Hospital For Souls

Протез вместо руки Майки представляет собой сложную систему процессоров и проводов. Основное крепление находится чуть повыше его локтя, там, где заканчивается его настоящая рука. Там её обхватывает металлический обруч, который закрывает пространство между кожей и металлом и уменьшает боль, когда Майки как-то напрягает руку. Ты узнаёшь в протезе биоэлектрический. Вообще, такие в этом мире стали строить несколько лет назад, спрос на них растёт с каждым годом всё больше и больше. И ты удивлён тому, что Майки имеет такую вещь. Потому что она очень дорогая. Ещё больше тебя удивляет то, что он так бережно с протезом носится. Хотя, возможно, это потому, что Майки испытывает боль уже давно, но именно сейчас начал страдать от этого. Ты осматриваешь протез со странной смесью восхищения чьим-то инженерным гением и ужасом. Потому что ты помнишь, что читал о том, как в кость путём остеоинтеграции вживляется титановый стержень, на котором вся рука и держится. Ты не знаешь, каких страданий принесло это Майки, но и проверять не хочешь. Не представляешь, каково это, когда к твоим нервам и мышцам присоединяются электроды. Ты помнишь, что эти самые электроды остаются под кожей всегда, хотя остальная часть протеза снимается. Хоть и понятия не имеешь, насколько больно снова подключить её после того, как снимешь. Но беда в том, что тебе просто необходимо снять протез Майки, чтобы разобраться в его строении и попробовать помочь ему хоть чем-нибудь. Ты не видишь иного выхода. Ты осматриваешь обруч и крепления, что под ним, и осторожно тянешь рычажки один за другим, чтобы спусковой механизм активировался и опоры освободили впадины, за которые крепятся. Ты прислушиваешься к тихому скрипу, что издают пружины и колёсики, слушаешь, как звенит металл, когда ты задеваешь его ногтями или ремешками, прикреплёнными тут для дополнительной фиксации. И внимательно смотришь за тем, как тело Майки реагирует на то, как ты постепенно отстёгиваешь его протез. Он может двигать им так же, как настоящей рукой. Стало бы, он либо давно им пользуется и знает, как это делать, либо это более усовершенствованная модель, чем те, что тебе доводилось видеть в этом времени. Ты подцепляешь пальцами левой руки ремень на предплечье протеза и дёргаешь последние рычаги правой, после чего принимаешь тяжесть металлического произведения искусства на себя и поднимаешься. Ты кладёшь протез рядом с кроватью на кресло и укрываешь Майки одеялом, чтобы он чувствовал себя комфортно. Ты присаживаешься на пол возле него и внимательно осматриваешь то, что осталось от его руки. Кожа вокруг обруча успела загрубеть, хоть ты и уверен, что она по-прежнему много чувствует, ведь шрамы всегда наиболее чувствительны из-за тонкой и нежной кожи на них. Внешних изменений ты не видишь, нет ничего, что могло бы сделать Майки больно, кроме разве что растревоженных нервов. Ты смотришь на металлическую руку и при ближайшем анализе замечаешь сквозную дыру. Должно быть, Майки всё-таки подставил руку, чтобы прикрыться, и нож прошёл сквозь протез. Это значит, что тебе ничего не привиделось, он на самом деле принял удар на конечность. Таким образом, получается, что нож задел что-то внутри протеза, что по какой-то причине продолжало посылать импульсы по нервам, чем со временем начало причинять неудобства, а затем и боль. Отлично, с этим разобрались. А если так, то Майки придётся какое-то время походить без протеза. Потому что тебе нужно вскрыть гильзу предплечья, чтобы проверить состояние проводов, микросхем и процессоров. Вполне возможно, что повреждено что-то из них. А на починку потребуется время, ведь у тебя нет подходящих. Ты вздыхаешь и возвращаешься к своему рабочему столу. Недавняя эмоциональная разрядка на самом деле высосала из тебя всё, что только можно было. Ты настолько уставший, что единственное, что тебе хочется, это грохнуться где-нибудь и проспать до 2015 года, где ты снова сможешь увидеться со своими братьями. Ты качаешь головой. Сейчас нужно заняться тем, что важно. И вряд ли мысли о родных помогут тебе больше, чем то, что ты заставишь себя заняться делом. Ты включаешь лампу, что ближе к тебе, и наклоняешь её как раз чуть ниже своего лица, чтобы видеть, что делают твои руки. Ты осторожно подцепляешь гильзу пинцетом и вскрываешь её, стараясь сделать так, чтобы кончики острого инструмента не задели то, что внутри устройства. Ты осматриваешь открывшиеся твоему взору механизмы, катушки, процессоры и мигающие лампочки, кучу всяких болтов, шурупов, шестерёнок и колец. И устало вздыхаешь. Работы ещё куча, и ты не представляешь, сколько времени понадобится на починку этого чёртова микропроцессора. Майки следует осторожнее обращаться с этой штукой. Ты сомневаешься, что сможешь починить её. Даже твои визуальные знания о строении биоэлектрических протезов, основанные на просмотре засекреченных файлов и экспериментов, не особо помогут тебе. Ты надеваешь защитные очки – не то чтобы они были тебе сейчас нужны, ведь ты не сверлишь и не спаиваешь детали, но на всякий случай надеваешь всё равно – потому что тебе совсем не хочется, чтобы вылетевшая деталь попала тебе в глаз. Или масло какое-нибудь брызнуло. Ты не раз получал порцию машинного масла в слизистую глаза и знаешь, насколько это неприятно и болезненно. Ты осторожно тянешь провода, чтобы отключить их от микропроцессора, а потом вытаскиваешь маленький чип наружу. Подняв протез на уровень глаз, ты осторожно осматриваешь его на наличие прочих повреждений, но ничего не находишь и более-менее успокаиваешься. Постукивая по корпусу пинцетом, ты удостоверяешься в том, что сталь тут высококачественная, а не от балды сплавленная. Тебе искренне интересно, сколько денег Майки убухал в эту штуку, и откуда он их вообще взял. Ты снимаешь защитные очки и заменяешь их на очки с увеличительными стёклами. Мир вокруг обретает свои очертания и тебе не очень нравится осознание того, насколько сильно упало твоё зрение за последнее время. Ухудшения твоего здоровья следовало ожидать, если учесть, что ты ничерта о себе не заботишься, когда это нужно, но ты не думал, что это будет так скоро. Точнее сказать, ты просто не хотел об этом думать. Но не упускал никогда из виду факт, что все твои книги, компьютерные посиделки, занятость в мастерской и эксперименты в лаборатории однажды лишат тебя зрения. К тому же, ты столько раз получал по голове за всю свою жизнь, что глупо было бы предполагать, что они прошли бесследно. В любом случае. Сейчас ты видишь лучше, чем до этого, и этого вполне хватает для того, чтобы ты смог спокойно рассмотреть микропроцессор. Тебе нужно знать его устройство, чтобы иметь представление о том, как его починить. В общем, он выглядит не очень многим отличительно от тех, что имеешь ты, но ты не уверен, что твои подойдут. В них наверняка специальная программа, а если так… Ты вздыхаешь и поднимаешь стёкла очков, чтобы протереть глаза, а после подключить сломанный процессор к компьютеру с помощью кучи всяких проводов и зажимов. Ты очень надеешься на то, что блок памяти на нём рабочий… Удача сегодня явно не на твоей стороне. Процессор просто искрится и ты слышишь тихий взрыв, когда он полностью дохнет. Может быть, из него можно было ещё что-то вытянуть. Но теперь это не важно. Тебе нужно либо построить новую руку, либо потратить кучу времени на то, чтобы соорудить нужный микропроцессор, который отвечал бы за определённую сферу, которую ему доверили. Эта задача не из лёгких, но тебе нужно всего лишь время и другие микросхемы, чтобы ты смог сделать хоть что-то годное. А пока Майки придётся походить без протеза. Ты просто, скорее всего, опять лишишь себя сна на пару-тройку недель, пока не будет готово всё от и до. Это не проблема. Главное, чтобы не зашла Эйприл или кто-нибудь не вздумал играть роль заботливого родственника. Ты не переносишь, когда о тебе заботятся. Они ведь понимают это, да? Ты решаешь, что тебе нужна кружка кофе. Идеально было бы поставить здесь кофейный аппарат, чтобы не ходить туда-сюда, но ты считаешь, что лучше оставить всё так, как оно есть. По крайней мере, у тебя есть причина покидать свою комнату, чтобы пройтись по убежищу. Кто знает, быть может, кому-то из остальных нужна твоя помощь, а подойти они к тебе не могут, потому что боятся потревожить. Ты уверен, что как только Майки придёт в себя и освоится, он сразу же начнёт лезть всюду, куда его не просят. На самом деле ты ждёшь этого. Потому что тебе не хватает чего-то светлого. Просто чего-нибудь, что способно отвлечь тебя от того мрачного, во что завёрнута твоя душа теперь. Ты поднимаешься наверх за спасительной кружкой кофе, потому как иначе тебе, конечно же, никак не поработается. Ты пытаешься вспомнить, когда началась твоя зависимость от кофе, но этого нет в твоей голове. То есть. С тем же успехом это могло начаться тогда же, когда ты начал самостоятельно передвигаться. Хоть ты и сомневаешься, потому как готовить ты тогда сам не мог, а Сплинтер вас поил исключительно чаем и молоком с мёдом. Ты замедляешь свой шаг, когда оказываешься наверху. Пока ты шагаешь по гостиной, ты вертишь головой в разные стороны, пытаясь найти или хотя бы уловить присутствие Лео. Тебе совсем не хочется, чтобы он оказался где-нибудь далеко. С его-то рукой. Ты просто не знаешь, где он, чтобы помочь ему в случае чего, и что-то подсказывает тебе, что он наверняка может напороться на Саэтэра. И ты более чем уверен, что он стережёт окрестности от него. Ты не видишь Лео в убежище, но он может быть здесь, тебе ли не знать, как хорошо он умеет прятаться во всех версиях себя. Ты идёшь на кухню и сразу цепляешься взглядом за сумку, лежащую на стуле. Очевидно, ребята уже разгрузили её, а ты просто рад тому, что с ней всё более-менее в порядке. Ты делаешь себе кофе и думаешь. Ну. О многом. На самом деле. Например, ты думаешь о том, что вас ждёт, потому что простотой тут вообще не пахнет. Даже близко. Ты думаешь о телепорте, о том, что совсем про него забыл за эти несколько дней. Ты думаешь о том, что тебе не раз придётся сходить на свалку, да и не на одну, чтобы раздобыть нужные тебе детали для протеза и прочих вещей. Ещё ты думаешь о том, что такое случилось с Майки. Ты не можешь отделаться от воспоминаний о его лице, когда он смотрит на каждого из вас. Он словно хочет сказать что-нибудь, хочет подойти и, может, обнять или ещё что, но не делает этого. Потому что вы все чужие. Тебя пугают его шрамы. Откуда они у него? У Майки не должно быть таких шрамов, он слишком молод, чтобы иметь их, он слишком добрый, чтобы кто-то намеренно пытался его убить. Тебе страшно за него. Ты не знаешь, какие сны он может видеть, пока наркоз держит его в своих объятиях. А ещё ты думаешь о Саэтэре. Тебе на самом деле странно называть его этим именем, но это его воля, это его имя и с твоей стороны эгоистично будет продолжать звать его Рафаэлем. Тебя пугает состояние его здоровья. Он на самом деле спас ваши жизни, когда появился на крыше в тот момент, когда вы нуждались в помощи (тут ты кривишься и делаешь в голове пометку, что вам нужно тренироваться). Он был не настроен на убийство, иначе все поголовно давно испустили бы дух, но ты уверен, что он свёл число жертв к минимуму и, честно сказать, тебе от этого легче. Ты думаешь, что тебе стоит разыскать его, потому что ему на самом деле может быть нужна твоя помощь. Ты смотришь на часы, что висят над выходом из кухни. Обнажённый циферблат показывает тебе, что время на то, чтобы отыскать Лео и попросить его присмотреть за Майки, есть. Ты не знаешь, правильно ли это будет, потому что Майки не стал бы говорить ему о своём ранении. Не сейчас. Потому что он и тебе не стал бы, если бы не боль, которую он не смог терпеть. Но ты не можешь также попросить Лео отыскать Саэтэра, потому как они – ты более чем уверен – попытаются друг друга убить. Тогда ты точно не сможешь помочь Саэтэру. Ты поднимаешь руки и начинаешь массировать виски. Чёрт. Ты так сильно устал, что у тебя начинает болеть голова. Вот же блин. Трижды блин. И оладушек сверху. Ты садишься на стул и трёшь лоб, чтобы немного отвлечься от своих мыслей. И приходишь к выводу, что стоит оставить что-нибудь ребятам на ужин, раз тебя не будет дома, пока ты будешь искать Саэтэра. Ты достаёшь кастрюлю и заливаешь в неё воду. Пока она вскипает, ты решаешь, что лучше, наверное, сварить рис. Ты не уверен в том, что эта лучшая еда на данный момент, но ребят нужно накормить хоть чем-нибудь, пока ты не вернёшься. Честно говоря, ты чувствуешь себя сейчас мамой или кем-то вроде. Беспокоишься за вполне самостоятельных мутантов так, как будто они твои дети или твои совсем маленькие братья. Ты не уверен, младше ли Майки, чем ты. Внешность обманчива, тебе ли не знать. Ты промываешь рис под проточной водой и ссыпаешь его в кастрюлю и засыпаешь солью. Не думаешь о том, чтобы добавлять другие специи, потому что и Лео, и Майки, наверное, не очень любят перец. Ты ловишь себя на мысли, что взял его для Саэтэра (обычно ты брал перец для Рафаэля, потому что во всей вашей семье он был единственным, кто мог спокойно есть что-то настолько острое и при этом не обжигать себе рот и желудок). Специально что-то очень жгучее. Пока рис варится, ты берёшь кружку с подостывшим кофе и делаешь сначала осторожный глоток, просто чтобы проверить, можно ли его уже пить, а потом, удостоверившись в том, что не сожжёшь себе горло, делаешь глоток побольше. Да, так хорошо. Ты кидаешь взгляд на часы и отсчитываешь пятнадцать минут, после чего встаёшь и, обхватив кружку пальцами, обходишь убежище снова. Ты заглядываешь во все комнаты, какие есть на верхнем этаже, даже осторожно кидаешь взгляд в ванную, потому что знаешь, что вламываться к кому-то, кто там уединился, совсем не вежливый тон. Но Лео нет нигде наверху. Ты допускаешь мысль, что он спустился вниз и занял любую из пустующих комнат, но… Там же делать нечего, разве нет? В смысле, там же столько грязи и пыли, что там вообще делать? Ты допиваешь кофе одним долгим глотком и идёшь на кухню, чтобы сделать себе ещё немного и помешать рис. Ты не мастер готовки, в том плане что это всегда Майки делал, но ты знаешь все рецепты, которые знал он, и ты можешь воссоздать если не с его любовью, то хотя бы с точностью. Чуть погодя ты спускаешься вниз и начинаешь обход комнат. Тут две комнаты на одной стороне и столько же на другой, остальные мелкие помещения лучше использовать как кладовки или что-то более подходящее. Хотя рядом с твоей комнатой есть небольшой проход, ведущий в диспетчерскую или что-то вроде, её ты планировал сделать мастерской и лабораторией. По крайней мере, у тебя там всё будет, а не наверху, не придётся носиться туда-обратно. Ты используешь фонарик, потому что электропроводка в этих комнатах не восстановлена. Ты внимательно осматриваешь каждый уголок нижнего этажа, ищешь любой намёк, свидетельствующий о том, что Лео тут есть или, может, был. И ты не можешь сдержать тревоги в груди и лёгкой улыбки, выползшей на твоё лицо, когда находишь его, завёрнутого в плащ и покрывало, в одной из комнат. По его дыханию ты понимаешь, что он спит, и у тебя нет ни малейшего желания будить его или проверять, на самом ли деле он в отрубе. Ты только ставишь кружку на полку рядом с дверью и идёшь в свою комнату, где берёшь одно из запасных одеял. Им ты накрываешь Лео, стараясь сделать это так осторожно, чтобы не разбудить его, ведь он наверняка всегда на страже и готов подскочить в любую секунду. И ты не удивляешься, когда он открывает глаза и моргает без тени сонной поволоки. Его взгляд твёрд и направлен строго на тебя, хоть и пуст, и он весь наполовину напрягшийся. Ты осторожно кладёшь руку на его плечо и улыбаешься. - Это я, Лео, - ты стараешься говорить так, чтобы дать ему понять, что это на самом деле ты, а не кто-то с его планеты, не опасность какая, которую он, возможно, ожидал увидеть, не кто-то, кто хочет ему навредить. Лео под твоими пальцами медленно расслабляется и вдруг поднимает руку и трёт глаз. - Донни? – его голос спросонья звучит хрипло и гнусаво, как будто он болеет ангиной как минимум неделю. Он смотрит по сторонам, а потом всё-таки снова переводит взгляд на тебя и выглядит вопросительно. – Что ты здесь делаешь? - Всё хорошо, - ты улыбаешься и знаешь, что ему эту улыбку если не видно, то слышно. Он поразительно чуткий даже для того, с кем ты общаешься не так давно. – Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Спи. - Ничего не случилось? – он садится, а ты готов дать себе в лоб за то, что помешал ему отдыхать, и ещё ты готов уложить его обратно. Ему нужно отдыхать. Ты не знаешь, насколько сильно он устал, но ты уверен, что он не скажет тебе, даже если это будет на самом деле огромный промежуток времени. На него свалилось едва ли не больше всего, чем на тебя за полгода, за последние несколько дней. Ты не представляешь, насколько ему тяжело сейчас. - Нет, на самом деле ничего, - ты прижимаешься спиной к стене напротив Лео и немного передвигаешь ноги вперёд. Таким образом, теперь ты почти сидишь в воздухе. Ты почти уверен в том, что на стене остался характерный след потёртости от того, как твой панцирь хорошенько скоблянул по ней. – Лео, я знаю, что тебе это может не понравиться… Ты просто не можешь проигнорировать, как лицо Лео, подсвечиваемое сбоку фонариком, что лежит на полке у двери, где раньше стояла твоя кружка, меняет своё выражение. Он щурится немного и ты видишь, как уменьшается тень под его губами. Поджал. - Кажется, я догадываюсь, - говорит он таким голосом, как будто на самом деле догадывается, а ещё разочарован. Ты ничего не можешь сделать сейчас. Ты знаешь о том, что Лео не любит Саэтэра. Ты знаешь, что и Саэтэр не очень жалует Лео. Но тебе нужно заняться им. - Саэтэр, - ты слышишь недовольный выдох Лео и видишь его ставшее равнодушным лицо, - нуждается в помощи. Я не стал бы задумываться по этому поводу, но он болен. К тому же, я отвечаю за него, как и за всех вас, и мне будет намного спокойнее, если он будет с нами тут. Ты понимаешь? - Я понимаю, Донни, - Лео садится и свешивает ноги с полки, на которой лежит, а ты удивляешься, что не заметил раньше этого и не успел задуматься, но как, чёрт возьми, эта полка его выдержала? Ты не стал использовать её для складирования тяжёлых вещей, потому что она может обвалиться в любой момент, а проснуться посреди ночи или отрываться от важных дел после того, как услышишь грохот, тебе не хочется. Поэтому полка была пуста. Как она удерживает его? Сколько он вообще весит в таком случае? – Но мне всё равно не нравится, что он будет здесь. - Я знаю, что ты не хочешь, чтобы среди нас был тот, кто легко может убить и, кажется, зарабатывает этим на жизнь, - ты качаешь головой и прикрываешь глаза, опускаешь взгляд и смотришь на остатки кофе в своей кружке, и их почти не видно из-за темноты внутри неё и вокруг тебя. – Но так нужно. Если с ним что-то случится, а я не смогу быть рядом, я могу не успеть ему помочь. Он не из тех, кто будет просить о помощи, понимаешь? Лео немного отворачивается от фонаря и тебе не видно его лица, только край щеки и висок, прикрытый белой тканью. Странно, что он до сих пор не снял её. Ты дал ему её для того, чтобы наушник было к чему прикрепить, потому что липучки на коже не держатся совершенно. К слову сказать. Белый цвет ему очень идёт. - Понимаю, - он смотрит на тебя и ты видишь в его глазах решимость. Просто серебро его глаз застывает и становится ледяным, хрустальным даже. Звонким и острым. Ты не знаешь, как он так делает. Но он делает. Есть вещи, которые тебе никогда не понять. И твой список постепенно пополняется. – Думаю, ты пойдёшь за ним, да? Ты улыбаешься. Просто не можешь сдержаться. Тебе не обязательно открывать рот, чтобы ответить, потому что простого кивка достаточно более чем. Лео понимает всё и так. И это похоже на то, что он читает твои мысли ещё до того, как ты успеваешь их понять. Лео издаёт тихий вздох и трёт лоб. Тебе нужно перевести тему. Попросить его о чём-нибудь. - Поспишь ещё? – Блин. Ну, ты просто не придумал ничего лучше. От его ответа всё равно ничего не зависит, потому что ты продолжишь считать, что разбудил его, ведь это на самом деле так. И было бы лучше, если бы он сейчас сказал, что да, поспит. Но он качает головой и поднимается с полки. Ты слышишь тихий скрип шурупов в её основании и думаешь, что сразу же закрутишь их и сделаешь дополнительные опоры, чтобы Лео мог спать здесь без страха. В ближайшее время нужно ещё наладить электропроводку и температуру. Тут значительно холоднее, чем у тебя. - Наверное, мне лучше остаться с Майки, - отвечает он, повернув голову в ту сторону, где, предположительно, находится младший. Ты прикрываешь улыбку краем кружки. Лео привязывается к Майки и чувствует за него ответственность. Наверное, какие-то инстинкты старшего брата или хотя бы защитника в нём просыпаются, потому что Майки точно последний, кого он отпустит от себя и подвергнет опасности. - Он спит сейчас, - говоришь ты, потягиваясь и хрустя плечевыми суставами. Лео хмурится, когда слышит этот звук, а ты не можешь не издать тихий смех в ответ на его реакцию. Вот уж о чём не стоит переживать. – По моим меркам, он проспит ещё часа три. Лео слегка улыбается в ответ на твои слова. Его лицо с появлением на нём полуулыбки хотя бы кажется намного светлее и добрее. Любой Лео выглядит сурово и взросло, если не улыбается. Ты просто поражаешься тому, насколько сильно это сокращение мышц изменяет общее мнение об этом мутанте. Просто волшебство на самом деле. - Твой родной брат спал столько же, сколько он? – предполагает он. Что ж, попытка хорошая, хоть ты и не знаешь ответа на этот вопрос. Твой Майки мог проспать почти сутки, если его не будить. Правда, потом его мучила бессонница до самой середины следующей ночи и тебе приходилось давать ему что-то из своих таблеток. Ты не знаешь, сколько может проспать его двойник. - Кто знает, - отвечаешь ты туманно и бредёшь к своей комнате. Прежде чем начать искать Саэтэра по канализации, тебе нужно хотя бы посмотреть его путь передвижения по камерам. Он не получил от тебя наушник, поэтому тебе не удастся его выследить по маячку, встроенному в технику. Ты ждёшь, когда Лео спросит ещё что-нибудь, например, "А кто знает?" или "Как это – не знаешь?", но он молчит. Ты смотришь на его отражение в одном из мониторов с потухшим экраном и понимаешь, что он смотрит на протез. Тебе не хочется отвечать на его вопросы касательно него. Само его наличие здесь, на твоём столе, напрягает тебя, словно напоминает о том, что тебе придётся здорово постараться, чтобы восстановить эту штуку. И напоминает тебе также о том, что ты, возможно, не в состоянии справиться с ней. Ты выводишь изображения с камер на доступные сейчас мониторы и отматываешь на какое-то время назад. Ты ужасаешься, когда тебе приходится отмотать аж восемь часов. Неужели всё это случилось так давно? За эти восемь часов с Саэтэром могло случиться абсолютно всё, что только может быть. Ты чувствуешь странную смесь надежды и страха. Он один там, неизвестно где в канализации, и никто не сможет помочь ему, если вдруг у него начнётся приступ. Ты внимательно всматриваешься в записи с камер и следишь за тем, как Саэтэр выскальзывает из убежища и пробирается в сторону. Ух ты. В сторону заброшенной водонапорной станции. Наверное, он точно знает, куда ему нужно идти, потому что он не сбивается с пути, только замирает время от времени, когда где-то рядом мелькает тень. Пожалуй, из всех вас он справляется с этой задачей лучше всех. Кто бы мог подумать. Ты берёшь с собой телефон на всякий случай, потому что вполне может статься так, что тебе понадобится помощь. Не то чтобы Лео смог бы прийти к тебе на выручку, он ведь не знаком с канализацией так, как ты. Но ты вполне сможешь описать ему маршрут, потому что карта подземки вся полностью в твоей голове. Наверное, если тебе сотрут память однажды, ты всё равно будешь помнить обо всех ходах. Впрочем, ты не можешь судить по этому. И проверять тоже не горишь желанием. - Лео, не буди его сейчас, - говоришь ты, когда поворачиваешься к нему и видишь, как он сидит рядом с Майки на твоей кровати. Он смотрит на тебя с пониманием и каким-то отрешённым выражением лица. Должно быть, он тоже шокирован тем, что увидел. Майки… Ты качаешь головой. – Он под действием обезболивающего, так что проспит ещё какое-то время. Когда проснётся, если меня не будет, дай ему попить. Если захочешь есть, в кастрюле сварен рис. Если что – звони. И будь готов к тому, что я тоже могу позвонить. - Хорошо, Донни, - он кивает, показывая этим, что услышал и понял тебя. Отлично. Просто замечательно. На это ты и рассчитывал. Ты направляешься к выходу, когда слышишь: - Будь осторожен. Ты думаешь, что полная версия этого пожелания должна звучать как "будь осторожен с ним", но он упрямо поджимает губы и смотрит на тебя глазами, полными решимости. Что ж. Ты прекрасно всё понял. Ты киваешь и покидаешь комнату.