Раз в сотню лет

Даже если бы мы имели сотни, тысячи, миллионы жизней, эта все равно осталась бы самым ярким, самым желанным воспоминанием. Потому что я не знаю можно ли придумать жизнь счастливее этой. Ничто не сделает меня более счастливым. (с) Стайлз *** Незначительные моменты, которые все равно ни на что не променять. Дерек слишком не любил магазины. Он ненавидел их всем своим существом и готов был лезть на стену от одного только упоминания о покупках. Нет-нет это никакой не страх! Это… Это ненависть в чистом виде. Тем не менее, растущие организмы настоятельно требовали еды. Много-много еды, которую они поглощали в считанные секунды. И даже великий альфа не мог отвертеться от этой превеликой обязанности. И поэтому, к ужасу Дерека, каждую неделю он со Скоттом отправлялся в супер-гипер-мипер-фигзнаетчто-маркет, и накупал там все, что было в списке. А список писали Стайлз, Лиам и Малия - воодушевленные, перебивающие друг друга и высказывающие все-все желания, что приходят на ум. И вот сейчас они покидали один из супермаркетов под недоумевающий взгляд продавщицы, которая все не могла понять связь между всеми продуктами. Багажник не закрывается и приходится положить пару пакетов на заднее сидение, и теперь на Скотта возложена великая миссия – следить, чтобы хрупкие яйца не разбились о шикарную обивку машины. Но Дерек даже не дергается по этому поводу, ему сейчас наплевать на все, главное, что они наконец выбрались из личного ада альфы. Машина быстро доставляет их домой, и радостное настроение Дерека повышается еще на несколько уровней. Все пакеты не помещаются в руки, и приходит понимание, что придется возвращаться. Минус один уровень. Стайлз голыми ступнями шлепает по полу в направлении холодильника. Пустого холодильника. Он это, несомненно, знает, но выходит автоматически. Малия уже сидит за столом в ожидании скорого лакомства. Лиам, скрестив ноги по-турецки, сидит на диване, с упоением нюхая приторно розовый лак. - Так, между делом, говорю… Вы ели полчаса назад. - Лидия говорит, не отрывая взгляда от Данбара с ЕЕ лаком. Она пришла с утра. Погостить. - Щенки! - Возмущенно бросает Малия, демонстративно поглаживая округлившийся живот. Стайлз только краснеет, что-то бурча себе под нос. - Я конечно не очень во всем этом разбираюсь, но не уверена, что ТАК много есть - полезно. - Лидия все же отрывает взгляд от своего лака. Зря. Лиам не теряет возможности попробовать на вкус резко пахнущую жидкость. И через секунду комнату наполняют визгливые возмущения и невнятные оправдания подростка, который, испугавшись крика, дернулся и пролил лак на голову девушке. Вернее на ее шикарную шевелюру. Стайлз пытается подавить смех, а Малия не скрывает веселья. Лиам крайне напуганный. Вошедшие Скотт и Дерек в корне меняют ситуацию, переключая внимание на себя. А вернее, на пакеты в их руках. Лиам, пользуясь секундным отвлечением Лидии, буквально подлетает к столу. Все трое «голодных» садятся, словно им сейчас же подадут еды. А почему «словно»? Так и есть. - Три пакета! Больше трех за один раз не дадим! Вы должны уважать наш труд. Дерек едва не помер, пока это все добывал. - Скотт открыто издевается, но Дерек сейчас обеспокоен тем, как ему незаметно вынять кальмара из пакета, что забрал себе Стайлз. В таком состоянии Стилински не будет разбирать, что он ест, а от кальмара его выворачивает. Быстро и красиво выворачивает. - Мне тут твой парень прическу испортил! - Лидия все еще зла. И не собирается обделять вниманием случившееся. - Что? - Скотт явно слышал, что она сказала. - Волосы! - А что с волосами? У меня что-то не так с прической? - Он проводит руками по волосам пытаясь исправить несуществующие погрешности. Лидия не может вымолвить и слова. Стайлз давится смешком и Дерек молниеносно вытаскивает кальмара у него из под носа. Может быть, им сегодня страшно везет, но за секунду до потери контроля девушки Питер удостаивает их своим присутствием. В его руках огромная корзина, доверху наполненная огромной рыбой. Еще живой, дергающейся огромной рыбой. - У кого ты уже корзину украл? - С сомнением спрашивает Дерек. Они даже не прервали трапезу ради такого зрелища. В отличие от Лидии, которая почти забыла о своих волосах. - Сам сплел. - В один голос отвечают отец с дочерью, и их лицо трогает улыбка. Кажется, Лидию скоро хватит удар. - Пит, кинь рыбки. - Доселе молчавшая Кира подает голос с лестницы. Мужчина, взяв за хвост брыкающуюся рыбу, бросает ее девушке. - Ненавижу, когда меня так называют. Лидия на грани. - Кто заказывал змею? - Питер вытаскивает из груды рыбы безвольное обезглавленное тело. - Я! - Стеснительный обладатель голоса сейчас совсем не стеснительный. Дядюшка передает добычу Стайлзу, а тот уже светящемуся Лиаму. - У нас же не такие не водятся. - Мальчишка не может не подметить это, с энтузиазмом разделывая подарок, даже не вспоминая, что есть нож. - Нуу… У меня есть свои связи. - Он улыбается своей всегдашней улыбкой, когда Лиам вгрызается в сырое мясо. - Буду считать это благодарностью. Для Лидии это становится последней каплей. - Я сваливаю с этой психушки! - Вообще-то этот термин давно запретили, считая обидным для… - Стайлз, заедающий вафли свежими помидорами пытается исправить девушку, но она ничего не слушает. - Мне все равно! - Тебя проводить? - Кира вскакивает с места. У нее в руках вывернутая наизнанку рыбина и Лидия только отшатывается. - Нет, спасибо. - Никто еще не покидал этот дом так быстро, находясь на пятнадцатисантиметровых каблуках. - Чтоб я еще сюда вернулась… Крайне недоумевающая стая и посмеивающийся Питер - плюс еще сотню уровней настроения. *** Моменты, которые должны были наступить позже. Сегодня был дождливый день. Летний дождливый день. Так не должно было быть и именно это выделяло сегодняшний день среди других таких же дней. Дождь. Он заставлял беспричинно волноваться и даже не пытаться высунуться на улицу, иначе можно оглохнуть от чрезмерного волнения на счет твоего здоровья. Ну и пусть. Зато можно сидеть дома на диване, покусывая плечо Дерека и забавляться его реакцией. Можно попытаться сосредоточится на фильме, который они смотрят. Можно попытаться понять, что с Питером, который нервно сжимает зубы и поглядывает на окно, где ничего не видно из-за дождя. А можно все-таки предупредить зазевавшегося Скотта о том, что у Лиама в руках его телефон и он увлеченно исследует все тайные закоулки. Стайлз смутно припоминает, что Кира с самого утра куда-то уехала, и уже было начинает волноваться, но не проходит и десяти минут, когда слух улавливает шум подъезжающей машины. Все-таки он любил такие дни. Да и во всей вселенной найдется лишь пара другая душ, что не любят сидеть дома во время дождя, слушая ровные удары капель о стекло и укутываясь в плед с интересной книгой. И, наверное, ничто не испортит этот день. Потому что Дерек не выдерживает и, перехватывая запястья Стайлза, буквально кладет его себе на руки, полностью контролируя движения. Потому что он улыбается. Потому что Питер шуточно кривится, а Лиам краснеет до корней волос, видя, что телефон Скотта ПОЛНОСТЬЮ забит только им. Но, похоже, им не суждено провести этот день убаюканными в объятьях друг друга. Потому что в лофт входит не Кира. Потому что еще слишком рано. Потому что это, черт возьми, слишком! Тело даже не успевает напрячься, а Дерек уже ощутимо сильнее сдавливает объятия. Сердце пропускает удар, когда с губ на автомате срывается всего одно короткое слово. - Папа?.. Старший Стилински стоит на пороге и, говоря честно, выглядит крайне паршиво. Волосы в беспорядке взъерошены, темные круги под глазами свидетельствуют о бессонной ночи, одежда накинута кое-как и можно было поставить что угодно на то, что от шерифа несет алкоголем. Но у него в руках… У него в руках старая колыбель, вытесанная из дерева. И Стайлз прекращает поток немых бессмысленных молитв всем богам, которых он только знал. Он знает. Его отец знает и это для него слишком. - Да… Я тут вот решил вас проведать и… Глупо конечно, но это твоя колыбель. - Его голос слегка измученный и натянутый. Он не смотрит ни на кого, кроме сына. – Думал, может понадобиться вам… Если вы конечно не против. - Конечно, па. Не нужно слов, что бы описать состояние Стайлза. Все и так понятно по его глазам, бегающим из стороны в сторону в надежде найти что-то, за что зацепиться. Питер осторожно приближается к насторожившемуся шерифу и медленно вынимает у него из рук колыбель со словами «Я отнесу наверх». Все остальные с завистью провожают мужчину взглядом, выискивая предлог, что бы быстрее уйти с этой комнаты. К счастью, им не приходится долго думать. - Я понимаю, что это немного некультурно, но я бы хотел поговорить со Стайлзом наедине. Если не возражаете! - Да, конечно! - Без проблем! - Мы все понимаем. И стая спешно уходит, бросая наперебой что-то вроде «Удачи!» или «Мы с тобой». Дерек дожидается кивка и только потом следует за стаей. Шериф занимает место на диване, а до сих пор идущий фильм даже не пытается разрядить обстановку и будто нарочно бурные сцены сменяются тихими. Стайлз натягивает плед до самого подбородка. - Честно сказать, не так я себе представлял внуков. - Пап, пожалуйста… - Он и сам не знает, о чем просит. В голове судорожно вспыхивают пустые мысли, пока совсем не затихают, оставляя мальчишку преувеличенно честным. - Ну ладно, ладно! - Шериф примиряюще поднимает руки и откидывается на спинку дивана. - Значит Дерек… Пфф, а я думал, что Скотт… Старый дурак. - Па, я все объясню, только… СТОП, что? Что?! Скотт?! Папа, ты о чем вообще?! Ты… Ты… Что?! Мужчина только смеется на все возгласы сына, скрещивая ступни. Нет, серьезно, он открыто насмехается. - А ты думал, я не знал? Спокойно, ребенок, папа все давно заметил. Я то думал ты со Скоттом… Вы так много времени проводите вместе ну и… А тут Дерек Хейл! Ого, Стайлз, ого… - Ты… Ты… Что, черт возьми, здесь происходит? Почему ты знаешь обо мне? Да я сам узнал только… Только… Не так давно! О Боги, что за жизнь! – Стилински, закатив глаза, роняет голову на руки и чуть слышно стонет. - Я видел твой компьютер… - Со стороны Стайлза доносится еще один жалобный стон. - У тебя и девушки-то не было. - Снова стон. – И… Прекрати так делать, твой альфа, кажется, волнуется. Парень поднимает голову и, проследив за взглядом отца, застает нахмуренного Дерека на лестнице. Хмурый большой волк уже давно не хмурился и это дергает что-то внутри, заставляя глупо радоваться слишком знакомому лицу. Шериф жестом головы подзывает Хейла к себе и тот, хмурясь еще сильнее, напряженно повинуется. - А сейчас я, как злой и заботливый отец, должен объяснить тебе, Дерек Хейл, чего не следует делать с моим сыном и наставить вас на путь истинный. - Па… - Нет, молчи! - Шерифу едва удается сдержать улыбку при виде смущения сына и Дерека, который все принял в серьез. - Я теперь буду придирчивой свекровью, которая скоро станет дедушкой и никто мне в этом не помешает! - Ты слишком шуточно это все воспринимаешь… - Бурчит Стайлз, чувствуя, как пылают его щеки. - А зачем усложнять? Я уже себе наусложнял парочку ночей… А теперь хватит отшатываться, я хочу семейных объятий! - Мужчина требовательно раскрывает руки. Стайлз кое-как подползает к нему на диване, а Дерек неловко наклоняется, жутко сутулясь и хмурясь так, как не хмурился никогда. Питер выглядывает из-за лестницы, а сзади на него налипли Лиам со Скоттом, пытаясь разглядеть происходящее. То, что можно было ожидать от этой ситуации - это падение. И падение все-таки было. Не всеобщее, нет. Только Скотт, который пролез Питеру между ног, но не удержался в неудобной позе и рухнул вниз с лестницы, пересчитывая все ребра. Наверное, сейчас грозный дядюшка как никогда радовался отсутствию волчьей силы у МакКолла… *** Ночь укутала разгоряченный город прохладой, остужая и успокаивая летнюю жару. В мягкой темноте, которая, казалось, была осязаема, теряются дома, от здешнего леса остались лишь верхушки деревьев, а фонари лениво рассеивают желтый свет по улочкам. Нарастающая луна светит совсем не ярко, однако, небо ясное и миллиарды тысяч звезд дарят холодный недосягаемый свет. Город теряется в этом свете и создается ощущение, будто они живут среди звезд. Участок Хейлов не меньше чем другие погружен в убаюкивающую тьму, если даже не больше. Даже слабого намека на свет не мелькает в окнах, но это еще не значит, что все спят этой ночью. Этой ночью, которая почти поравнялась с днем. Ночью, которая проходит невероятно быстро, неумолимо приближая день летнего солнцестояния. День, когда все случится. Стайлз так и не смог уснуть. Дерек сегодня не ушел, и это хоть немного успокаивало беспокойство, нарастающее с каждой истекающей минутой. Он бы хотел, что бы часы остановились, остановились хоть на миг, что бы все замерло и оставило хоть секунду для объяснений. Ведь никто не сказал, что нужно делать, никто ничего не объяснил и эта неизвестность пугала больше всего. Просто потому что они тоже не знают, что будет. Его не хотели пугать, но он то знает… Знает, что может и не пережить ту ночь. Ведь он человек. Ну, сейчас не совсем, но это не главное. Если полное превращение не выйдет, тогда все полетит к чертям. Тогда они не знают, что делать. Все, так или иначе, боятся подобного. Стайлз переворачивается на бок и слепо смотрит в стену, отдаваясь мыслям. Допустим, все получилось. Он обратился. А что будет дальше? Они уйдут в пещеру. Интересно, воспоминания останутся или все будет как в тумане? Дерек во сне нашаривает рукой парня и, положив руку поперек живота, прижимается грудью к спине как можно ближе. Жаркое дыхание опаляет шею и Стайлз вздрагивает. Нет, он не боится смерти. Ну, если только чуть-чуть, но это неважно. Потому что он ловит себя на вопросе «Что будет со стаей, если я погибну?». Он не боится за себя. За них. За Дерека. Он переплетает их пальцы, и волк уже привычно чуть сдавливает руку, не отдавая себе отчета в этом. Хейл слишком многих потерял, у Стайлза просто нет права умирать. Отчаянное желание жить нарастает с каждым чужим выдохом в шею. Оно проходится обжигающей струйкой по позвоночнику, охватывает все тело и скапливается на небольшом животе. Дрожь пробирает на секунду, будто поток энергии пробегается по всему телу. Мысли благополучно тают, и нынешние переживания тускнеют, позволяя мягкой темноте пропитать и мальчишку, заставляя его уснуть. Утро сегодня настает непозволительно быстро и рано. Может это из-за того, что мысли мучили его пол ночи, а может из-за того, что кто-то приказал часам идти быстрее, но Стайлз чувствует себя совершенно не выспавшимся, когда его мягко вытаскивают из сна. В другой раз столь нежная попытка добудится до мальчишки, несомненно, была бы вознаграждена. Но не сегодня. Сегодня эти бесчисленные поцелуи, покрывающие его тело, оставляют лишь два варианта развития событий: либо он проснется сразу и возможно поваляется с Дереком в кровати, отвоевав себе более серьезный поцелуй, либо закутается в одеяло с головой и потом его растормошат уже грубее, не оставив шанса получить поцелуй. Было бы разумней выбрать первое, но глаза никак не хотят открываться и Стайлз заслоняется одеялом от мира, наивно полагая, что это ему поможет. Не проходит и минуты, как нежные ступни чувствуют требовательную щекотку и подросток поскорее одергивает ноги под то же спасительное одеяло. Проходит минута. Две. Три. Его, что, оставили в покое? Едва эта радостная мысль приживается в сознании и в ту же секунду, и не думая опоздать, в тишину вгрызается беспощадная трель будильника. - Дееерееек… Ну прошу… Еще пять минуууточеек… - Стайлз приглушенно стонет из-под одеяла, но отвратные звуки не собираются прекращаться. - Ты сможешь спать сколько угодно, но сейчас нужно проснуться, Стайлз. - Голос Дерека больше похож на мурлыканье из-за этого низкого хрипа и это только еще больше нагоняет сон. -Сегодня нужно проснуться рано… Это… Это часть ритуала. Стайлз? Сон как рукой сняло. Под одеялом недовольно ерзает большой комок, ворча что-то себе под нос и отправляясь в ванную так и не показав свою мордашку. В голову лезут только глупые и пустые мысли про эвкалиптовые деревья и засохших на полу сливках, что постоянно отвлекают. В итоге Стайлз является на кухню не расчесанным, все еще сонным и полуобнаженным. Нет-нет, он просто забыл надеть футболку. Руки сами по себе тянутся к холодильнику, но верный и вездесущий Дерек их перехватывает и мгновенно начинает покрывать короткими поцелуями. - Прости, но… Сейчас нельзя. Целый день нельзя. Это часть ритуала. - Он говорит и за каждым словом следует очередная порция поцелуев, будто бы в извинение. Под таким напором невозможно не покраснеть до корней волос. Он смущенно останавливает Дерека, спокойно и торопливо произнося слова, будто стремясь поскорее выбросить их из своего рта. - Все в порядке, Дерек. Все нормально, я потерплю. Ты чего, мм? - Мужчина хмурится, смотря куда-то в пол, когда Стайлз пытается заглянуть ему в глаза. – Ох, Дерек… Он не знает что делать, поэтому просто прижимает волка к себе покрепче. И тот сам прижимается, обхватывая мальчишескую спину руками и утыкаясь носом в спутанные волосы. И нюха оборотня не нужно, что бы уловить волнение Хейла. Да, боже, он волнуется больше самого Стайлза. Это как-то неправильно и в то же время трогательно, вот так обниматься посреди кухни, чувствуя чужие переживания. Наверное, Стайлзу должно быть спокойнее, когда это его Дерек успокаивает, но… Не-а. Именно сейчас он чувствует крепкую уверенность в себе, в этом чертовом пугающем дне и во всем этом чертовом мире. Это непоколебимая уверенность в своих силах, в действиях и поддержке. И это дарит ему хмурый альфа всего одним трепетным объятьем, всего лишь трогательным волнением. Ощущение, что ты кому-то безгранично важен и дорог. Ощущение, от которого сносит крышу. А вообще… День проходит не так уж и ужасно. На их телах не вырезают руны, их не заставляют купаться в кипяченой крови павлина и даже не напоминают о предстоящем испытании. Скотт, похоже, не спал всю ночь и он засыпает на диване уткнувшись в живот Лиама и сладко посапывая. Тот же даже не смущается, а выглядит крайне довольным, запустив руку в каштановые волосы и пропуская меж пальцев пряди. Да, в этот момент он определенно выглядит самым удовлетворенным и осчастливленным в этом городке. Эта парочка практически весь день и проводят на диване. А вот Питера и на горизонте не видно. Еще ночью исчез, оставив короткую записку «К вечеру буду». Никто не знает где он и не узнает, пока этот свихнувшийся гурман не вернется. Малия же даже не удостоила этот факт своим вниманием. Она определенно сблизилась с отцом. А Кира… Что с нее сейчас взять. Она буквально в панике и не отходит от Малии ни на шаг. Бледнеет, сереет и чуть ли не зеленеет от одного только взгляда на часы, которые отчего-то сегодня идут слишком быстро. Девушка и без книг прекрасно знает, что их союз не лучшая идея. Все надежды на то, что Малия и без помощи бесполезной лисьей силы обратится. Саму же Малию не колышет ровным счетом н и ч е г о. Ну и пусть. Дерек убавил свой пыл и теперь не ловит Стайлза на каждом углу, что бы проверить состояние здоровья. Так что да, день проходит не так уж плохо. Стрелка часов клонится к десяти, когда приезжает Питер с… С Дитоном. Скотту приходится проснуться и док внимательно осматривает троих. Настолько внимательно, что Лиам готов провалится под землю, укутавшись волчьим аконитом, что бы не испытывать к своей персоне такое… Внимание. Малия с интересом крутится около Питера и тот все же показывает ей цель своего отъезда. - Она прекрасна! - Восклицает девушка, едва завидев в руках старшего Хейла струящийся шелк рыжего цвета. Он перекидывает увесистую ткань на предплечье и достает кроваво красный цвет. - А это для Стайлза. – Он издевается этой своей ухмылочкой! - Что это? - Возмущаться бесполезно - это он усвоил за все время жительства здесь. - То, чему ты будешь рад, стоя голым посреди леса. Ясно. Ну, хорошо, здравые объяснения уже потом, ладно. Он уже привык. Питер никогда не говорит нормально, он либо уклончив, либо выдает все с удивительной прямотой. Неважно. А следующая струящаяся ткань уже то ли синего, то ли голубого цвета и, конечно же, это для Лиама. - Где ты их достал? - Дитон внимательно всматривается в шелк, подходя ближе. Слегка проводит пальцами и может другой уже через секунду захлебывался бы собственной кровью, но дока Хейл не трогает. - Французский шелкопряд? Какими судьбами? - Это все Айзек. Он владелец фабрики во Франции. Единственный, кто в этой комнате не повергнут в шок это Малия, продолжающая восторженно оглаживать взглядом ткани, и Лиам, который не знаком с Айзеком. - Ай… Айзек?.. Ты видел Айзека?.. - Скотт с трудом проговаривает слова, глотая вздохи. - Ну, не то что бы видел… Но он почти задаром продал мне эту прелесть, едва узнал о вас. Передавал привет и сказал, что всегда видел в вас что-то гейское. Он не сможет приехать. - Непринужденность сквозит в этих словах так, что присутствующие неосознанно напрягаются. - Слепые дары… - Шепот Дитона звучит крайне громко в звенящей тишине. Несуразно громко, выделяясь и привлекая внимание к себе. Растерянный взгляд мужчины упирается в Малию, и улыбка девушки медленно тает под пристальным взглядом. - Дитон?.. - Кира осторожно отвлекает дока, что невольно вздрагивает. - Ох… Да, простите, я просто… Лидия на днях приходила ко мне. Ничего серьезного, просто ее немного беспокоила головная… Боль. - Он заикается и смотрит в пол. Секундное замешательство, а потом ветеринар становится самим собой. – Так! Все, нам всем уже пора на улицу! Мне еще нужно вас напоить моим настоем. Живо, живо! - Он хлопает в ладоши, поторапливая всех к выходу, и волна тревоги липкими щупальцам перекрывает собой все остальное. Ветер раскачивает деревья и видно как над их головами разворачивается настоящий ураган. Но тут, в лесу, это почти незаметно. Во рту теплый привкус трав, которыми Дитон их напоил «для менее болезненного превращения». Они стоят здесь, совершенно обнаженные, в центре расчищенной площадки, в центре треугольника из трех высоких костров, что повинуясь неведомой силе, не трогают деревья. Голову туманит запах сладких масел, а бешено стучащее сердце заглушает все остальные звуки. Они смотрят только вперед, оставив позади остальную стаю и им велено не оборачиваться. Будто это что-то значит… Сбоку Лиам едва шевелит губами с холодной точностью отсчитывая секунды. Три. Словно в замедленной съемке тонкая полоска нарастающей луны показывается, выходя из крон деревьев. Звезд совсем нет. Только один путеводитель. Только один. Два. За секунду ветер совсем пропадает и ветки, в последний раз колыхнувшись, замирают немыми изваяниями. Оставляя сцену только для них. Сердце бьется еще быстрее и жар опаляет тело то ли от огня, то ли от взвинченных эмоций. Один. Шепот Лиама ломается на последнем слоге и он вдыхает побольше воздуха, что бы дать старт. Стайлз сжимает кулаки, стараясь выровнять в конец сбившееся дыхание, а Малия улыбается. Наверное, рада хоть ненадолго вернуться в тело койота. Ноль. Все трое, словно подкошенные, разом падают на колени, повинуясь невидимой силе. Воздух вышибается из легких и перед глазами медленно темнеет. Если настой Дитона и мог заглушить боль, то он не справился. Потому что ребра, будто кто-то ломает, вырывает из хребта и ставит их так, как ему угодно. Все тело жжет, кости расплавленной магмой растекаются, обжигая изнутри. Ничего не видно, слух не улавливает ни одного звука, удары сердца невозможно почувствовать. Они не знают, длилось это минуту или же тянулось часами, на что это было похоже и что происходило вокруг. Но вскоре темнота рассеивается, огонь охвативший тело угасает и можно подняться с земли, оглядываясь. Они все там же. Ни на метр не сдвинулись с места. Яркий и жгучий огонь слегка ослепляет, но все же четко видно куда идти. Они знают куда идти и видят это место в своей голове. Там будто карта из запахов и ориентиров, которая приводит к одному месту, чернеющему в самом конце. Голову немного кружит и Стайлз вспоминает, что можно вдохнуть. Легкие приятно наполняются кислородом, попутный ветер щекочет, оглаживая шерсть. Не они стоят в центре треугольника из костров. Два волка - черной и серой масти - и койот. Койот огненно-рыжего цвета. Две пары желтых глаз и одни ярко голубые. Неестественно горящие, ярче послушного пламени. Ничто не позволяло узнать в этих троих их настоящих обладателей. Сейчас это не они. Прошла еще минута, прежде чем звери двинулись с места. Сначала неуверенно, робко опуская лапы на землю и прижимая уши к голове. Но едва они ступили за границу раздражающе колышущегося света, как уверенность охватывает тело, подталкивая их двигаться в нужное место. Тело само несет их по лесу, а перед глазами только карта и яркий свет полной луны. Рыжеволосая девушка раздраженно встала с кровати, срывая наушники, которые никак не помогали заглушить непрерывный вой, стоящий в ушах. С каждой минутой звук осторожно увеличивалось и это никак не способствовало здоровому сну. В последний раз такое было… В последний раз… В общем, очень давно. И после этого очередная смерть. И именно это сейчас волновало больше всего. Она автоматически одевается, даже не смотря на выбранную одежду. Быстрее… Быстрее уйти из дома. Только бы мама ничего не услышала, их нельзя посвящать в это. Еще подумают, что их дочь спятила так же, как и бабушка раньше. Что-то тревожное разливается в груди. Быстрее… Свежий воздух откидывает закрученные пряди волос назад. Голые ступни обжигает холод асфальта, но Лидия и не замечает, что не обулась. Впереди только свет полной луны и она идет на него, не смотря под ноги, не видя перед собой препятствий. В глазах отражается серебристый свет, фигура девушки двигается плавно, словно под гипнозом, словно и не касаясь ногами земли. Лес вырастает перед ней или это она сама пришла к нему, неважно, но вскоре девушку поглощают деревья, владея ей в своем царстве. Вой в ушах становится все сильнее. Кира непрерывно очерчивает круги, сомкнув руки в замок и через каждые пять минут, бросая нервные взгляды на дорогу, по которой ушли звери. Скотт сидит на траве, прислонившись к стволу дерева, и бездумно разглядывает чистое небо, усеянное звездами. Тонкий ободок нарастающей луны то и дело возвращает взгляд к себе, но сейчас это совсем не цепляет парня. Его сила сейчас с другим. Дерек ни разу не шелохнулся с момента превращения. Он стоит в одной и той же позе уже долгое время и только глаза иногда вращаются, оглядывая местность. Дитон поглядывает на наручные часы, а Питер портит всю картину беззаботным посвистыванием. Невероятно взволнованным посвистыванием. Прошло не меньше трех часов. Костры догорели, не забыв выжечь траву около себя, и теперь нужно было ждать только рассвета, что бы вновь увидеть свет. Время от времени где-то вдалеке ухала сова или хлопали крыльями летучие мыши и это единственное, что оповещало о том, что лес жив. Тишина. Тишина и темнота и, о боже, как сейчас не хватало волчьих инстинктов. Благо у них все же есть оборотень, который в случае чего скажет. Ну, в это хотелось верить. Рыжая шевелюра мелькала между деревьев, ветер уже не играл с аккуратными прядями, а ветки старались как можно чаще попадаться девушки под ноги, что уже кровоточили, пачкая землю. Но Лидия этого не замечала. Легкая, завороженная улыбка трогала ее лицо, поднятое к небу, и она шагала дальше. Деревья то расступались перед ней, то загораживали путь, направляя. Что-то внутри еще кричало ей, безумно вопило, взывало к разуму, но она едва слышала этот крик. Его заглушал настойчивый вой в ушах. Дитон чаще смотрит на часы. Очередное движение рукой и его взгляд цепляется за секундную стрелку. Питер заинтересованно бросает взгляд в даль и щурится. - Пятнадцать минут до рассвета… - Тихий голос дока впервые за эту ночь тревожит воздух как раз тогда, когда они замечают три фигуры. Рыжий койот умело держит в зубах двух щенят, как минимум трехмесячного возраста, и плавно приближается, утробно рыкая, когда ее ноша слишком наклоняется к земле. Черный волк, больше по размеру, чем койот, держит за шкирку двух волчат с такой же смоляной шерстью. Он то и дело опускает их на землю, что бы попытаться удобней ухватить сразу двоих. Рядом с ним серый волк, чуть меньше предыдущего, несет всего одного волчонка, но двигается быстрее и уверенней, чем его собратья. Скотт подрывается с земли, Кира перестает наматывать круги и Дерек наконец сдвигается с места. Им требуются секунды, что бы оказаться рядом со своей парой, перенимая волчат. МакКол растерянно оборачивается на Дитона и тот понимает его без слов. - Жди. - Одними губами шепчет ветеринар. Волчата идеально умещаются в руках Дерека и он с долей какого-то немого восхищения и глубокой нежности сморит на жмущихся к нему щенков. Кира держит малышей неумело и неловко, но не без сладкого обожания во взгляде. По ее щекам катятся горячие слезы. Один единственный серый волчонок шершавым языком облизывает руку Скотта и тот просто благодарно улыбается, глядя на это чудо. А тем временем три звериных фигуры осторожно пятятся назад, отступая на пару метров и ловя на себе удивленные взгляды. Будто тайно сговорившись, они останавливаются в одно и то же время и, выгнувшись, протяжно воют. Никто не слышит, как с воем сливается крик девушки. Волчата в руках невероятно живо окликаются на вой. Шерсть буквально осыпается с них и можно слышать легкий хруст от перестановки костей. Но они не издают ни звука. Смирно молчат, извиваясь в руках испуганных родителей и обращаются. Горсть осыпавшейся шерсти под ногами, смерть нервных клеток в организмах родителей и вот на них взирают большие человеческие глаза малышей. Малышей, которые достаточно быстро засыпают, позволяя оторвать от них взгляд и обратить все внимание на… Обнаженную Малию, Стайлза и Лиама. Полоса рассвета уже четко прорисовывается, даря непревзойденную картину. Однако Питер быстро все портит, накидывая на прекрасные тела шелковые накидки и укутывая их поплотнее. Лиам тут же спешит к Скотту, Стайлз осторожно подходит к Дереку, разглядывая младенцев, а Малия буквально бросается к Кире. - Почему он не обратился? - Тонкий голос девушки несуразно врывается в тишину, насквозь пропитанную молчаливым счастьем. Питер сжимает зубы, Дитон прячет глаза, а Малия потрясенно поглаживает маленькое тельце щенка. Ее всхлип сливается с другим, доносящимся будто бы и далеко и близко. - Там Лидия. - Слова дока словно раз и навсегда проводят черту. Приговор вынесен.