Hospital For Souls

Ты не уверен в том, что то, что ты задумал, верное решение. Что-то подсказывает тебе, что есть масса других, о которых ты точно не хочешь думать. Ты просто думаешь о том, что мебель из старого логова можно использовать, если бродяги не утащили её (или не переселились туда). По крайней мере, лучше использовать то, что есть, чем воровать у тех, кому она, возможно, нужнее. Даже если кровати, которые вы хотите видеть у себя дома, находятся в закрытых магазинах. Перед выходом ты снова проверяешь записи камер, но на этот раз ищешь, куда направился Рафаэль. Тебя на самом деле волнует тот факт, что он куда-то делся, а ты не имеешь возможности узнать и, быть может, помочь. Тебя волнуют его лёгкие. Вся эта ситуация вообще с самого начала была не очень хорошей. Тебе было бы спокойнее, если бы он был рядом сейчас. Может, они с Лео снова пытались бы друг друга по стенкам тонким слоем размазать, но они были бы тут. Ты понимаешь, что не можешь собраться и думать о чём-то одном. Это не очень хорошо, особенно когда тебе нужно сконцентрироваться на поставленной задаче и вести за собой кого-то, кто доверил тебе жизни. Ты знаешь, что, как только Лео тут освоится, контроль над всем, что происходит, перейдёт в его руки. Но пока всё это на тебе и груз давит твои плечи. Да, было бы значительно легче, если бы вы все были вместе. Тебе не пришлось бы разрываться между мыслями об одном из вас по той причине, что он будет в зоне твоей досягаемости, и между мыслями о том, чтобы всё прошло хорошо. Тем не менее, ты умудряешься провести ребят по верху и утянуть их в канализацию сразу же, как только вы добираетесь до нужного люка. Ты вообще нервничаешь, потому что эти двое, что следуют за тобой, не видели город ранее. Ты вообще не берёшься утверждать, но что-то подсказывает тебе, что Майки, например, не городской. Может быть, дело в ощущениях, которые он вынес с собой из телепорта. Может быть, в его глазах, смотрящих на всё вокруг с нескрываемым восхищением. А ещё ты едва успеваешь схватить его за плащ и потянуть назад, когда он вдруг выходит из тени и направляется к костру, вокруг которого собираются бездомные. Кто вообще из них додумался уйти под землю? Они могли бы жить в заброшенных домах. - На планете Лео есть монстры, - говоришь ты, обращаясь к младшему из вас. Лео слегка кивает головой и почти незаметно поворачивает голову, когда переводит взгляд с тебя на Майки, а потом на толпу, от которой вам предстоит уйти незамеченными. Будет не очень хорошо, если хоть один из них увидит кого-то из вас. Они, конечно, не мастера кунг-фу, да и вообще не выглядят заинтересованными в вашей поимке, но они превышают вас количеством и пространственными особенностями (вам неудобно тут отбиваться будет, окей?). Ты не думаешь, что вы им нужны. Но отведать черепашинки было бы, наверное, круто. – Они страшные и опасные. И всегда убивают, чтобы выжить. - Так все монстры делают, - говорит Лео, не отводя взгляда от людей, собирающихся вокруг костра и протягивающих к нему руки в попытке согреться. Тебе нравится то, как он изучает положение вещей и вливается в ситуацию. Тебе нравится то, как он анализирует и приходит к выводам. Тебе нравится, что он задаёт вопросы и пытается помочь, даже если не знает, что происходит и как тут всё устроено. - На нашей планете тоже они есть, - ты тянешь Майки за собой и прислушиваешься, как он тихо идёт следом, не отставая больше и не пытаясь вырвать полу плаща из твоей руки. Ты чувствуешь, что завладел его вниманием. Ты немного поворачиваешься к нему и приподнимаешь свободную руку, сгибаешь два пальца, а третьим указываешь на кучку бродяг. – Ими полна наша планета. Они зовут себя людьми. Ты не хочешь видеть выражение лица Лео, не хочешь видеть ошарашенного взгляда Майки, вообще не хочешь смотреть назад. Ты удивлён тому, что вас до сих пор не заметили. Вы хоть и шепчете и прячетесь с искусностью ниндзя, чему вас и учили (ты почему-то думаешь, что не всех из вас), но пространство канализационных коллекторов имеет такую особенность – отражать звуки от стен и заглатывать их. Даже шёпот в абсолютной пустоте тоннелей звучит как гром. Но тут кто-то есть помимо вас и это играет вам на руку, пока вы пробираетесь вперёд. Ты едва сдерживаешь тихий выдох облегчения, когда тоннель оказывается позади. Ты думаешь о том, что обратно вы пойдёте по верху. Не то чтобы мебель было удобно тащить таким образом, но… может быть, вам удастся как-нибудь справиться с этой задачей так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вы вполне могли бы пустить по нужным вам тоннелям какой-нибудь газ или снотворное или ещё что, чтобы спокойно перенести то, что вам нужно, но ты совсем не хочешь, чтобы вам помешали в самый неподходящий момент. Не то чтобы моменты вообще бывают подходящими для чего-то такого, но. Было бы круто, если бы хоть однажды всё прошло так, как нужно. Вы заворачиваете за угол и немного расслабляетесь, потому как далее вам нет необходимости жаться по углам и льнуть к стенам, а ещё ползать под потолком по тонким гнилым трубам, готовым провалиться под вашим весом. Теперь вы спокойно передвигаетесь по полу, как и положено, только быстрее. Мало ли что может ждать вас вон за тем углом, например, или за этим поворотом. Ты искренне не хочешь думать о том, что будет с вами, если вас кто-нибудь увидит. Хотя бы потому, что ты не нуждаешься в размышлениях на эту тему. Тебе известен результат. Может ли быть так, что Дон из этой вселенной попался плохим людям и оказался на операционном столе? Да нет, наверное, тогда были бы какие-нибудь записи. И братья смогли бы вытащить его. Значит, он не в тылу врага или недоброжелателя. Тебе просто пора смириться с мыслью о том, что он мёртв точно так же, как и все остальные члены его-твоей семьи. Тебе просто не суждено узнать разгадку этой тайны. Никто тебе не ответит на интересующие тебя вопросы. Ты оказываешься напротив секретного рычага, который открывает дверь в убежище. Вообще, до него можно было добраться через верх. Насколько ты помнишь, гараж был разбомблен ещё до твоего здесь появления, как и всё внутри дома. Но вполне вероятно, что пространство там уже тоже избрали домом для тех, кто его лишён. Вы оказываетесь внутри. Дверь за вами закрывается со скрипом, ты кривишься и пытаешься предположить, сколько её не смазывали. Что-то подсказывает тебе, что это было очень, очень давно. Наверное, даже перед исчезновением здешнего Дона. Ты смотришь вокруг себя, медленно поворачиваешь голову и думаешь о том, сколько всяких проблем принесло то, что Дон куда-то пропал. Наверное, в твоём мире проблем тоже не оберёшься. Быть может, ребята уже покинули убежище, гонимые по пятам преследователями, которые в итоге так сильно их изувечат. Ты хочешь верить, что всё не так. Но не можешь. Тебе бы малейшую лазейку, хотя бы намёк на то, что твоя теория неверна, и этого будет достаточно для того, чтобы ты на самом деле поверил в правдивость ошибочности своего суждения. Но в ответ на твой стук по ту сторону двери отзывается гробовая тишина и безызвестность, которые угнетают и затягивают. Ты готов упасть на пол и не вставать никогда больше. Но у тебя тут как минимум двое, за которых ты несёшь ответственность. Будет плохо, даже если тебя просто вырубят на время. Не то чтобы Лео не смог взять командование на себя. Если он захочет укрыться в канализации, он там, скорее всего, потеряется. А он явно не из канализации вышел. Черепахи из канализации не носят таби. Тут просто нет ничего такого, что может ранить стопы. Скорее всего, местность, в которой он жил, была скалистой. - Что мы делаем, Донни? – Ты едва давишь внутри всполох в ответ на то, как Лео зовёт тебя. Это так по-родному, что в горле ты снова чувствуешь комок, вполне способный помешать тебе вдохнуть хотя бы. Ты смотришь по сторонам, будто бы пытаешься сориентироваться на месте. Тебе просто нужно определиться, с чего лучше начать, чтобы потратить минимум времени. - Думаю, вам стоит проверить вон те комнаты, - ты указываешь рукой на две комнаты с одной стороны и на две с другой. – Я проверю, что осталось в лаборатории и мастерской. Если там есть что-нибудь, что может понадобиться для построения телепорта, это будет чудо. Вы смотрите друг на друга не дольше минуты. Лео просто нужно убедиться, что с тобой всё в порядке. От него не укрылось то, как ты отзывался о людях. Но ты наконец-то смог просто признаться самому себе в том, кто они для тебя. Монстры. Наверное, теперь ты в какой-то степени разделяешь точку зрения Рафаэля. Только у тебя более весомые причины так считать. Ты смотришь вслед Майки. Тебя всё ещё волнует он и то, что с ним происходит. Ты не знаешь, что с ним случилось в том мире, откуда он вышел, и не уверен, что узнаешь хотя бы в ближайшее время. Майки может объяснить тебе хотя бы письмом или жестами или ещё как, но он просто не готов к этому, наверное. Та наивность внутри него пока не позволяет ему этого. Ты, в принципе, можешь и его тоже понять. К тому же, он наверняка ещё не отошёл от твоего признания. Ты и сам, честно говоря, не совсем в себе сейчас. Ты очень хочешь просто взять и выгнать всех прочих из канализации, чтобы их тут не было. Ты ненавидишь их всех. Мир был бы лучше, если бы людей было меньше. Мир без вас тоже был бы лучше. Вам было бы лучше, если бы вы были не из этого мира. Всем было бы лучше, если бы самого мира не было. Ты закрываешь глаза и выдыхаешь. Медленно, размерено. Спешить некуда, а успокоиться нужно бы. Когда ты чувствуешь, что тебе становится легче. Вспышки гнева и ненависти не то чтобы что-то новое для тебя, но пока ещё пугают. Ты на самом деле не знаешь, чего можешь вообще от себя ожидать. Этот мир намного более жестокий, чем тот, откуда ты прибыл, и оставаться всегда мягким и покладистым ты тоже не можешь. Если не проявлять жёсткость, эта вселенная просто пережуёт тебя и выплюнет в ближайшую же кучку отходов. Но жить в ненависти и желании мстить явно не то, что способно тебе помочь, и ты просто… отпускаешь это. Так. Теперь ты готов двигаться дальше. Ты направляешься к своей лаборатории. Помимо того, что нужно для телепорта, ты планируешь поискать что-нибудь ещё. Было бы здорово, если бы тебе удалось найти старую модель системы безопасности, чтобы её усовершенствовать и, возможно, заменить ту, что стоит сейчас в твоём убежище. Быть может, здесь сохранились твои наработки по усовершенствованию Панциробуса или ещё чему. Было бы здорово… Ты заходишь в лабораторию и тут же начинаешь кашлять. В этом месте столько пыли, что ты не представляешь даже, как тут можно дышать. Ты оглядываешься в сторону двери, возле которой должен висеть медицинский халат, и вытаскиваешь из кармана пачку с масками. Ты идёшь к ванной, чтобы намочить одну из них, и возвращаешься уже защищённый от попадания пыли в твои дыхательные пути. Совсем ткань тебя не защитит, конечно, но ты хотя бы уверен в том, что большая часть пыли останется всё-таки вне тебя. Теперь, немного легче дышащий, ты направляешься вглубь лаборатории. Прямо по центру стоит стол, на котором навалены бумаги, расчёты, стоят штативы с пробирками, склянки, много всякого инвентаря. Ты уверен, что увидишь записи всяких цифр и слов прямо на поверхности стола, как только поднимаешь бумаги и всё остальное. Ты делал их собственноручно. Больше тридцати лет назад. Ты перебираешь всё то, что хранит на себе стол, снова. Ты уже был здесь сразу после того, как закончилась война со Шреддером и началась другая – со временем. Только, в отличие от того раза, сейчас ты примерно представляешь, что тебе вообще может понадобиться. Тогда ты начинал с нуля, просто хватал всё подряд. В лаборатории много реактивов и ты знаешь это, потому что сам их создавал и оставлял тут. Ты не уверен в том, что код на двери в хранилище ещё рабочий или хотя бы тот же, какой был. Вполне может статься и так, что Майки всё-таки доканал несчастный циферблат и забрался внутрь. И ты удивляешься тому, что всё на своих местах, когда подходишь к дверям. Ты только осторожно поддеваешь три провода и соединяешь нужные, чтобы привести механизм в движение (ты позаботился о том, чтобы дверь невозможно было открыть, если нет тока) и ввести код. Дверь с тихим скрипом приоткрывается и приглашает тебя войти, чем ты и пользуешься. Здесь пыли ещё больше, чем в лаборатории. А ещё тут какой-то странный запах, и ты подозреваешь, что некоторые из веществ, созданных тобой, утратили срок годности и сейчас распадаются. Многие наверняка уже закончили это делать. Ты неуверенно поднимаешь руку к лицу и прикрываешь нос плотнее, хоть и знаешь, что это мало чем поможет, да и, к тому же, так труднее дышать. Ты просто думаешь побыстрее закончить с этим и покинуть это место. Быть может, однажды ты вернёшься сюда. С противогазом каким-нибудь, например. Открывать тут вытяжку опасно, потому как воздух может оказаться в канализации, и это только полбеды. Вторая половина заключается в том, что скопление всяких веществ в воздухе может быть взрывоопасным. То есть всего лишь одна искра и какой-то участок города вполне может провалиться. Не то чтобы ты был не рад. Но не рад. Тебе это не нужно. Ты быстро проверяешь, что ещё есть в лаборатории полезного. Взять с собой записи из архива можно и в следующий раз, ты совсем не против вернуться сюда ещё как-нибудь. Быть может, даже в одиночестве. Тебе просто нужно покончить со всем этим раз и навсегда. Ты думаешь, что в мастерской может быть намного больше всего полезного, и направляешься туда. Двери находятся друг напротив друга, то есть тебе нужно пройти гостиную, чтобы дойти до нужной тебе комнаты. Пока ты пересекаешь большой зал, ты кидаешь взгляд на поломанные экраны телевизоров, думая о том, что хотя бы парочку из них вполне ещё можно починить и использовать. А потом поворачиваешь голову в другую сторону и почти останавливаешься. Вся галерея погружена в темноту, но ты видишь свет в двух из них. Он исходит из-под дверей, но тебе видно под перилами, ограждающими от падения со второго этажа на первый. Ты качаешь головой и быстрым шагом направляешься в мастерскую. Тебе хочется побыстрее закончить здесь, чтобы вы смогли поставить хотя бы одну кровать, прежде чем усталость вас завалит. Конечно, ты можешь уложить их обоих на свою кровать и на верхнюю полку, но… Это вряд ли будет хорошо. Наверху теплее за счёт ламп, а спать вдвоём там неудобно. Ты автоматически щёлкаешь переключателем и вслушиваешься в гудение, окружившее тебя моментально, стоило тебе включить вентиляцию. Да, так-то лучше. Ты терпеть не можешь запахи сырости и пыли, смешавшихся между собой во что-то слишком отвратительное и забивающееся в дыхательные пути так, что даже после того, как покинешь помещение, не продохнуть. Ты сразу подходишь к шкафу, где у тебя много-много-много выдвижных ящиков. Тут ты легко можешь найти различные мелкие детали. Их тут много, ты собирал их практически всю свою жизнь, так что хотя бы парочка из них точно должна быть нужной. Ты перебираешь запчасти к домашней технике, потом копаешься в микросхемах, затем практически ныряешь с головой в технику, которую разбирал или собирал когда-то давно. Ты чувствуешь себя здесь так, как будто тебя заполняет до краёв. Ты как будто возрождаешься из пепла. Как будто снова можешь дышать. Впервые за всё это время ты можешь расправить плечи и расслабиться. Впервые за это время ты – это ты, а не кто-то другой. Не чья-то замена, не пленник. Ты – Донателло. И это то самое место, где ты вырос, и это то самое место, которое ты чувствуешь своим домом. Ты осторожно натягиваешь ремень, расположенный по диагонали через твой пластрон, и проворачиваешь его так, чтобы сумка, которая на этом ремне держится, оказалась перед тобой. Ты рассматриваешь все эти механизмы и металлические пласты и складываешь некоторые из них в сумку. Тебе не нужно всё – хотя ты с чистой совестью забрал бы всю мастерскую с собой – и поэтому ты долго размышляешь над большинством из того, что берёшь в руки. Ты действуешь почти вслепую, потому как тебе нет необходимости наблюдать за процессом – твои руки помнят наизусть каждый миллиметр этого помещения. Даже если ты лишишься зрения, ты сможешь сделать ещё с сотню интересных вещей, пока тебя не убьют из-за неосторожного движения во время битвы. Ты улыбаешься и отстраняешься от стола. Сумка, лишённая опоры, перекатывается и виснет на твоём плече. Ты чувствуешь её тяжесть и это просто божественное чувство. Ты отдал бы всё своё состояние, чтобы вернуться в своё время и ценить то, что у тебя есть. Ты кидаешь взгляд на карбюратор и задаёшься вопросом, понадобится ли он тебе. Возможно, он смог бы придать устойчивости всей машине и добавить мощности. Ты поднимаешь руку и мнёшь подбородок. Возможно, ничего не получалось из-за того, что машине просто не хватало мощности. Несколько карбюраторов вполне смогут дать её ему, наверное. Главная проблема в данный момент – это то, что карбюратор из мастерской сломанный безнадёжно. Ты не знаешь, как так Раф умудрился прокатиться на мотоцикле, что тот разлетелся на части, но ты рад тому, что брат выжил. Ты обводишь взглядом мастерскую и цепляешься за очки, лежащие на столе под кипой чертежей и записок. На самом деле оставлять записки вообще хорошая привычка. Ты рад тому, что владеешь ею. Но это проблема, когда нужно найти нужное, а записей много, и ты не знаешь, с какой стороны подойти к столу, чтобы найти то самое, что тебе нужно, и ты вынужден буквально ползать по мастерской или лаборатории или комнате, чтобы получить нужную информацию. Очки ночного слежения с тепловизорами и встроенными наушниками были почти что самым лучшим твоим творением. До тех пор, пока по ним не шарахнуло током, когда Футы додумались перекрыть вашу волну каким-нибудь доступным способом. Ты думаешь, что было бы здорово их восстановить. Никогда не знаешь, что скрывается в темноте. Ты кладёшь в сумку и их, а потом идёшь на выход. Гудение смолкает, стоит тебе только щёлкнуть по выключателю, и эта тишина, обрушившаяся на тебя, давит. Ты стоишь на пороге своей тёмной мастерской и смотришь перед собой. После света сложно увидеть в углах хоть что-то. Вот тут бы очки понадобились очень. Ты закрываешь глаза и открываешь их через полминуты. Так-то лучше. Ты оглядываешься вокруг себя и прислушиваешься к звукам, доносящимся сверху. Тебе даже нет смысла вставать в центр зала, чтобы тебе было видно галерею наверху. Ты более чем уверен, что ребята всё ещё там. Ты думаешь, что им, возможно, может понадобиться пом… Что это было? Ты мчишься вверх быстрее, чем успеваешь просто задуматься об этом, а через секунду после подъёма на второй этаж оказываешься в дверях в комнату Майки и… Что тут произошло? Микеланджело стоит так близко к стене, словно пытается в неё уйти, а как раз перед ним оказывается сваленный шкаф. Ты вообще не представляешь, как этот шкаф можно было уронить, но ему это как-то всё-таки удаётся. Ты смотришь на него, такого ошарашенного и сжавшегося. У него глаза больше твоих сейчас раза в два, наверное. И виной щедро присыпаны. У этого Майки явно что-то не так с самооценкой. Ты смотришь на чёткие складки на его плаще. И это последнее, что тебе нужно, чтобы сдвинуться с места. - Ты в порядке? Ничего не поранил? – спрашиваешь ты, пробираясь к нему. Комната Майки тоже заросла пылью и плесенью, ты даже представить боишься, сколько спор вдохнул его двойник, пока находился тут. Ты не добираешься до него, потому что ты вдруг замечаешь трещину в полу. Если она тут есть, значит ли это, что она будет расти и в итоге пол провалится? А если да, то сколько времени есть ещё до тех пор, пока комната не рухнет в… Ты щуришься, пытаясь вспомнить, что находится под комнатой младшего. Кажется, там было додзё. Да, точно, додзё. Замечательно. Вам нужно заглянуть туда – вдруг там осталось что-нибудь полезное. Забрать маты тоже не будет лишним. Ты резко поднимаешь голову и смотришь на Майки. Он уже отлепился от стены и расслабил руки, если судить по тому, как складки на накидке немного разгладились. Ты совсем забыл, что он не может говорить, но тебе кажется, что он только что издал какой-то звук. Страшно хрипящий и будто бурлящий. Как будто ему вскрыли глотку и он пытается вдохнуть, но может только булькать. Он смотрит на тебя, а потом поднимает голову вверх. Ты даже не оборачиваешься, чтобы посмотреть, что он там увидел, потому что ты знаешь, что в дверях стоит Лео. Даже предполагаешь, какое у него лицо. Но тебя устраивает хотя бы то, что лицо Майки не становится ещё более напуганным, он даже выдавливает осторожную улыбку. - Что тут произошло? – спрашивает голос позади тебя и ты мысленно вручаешь себе медальку. Как ты и думал, это Лео. Кто бы мог ещё так круто сообразить, если не ты. В самом деле. Ты всё ещё не уверен в том, что с Майки всё в порядке, но он не протягивает тебе конечностей и не выглядит раненным, так что ты немного успокаиваешься. Тем лучше. - Шкаф упал, - отвечаешь ты. На самом деле из-за этой трещины даже дышать страшно, потому что кто знает, когда пол провалится всё-таки. Ты только хочешь верить в то, что вас не будет на этом этаже или под ним, когда это случится. Совсем не здорово оказаться погребённым под бетонными глыбами. – Не знаю как, но он упал. И было бы чудесно, если бы мы ушли отсюда побыстрее, потому что пол провалиться может. Ты поднимаешься на ноги и наблюдаешь за тем, как Майки перелезает через шкаф, и следуешь за ним. Даже если кровать отсюда ещё можно было бы использовать, сейчас это явно не лучшая идея. Наверное, кровать Лео тоже лучше не трогать. Ты представляешь весь пол как полотно. Или как лёд. Даже при проломе где-то с одной стороны существуют противовесы с других, что не даёт полотну или льду разойтись по швам. Вполне возможно, что трещина резко пойдёт в рост, когда вы вообще поднимете кровать. Ты предлагаешь ребятам проверить кладовку, дверь в которую спрятана в тени, а сам направляешься в свою комнату. Там у тебя есть запасной ноутбук. И даже несмотря на то, что в новом убежище уже есть компьютеры, техника лишней не станет. Ты вполне сможешь отвлекаться от проблем, когда будешь утыкаться в починку этого ноутбука. Наверное, тебе придётся ещё не раз смотаться на свалку, да не на одну, чтобы найти нужные детали и привести его в рабочее состояние. Ты осторожно заворачиваешь сменные батареи, карты памяти, жёсткие диски и объёмный моток проводов в бумагу, чтобы это удобно было переносить. Тебе совсем не хочется, чтобы за вами осталась этакая тропа из компьютерных принадлежностей. Ты кладёшь этот бумажный ком в свою сумку и закрываешь молнию, насколько это возможно. А потом внезапно цепляешься взглядом за коробку, стоящую на шкафу как раз напротив тебя, и задерживаешь дыхание. Ты прекрасно помнишь, что в ней. Ты сам подписывал каждую кассету, отснятую старой видеокамерой, которую тебе принёс Майки с горящими глазами и мольбами починить. Он нашёл её где-то на мусорке (ты совсем-совсем не хотел и не хочешь думать о том, что он там делал) и сразу подумал о том, что было бы круто снимать некоторые моменты семейной жизни на плёнку. Ты целенаправленно идёшь к шкафу и хватаешь первый попавшийся под руку стул, ставишь его и лезешь наверх. Тебе нужна эта коробка. Там то, что тебе дорого. Ты берёшь её и спускаешься вниз, едва не падая. У проклятого стула отсырели ножки и сгнила опора. Чудо ещё, что ты удержался на нём. Он вполне мог просто сломаться под твоим весом, когда ты только поставил на него ногу. Ты решаешь, что не будешь перебирать кассеты. Каждая из них важна для тебя и ты забираешь все их с собой. Когда ты передвигаешь сумку за спину и натягиваешь ремень, ты чувствуешь, как устало твоё плечо. Ты давно не таскал на себе сумку, полную всем, чем только можно её наполнить. И даже несмотря на то, что детали мелкие, они тяжёлые. Ты даже не пытаешься застегнуть сумку. Ты знаешь, что ничто не выпадет, если ты не будешь крутить её, как безумный, и поэтому не очень переживаешь. Ты прижимаешь к себе ноутбук, которому предстоит быть разобранным и собранным снова, и покидаешь свою комнату. Ты как раз собираешься спуститься вниз, когда замечаешь, что дверь в комнату Рафаэля приоткрыта. Ты знаешь, что он не любит, когда к нему заходят, но его нет. В смысле. Его вообще нет. Ни брата из твоего времени, ни его копии из этого. Нет никого, кто запретил бы или кто начал бы ругаться на тебя за это. Ты нерешительно смотришь в сторону кладовки, откуда раздаётся бормотание Лео и шорохи, и шагаешь к двери саеносца.