог бы оказаться распятым на одной из стен. И, скорее всего, мёртвым к моменту прибытия сюда мутантов из других миров. Ты дёргаешь плечом и отгоняешь от себя плохие мысли. Ими твоя голова полна, но на них нет времени. Тебе нужно сделать то, ради чего ты сюда пришёл. Ты перебираешь центрифуги одну за другой, осматриваешь повреждения и пытаешься восстановить блок питания. Если тебе не удастся починить телепорт, ты надеешься на то, что сможешь узнать хотя бы координаты ребят, чтобы помочь им вернуться обратно каким-нибудь образом. Было бы здорово… Ты идёшь обратно в свою комнату с полным ведром всяких мелких деталей. За поясом у тебя тонкая стопка бумаг, на которых написана почти что инструкция по применению к каждой из этих деталей. Ты не то чтобы нуждаешься в каждой из них. Но было бы здорово, если бы записи были рядом с тобой, а не где-то там, где их могут найти и использовать в своих целях. Ты на самом деле знаешь, что они зашифрованы и вообще содержат кучу ошибок. Но если записи расшифруют, а ошибки исправят, они могут получить машину времени. А это не есть хорошо. Ты не можешь быть уверенным в своём собственном успехе, когда подключаешь жёсткий диск, чудом уцелевший. Если твоя теория верна, то на нём должны сохраниться последние координаты, которые воспроизвела твоя неисправная машина. И если это так, то ты точно знаешь, чем займёшься остаток времени, на протяжение которого Лео и Майки будут сопеть тебе сверху.