Параллельные миры

      Чонин сидел на лавочке и мягко покачивал перед собой коляску. Малыш Тэёни сладко посапывал, он быстро засыпал на свежем воздухе и мог проспать всю прогулку, чем всегда радовал молодого папу. И у Чонина было много времени, чтобы осмотреться вокруг. Раньше он любил наблюдать за разными людьми, а в силу своей творческой натуры и профессионального образования редактора, еще и додумывать происходящие с этими людьми истории. Но не теперь.       Теперь все парочки казались слишком слащавыми, молодые папаши вроде самого Чонина – слишком сюсюкающими, а весь мир вокруг – ненастоящим! В новом настоящем мире Чонина омеги-родители были заморенной и уставшей прислугой в собственной семье, а альфы – грязными изменщиками и потребителями. И уж точно в новом мире Чонина не было места понятию «истинность»!       Истинность? Ну бред же! Ее явно придумали альфы, чтобы привязывать к себе омег, а самим при этом безнаказанно ходить на сторону. Ведь это же природой обусловлено, истинный альфа все равно вернется к своему омеге… нагуляется и вернется.       Именно так и оправдывался бывший муж Чонина, будь он трижды проклят!       И ведь на самом деле мужем по-настоящему не был. Твердил: «Мы истинные, эти узы прочнее брачных, не забивай голову, малыш».       Он уехал на заработки, когда Тэёну едва ли месяц исполнился. Тогда Чонин подумал, что его альфа чувствует ответственность за семью, пытается, несмотря на не самые удачные жизненные обстоятельства, сделать для своих омег все возможное. Это потом уже стало понятно, что альфа оказался слабаком и просто сдулся, сбежал от той самой ответственности. Но чертова истинность грела душу влюбленному омежке и не давала посмотреть на вещи реально.       Месяц прошел, затем второй и третий, но вместо денег Чонин получал от «мужа» только страстные обещания, что все наладится. Стало понятно, что заначка, отложенная на оплату квартиры, скоро закончится, а деньги больше брать не откуда. И Чонин стал искать работу, хоть какую-нибудь, на неполный день, а еще лучше – дистанционно.       Ответ пришел от весьма известного издательства, хотя уж что-что, о работе по специальности Чонин уже и не мечтал. После универа и поработать-то не успел, сразу забеременел. Так что перебивался временными проектами в интернете. И тут вдруг такая удача!       Издательство тоже предложило ему временный проект с возможностью работы удаленно, разве что раз в неделю надо было на собраниях появляться. Проект был рассчитан на три месяца, и Чонин искренне надеялся, что его муж за это время тоже стабильной работой обзаведется, и жизнь у молодой семьи, наконец, наладится.       На первом же собрании Чонина познакомили с руководителем проекта, а коленки у омеги мелко затряслись. Грозный До Кенсу одним своим пристальным взглядом умел из любого все кишки наружу вынуть, а на Чонина это всегда по-особенному действовало.       Впервые Чонин увидел Кенсу, когда один из преподавателей в универе, восхваляя и преувеличивая важность и сложность своего предмета, назначил старшекурсников кураторами глупых перваков, которые, по его мнению, не способны были самостоятельно разбираться с материалом. Чонин попал под надзор пятикурсника До. И хотя у того было еще с десяток подопечных, Чонину всегда казалось, что Кенсу к нему особенно суров. Чонин постоянно ловил на себе пронзительный взгляд, а тело покрывалось мурашками.       Все первокурсники-омеги поделились на два лагеря: одни, как Чонин, до дрожи в коленках боялись жуткого куратора, коленки вторых же, наоборот, подкашивались от восторга и трепета, потому что До Кенсу был действительно впечатляющим альфой с сильной аурой.       Когда старшекурсник До неожиданно остановил его на крыльце корпуса и с присущей ему мрачностью предложил сходить в кафе, Чонин, вместо приличествующих ситуации «я очень занят», «прости, не сегодня» и прочего, просто выпалил громкое «О нет!» и дал дёру. К слову, за сценой наблюдала половина потока первокурсников, которые потом еще долго шушукались и передавали сплетни о жестко отвергнутом Кенсу. А Чонин, кстати, на том же крыльце сразу и споткнулся, и слетел в расставленные объятия альфы, что оказался его истинным. Ну как тут в предначертанное не поверить?       Теперь же Чонин виделся с Кенсу стабильно каждый четверг в комнате совещаний, продолжал ловить на себе его взгляды, и только усерднее работал, чтобы какой оплошностью гнев начальника не вызвать.       Посидеть с Тэёном один день в неделю сначала соглашался папа Чонина, но так как старший омега тоже работал, вскоре начальство перестало идти на уступки и отпускать его. Лучший друг Сехун вызывался помочь, но и ему нужно было как-то решать проблему с отгулами, а Чонин посчитал, что он уже достаточно самостоятельный и платежеспособный (издательство неплохо платило, больше, чем Чонин мог рассчитывать изначально). И Чонин нанял няню. Наверное, это была его вторая самая большая ошибка, после согласия стать парой своему истинному. Но зато и в издательстве, как узнали, что Чонин помощником обзавелся, сразу предложили перейти в штат на полную ставку!       Мингю, так звали няню, казался палочкой-выручалочкой. Мог приехать в любое время, даже если предварительно на этот день Чонин с ним не договаривался. Никогда не спорил, выполнял все инструкции четко и быстро научился управляться с Тэёном, хоть до этого опыта с такими маленькими детьми не имел. Мингю был бетой чуть старше Чонина и по основной профессии – актером. Он проводил детские праздники, иногда участвовал в детских спектаклях, и умел расположить к себе не только детей, но и взрослых. В этом Чонин убедился сначала на своем опыте, а потом и на своем муже…       Муж вернулся спустя полгода. Без работы, без денег и, как оказалось, без какой-либо инициативы. Его очень порадовало, что Чонин вышел на полный день и неплохо зарабатывает. Он «искал работу» сидя дома, но запретил Чонину отказываться от услуг Мингю, потому что «меня в любой момент могут вызвать».       Чонин дико уставал на работе. От заданий, которые ему поручали, считая, что он уже достаточно набрался опыта для ответственных проектов. От пристальных взглядов руководителя До: теперь уже Чонин не понимал, что за ними скрывается, ведь его не ругали, не хвалили, но все равно следили! От постоянных мешающихся звонков мужа, который, замечая на омеге мешанину из офисных запахов, регулярно проверял, а точно ли он на работе и точно ли просто в одиночестве за компом сидит, а не у какого-то альфы на коленях?       С каждым днем Чонин испытывал к мужу все больше неприязни, но терпел ради сына. Когда-то давно он думал, что такова обязанность омеги: любить своего истинного, делать его счастливым и растить его детей. Теперь он сильно сомневался в своих суждениях. А муж, сволочь, чувствуя холодность в отношениях, всегда вовремя улавливал, что Чонин на грани, и устраивал романтический вечер, переходящий в страстную ночь, на время усыпляя мнительность омеги.       После таких вечеров-ночей (надо заметить, редких, по пальцам одной руки пересчитать с момента возвращения мужа) Чонин являлся на работу затраханным и счастливым, и сразу получал водопад ледяного презрения от руководителя До. И миллион и одно задание, из-за которых чуть ли не до ночи приходилось в издательстве задерживаться.       Руководитель До тоже часто задерживался. Обычно к полуночи его взгляд немного смягчался, и альфа предлагал Чонина отвезти домой. Надо отдать Чонину должное, несмотря на усталость и желание скорее оказаться дома и обнять малыша Тэёни, он предложение начальника ни разу не принял. Оправдывал себя тем, что все еще его боится. Хотя в душе закрадывались сомнения, а не себя ли и своей реакции на альфу боится Чонин?       С каждым днем взгляд начальника казался все менее пугающим и более… манящим? А дни течки для Чонина стали настоящим мучительным, но сладким адом… Как раз истекали сроки очередного проекта, нужно было срочно закрывать, и Чонин, как и вся их команда, чуть ли не поселился на работе. Накаченный блокаторами организм почти не проявлял внешних признаков, но внутренний омега Чонина едва ли не скулил от желания, стоило руководителю До обратится к нему или обратить на него свой темный, будоражащий взгляд.       Самое ужасное, что дома, стоило лишь увидеть и учуять истинного, все напряжение сходило на «нет». Так что муж за все дни даже не понял, что у омеги течка в разгаре. А Чонин, уложив Тэёни спать, бежал в душ, чтобы постыдно удовлетворять себя в одиночестве, представляя грозного До Кенсу и его мучитель-прекрасный взгляд.       В вечных метаниях между семьей и работой, между природой истинности и мурашками от начальника, Чонин провел безумных три месяца. В ящике стола в офисе давно пряталось заявление об увольнении. Чонину казалось нечестным мечтать о другом альфе, когда дома ждет истинный, но и остановить себя он уже не мог. Поэтому посчитал самым верным решением уволиться. Не травить душу себе и не изменять, хоть и в фантазиях, мужу.       Альфе он не хотел про увольнение рассказывать до самого дня икс, который должен был наступить через пару недель, когда из отпуска вернется коллега. А вот Мингю Чонин решил предупредить заранее, ведь его услуги как минимум на время поиска новой работы будут не нужны. А там, глядишь, подвернется Чонину работа на дому, тогда он, наконец, будет посвящать себя семье полностью. Тем более, прежде чем приступать к поиску, Чонин хотел отвезти семью в отпуск: он откладывал с последних премий и скопил неплохую сумму на отдых. От такой новости Мингю, кажется, и не расстроился вовсе. Задумался только о чем-то, будто уже в голове строил план поиска подработки. Чонин рассказал ему вечером, накануне своего выходного, который был, соответственно и выходным днем для няни.       В этот раз родители Чонина вывезли его и внука загород на пикник. Муж Чонина с ними не поехал под предлогом собеседования на очень перспективную работу. В тот момент никого не смутило, что мало какая солидная компания проводит собеседования по воскресеньям. Чонин веселился и наслаждался обществом родных. А вечером нашел дома записку с одним лишь словом…       «Прости».       Ни мужа, ни его вещей, ни денег, отложенных на отпуск, в квартире не было. А на следующий день на работу не вышел Мингю. Звонки сбрасывал, а потом прислал сообщение с тем же словом «прости». Чонин даже сопоставить факты не мог, все пытался дозвониться до няни, дописаться, узнать причину.       Не сдавался, пока бывший муж не написал со своего номера: «Не злись на Мингю, у нас любовь, но тебя я тоже люблю, ты же истинный».       Первый день Чонин рыдал, закрывшись в ванной. Боялся, что Тэён увидит. Ему было жалко себя, жалко свою испорченную жизнь, жалко сына, вновь оставшегося без отца. А еще было дико обидно, что он корил себя за мысли о чужом альфе, а его собственный истинный в это время в его доме трахал их няню!       Ко второму дню слезы закончились и пришла апатия. Омега лишь давил иногда из себя улыбку, чтобы не пугать ребенка. Но и обращаться за помощью ни к кому не мог. Просто не хотел, чтобы родители или друзья тоже узнали, как он жалок. Сам ведь впустил альфу в дом, сам пригрел няню, сам не замечал ничего вокруг.       Из издательства звонили неоднократно, Чонин несколько дней на работе не появлялся без объяснения причин. Даже руководитель До ему позвонил лично. Чонин очень хотел ответить, но пересилил себя и звонок показательно сбросил. А что он скажет? Меня бросил муж, который и мужем то не был, и няня, который оказался любовником мужа, так что мне не с кем оставить ребенка…       Да к черту все, собирался же так или иначе увольняться. Зато теперь, на две недели раньше запланированного, у него появилось свободное время, чтобы выходить с Тэёном в парк. Каждый день!       На соседней скамейке миловалась парочка. Сначала все выглядело вполне прилично, а потом альфа откровенно начал слюнявить омегу, а тот громко вздыхал и томно стонал что-то про «мой истинный».       «Не верь ему!» – хотел зло бросить Чонин, но сдержался. Лишь толкнул коляску, собираясь убраться подальше. Но чертово колесико опять отвалилось.       Оно за два последних дня отваливалось уже раз пять в самый неподходящий момент. Чонин сцепил зубы и, установив деталь на место, легонько пнул. Тэён не проснулся. Зато вспомнилось, как Мингю жаловался на коляску, а Чонин обещал купить другую с зарплаты. А потом Мингю сказал, что не надо, потому что теперь муж Чонина тоже ходит на прогулку и всегда может колесо починить.       Чонин замахнулся для нового пинка, но только махнул по воздуху, а из глаз снова брызнули слезы. Ему было больно, холодно и одиноко…       – Тише, все хорошо, – вдруг шепнули на ухо, вокруг плеч обхватили теплые руки. Чонин вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял До Кенсу, смотрел на него обеспокоенно, чуть заметно гладил по плечам.       Чонин всхлипнул и, на секунду позволив себе стать слабым, прильнул к альфе, а тот крепко обвил его руками. Чонин прижался ухом к горячей груди и вдруг услышал:       – Я знаю, он твой истинный. Но это лишь природа. Он истинный твоего тела, а я… могу я стать истинным твоего сердца?