Я ни за что не выйду за тебя!

Из телефонного разговора Альфреда и Франциска: — Привет, как у тебя дела? — невинно поинтересовался Джонс. — Бонжур, что хотел? — молниеносно ответил Бонфуа. Похоже, этот герой-любовник никогда не расстаётся со своим телефон, где бы и когда бы он ни был. — Что, уже нельзя поинтересоваться о том, как идут дела у моего друга? — француз понял, что американец обиделся и сразу же принялся приносить свои искренние извинения и прочие. — Так у тебя дело ко мне какое-то? — Франция отвечал быстрее, чем Америка успевал задать вопрос. Альфред порой задумывался, что тот познал технику чтения мыслей на расстоянии, и не один раз просил скинуть ему рецепт этой техники. Однако тот отмахивался фразочками типа: «Я же романтик, даму нельзя заставлять долго ждать». Америка обижался на него, но на следующий день моментально забывал об этом. — Я к тебе с визитом! — судя по странному звуку, который только что издал Франция Альфред понял, что тот не ожидал такого заявления, и, видимо, поперхнулся. Потом послышался какой-то треск, словно телефон упал на стеклянную или металлическую подставку. — Я рад, — как-то обречённо с горечью произнёс француз, наконец соизволив поднять телефон. Странный скрежет, а потом и вовсе связь начала обрываться на полуслове. Стюардесса-американка коснулась плеча Америки, который недоумевал, что происходит со связью и принялся постукивать по телефону рукой, приговаривая: «Давай, чертова мобила, работай!». — Господин, — тихо произнесла она, словно боясь гнева со стороны парня. Её можно понять, ведь в соседнем салоне на неё только что накричал влиятельный бизнесмен, которого та оскорбила своим вмешательством в дела, вежливо попросив отключить телефон. Но ведь это ещё не повод не выполнять свою работу, верно? — Могу ли я попросить вас отключить телефон? Это небезопасно для самолёта и всех пассажиров. Америка перевёл на неё полный удивления взгляд, а через секунду, вникнув в суть её слов, кивнул. — Да, конечно, — он вложил телефон во внутренний карман своей кожаной куртки и опёрся локтём о поручень кресла, отвернув голову от стюардессы и устремив свой взгляд на облака. — Благодарю, — со облегчением ответила она, и поинтересовалась. — Желаете чего-нибудь? — Да, не могли бы вы принести мне одеяло и колу? — вежливо попросил он, снимая свои очки и протирая специальной тряпочкой запотевшие стёкла. — Холодновато становится. Она кивнула и отправилась на поиски вещей. Сам Альфред проследил взглядом за девушкой и дождавшись, пока та скроется за углом, достал мобильник и быстро написал Франциску следующее: — Буду вечером. Позвоню, когда представится такая возможность. Хоть Франция и очень быстро пишет, Америка ответного сообщения прочесть не успел. Появилась стюардесса с синим одеялом и стаканом колы. Дойдя до гостя, она с улыбкой вручила ему желаемое и отправилась на своё законное место, услышав тихое «Спасибо». Джонс опустошил стакан моментально и накрыл ноги одеялом. Он достал из портфеля, в котором хранил парочку произведений Стивена Кинга, книгу и принялся читать. Он читал где-то минут тридцать, а потом не выдержал и пробормотав что-то вроде «Фу, мерзость», засунул книгу в портфель, запихнув её как можно дальше. За окошком самолёта уже смеркалось и он принял единогласное решение откинуть голову на спинку кресла и отправиться путешествовать в мир, где все ему поклоняются. Одним всем надоевшим словом — в царство Морфея. Диспетчер что-то сказал в микрофон пассажирам, но Джонсу было всё равно. Он спит. Через два часа его разбудила та же стюардесса, что и подносила ему одеяло и колу. Она предупредила его, что самолёт успешно завершил посадку в Париже и поинтересовалась, не нужна ли Альфреду помощь. Он вежливо отклонил её предложение, и заметил, что весь салон, помимо старой женщины, которая ещё спала и его, никого уже и нет. Собрав все вещи и аккуратно сложив одеяло, он передал его девушке. Она предложила провести его к выходу, но он остановил её на полуслове, спросив о старушке, сидящей рядом с ним. — Почему вы не разбудите эту женщину? — он указал на старушку, которая, кажется, не дышала. Лицо девушки сразу же побледнело и она скомкано начала отвечать. — Наверное, её сердце не выдержало полёта на самолёте и она скончалась, — она вздохнула и опустила глаза на бедную бабушку. Накинув на неё одеяло, кое ей недавно отдал Альфред, она посмотрела полными грусти глазами на парня и увидела в них ту же самую эмоцию, только в смеси с ужасом и непониманием. У самого Джонса по спине словно миллионная армия мурашек пробежала. Одеяло, которым он накрывался теперь покоится на мёртвом теле женщины. Немыслимо. Можно это было сделать после того, как он уйдёт? — В каком мы аэропорту? — он накинул на плечи куртку, а следом и рюкзак. Избавив себя от возможности и дальше видеть труп, он поспешил с девушкой к выходу. — Аэропорт «Шарль-Де-Голль». — ответила она, подводя Альфреда к выходу. — Удачи вам, сэр! — воскликнула она и улыбнулась ему вслед. Он же ничего не ответил. Подавленный произошедшим Америка направлялся в залу ожидания и прибытия пассажиров. Вспомнив о том, что француз не знает где и в каком аэропорту будет находиться его гость, он достал телефон и принялся набирать телефон друга. Не успело пройти и пяти секунд, как в двух-трёх метрах от американца послышалась весёлая французская песенка, а после и обладатель телефона объявился, махая рукой Америке. Франция был как всегда на пике своей моды. Идеально уложенные волосы, которые блестели в свете словно рожь на солнце. Салатовое пальто от какой-то известной французской фирмы и голубые брюки. А ещё не понятно для чего, на пальто была маленькая золотистая табличка с его именем а рядом флаг. — Не слишком ли вызывающе? — поинтересовался Джонс, кидая удивлённый взгляд на одежды француза. — Ох, ты об этом? — Бонфуа расхохотался. Парижанки, услышав такой задорный смех, одна за другой махали ему ручкой и краснели, когда тот поворачивался к ним и подмигивал. — Девушкам, как видишь, я даже в таких нарядах нравлюсь! — он подмигнул Джонсу и взяв одну из его сумок, принялся нести их к выходу. Оставив аэропорт позади себя, Франция натянул свои чёрные перчатки и прижал к себе фиолетовый зонт. На улице шёл дождь. — Кстати, как ты меня нашёл? — Альфред принялся высматривать в темноте, которую освещали высокие фонари, машину, на которой они с Франциском уедут в отель. — О, это не составило уж такого большого труда, узнать в каком самолёте летит наш многоуважаемый Господин Джонс! — француз вновь рассмеялся, но уже не так громко. — Правда, пришлось немного повозиться. Сначала мне сообщили, что ты прибудешь в аэропорт «Ле-Бурже» и я поехал туда. Это довольно-таки далеко от отеля, поэтому пришлось ехать очень быстро. Но через час, когда я прибыл в аэропорт, меня оповестили, что самолёт, в котором ты летишь, неожиданно изменил маршрут. Я уже хотел послать за тобой своего помощника, но президент сказал, что это будет не очень-то вежливо. Когда ты звонил мне, я, можно сказать, только-только приехал. — Понятно, — ответил Джонс, продолжая высматривать машину. — Слушай, я что-то никак не могу найти машину. — Машину? — удивился француз, раскрывая зонт. — Мы пешком пойдём, незачем нам машина! Альфред был ошарашен. На улице ливень, а этот француз предлагает идти пешком всего два километра! — What?! — в бой вступил английский язык. — Are you kidding me? — Bien sûr que non, mon cher! — ответил Франция и вытолкнул разгневанного Америку под ливень. Альфред сразу же перестал ругаться, когда почувствовал на своём лице тёплые капли парижского ливня. Это был какой-то странный дождь. Он не заставлял людей кутаться в одежды и бежать стремглав под крышу. Джонс почувствовал дикое желание оставаться под дождём как можно дольше. Он расставил руки, чтобы на те приземлялись капли весеннего дождя и улыбнулся, прикрыв глаза. Это наслаждение было прервано фиолетовым зонтом Бонфуа. — Довольно мокнуть, а то ещё простудишься, а мне отдуваться! — шутливо сказал Франциск. Альфред только что-то пробормотал грустно и они вместе пошагали по пустым улицам самого прекрасного города в Европе - Парижа. Америка рассматривал странные надписи на французском. Про себя он отметил, что французы склонны к написанию всяких стихов и надписей о мире а так же и к рисовке этого самого «Креста мира». Так же, он совершенно случайно наткнулся на надписи на русском языке. Когда-то в колледже он немного изучал русский язык, но потом оказалось, что ему важнее будет изучать или английский или немецкий. Однако перевести надпись «Русские и французы — друзья навсегда» было не так уж и трудно. Вспомнив о споре с Англией, он хотел поговорить об этом с Францией, но решил что это лучше сделать в отеле, так как большая часть его внимания сейчас была прикована к красотам романтического Парижа. Свет фонарей мягко ложился на улицы, что было очень кстати в таких тёмных и мрачных местах. А эта Эйфелева Башня чего только стоит! Она открывала на себя завораживающие виды, от которых даже привыкшие в этому коренные жители Франции, были в невероятном восторге. Огни, которые загорелись на башне в этот момент поразили Джонса до глубины души. Он остановился и устремил свой взгляд на башню. Как он жалел, что в его стране нет таких прекрасных сооружений, которые так же бы радовали глаза. Конечно, у него есть статуя свободы, но таких эмоций она почему-то никогда не вызывала. Франциск опешил от такой остановки и вопросительно уставился на американца. Заметив интерес и некое еле заметное ликование в его глазах, Бонфуа улыбнулся и тоже посмотрел на один из предметов гордости Парижа. — Красиво, правда? — тихо спросил Франция не отрывая глаз от этого прекрасного зрелища. Хоть он и редко бывал в Париже, но иногда посмотреть на такое был не против. — Ещё бы! — отозвался Америка, а глаза его заблестели ещё большим интересом. — Не жалеешь, что пешком идём? — оживлённо поинтересовался француз и рассмеялся. — Неа, — ответил Джонс и поддержал его смех своим. — Ладно, пошли. У тебя ещё будет возможность полюбоваться на эту красоту! — ласково произнёс Бонфуа и подтолкнул Альфреда, дабы тот не стоял как статуя на месте. Америка, не отрывая своих голубых глаз от башни, спросил: — Правда? — столько восторга и радости было в его голосе, словно он был маленьким ребёнком, которому родители пообещали купить шоколадку. Хотя, он ведь и есть этот самый ребёнок. — Да, отель «Pullman Paris Tour Eiffel» находится прямо в двух шагах от башни, — констатировал факт и изобразил из себя учёного, подняв указательный палец вверх. — Ну а там, собственно, и Сена недалеко. Радости Америки просто не было предела. А вот закричал Альфред не из-за радости, а из-за испуга. Два чернокожих мужчины чем-то занимались в покрове ночи и один из них, поняв, что их засекли, презрительным взглядом уставился на Джонса. — Чё пялишься? — грубый и низкий голос, словно гром ударил по ушам Америки и он, кинув еле слышное «Извините» плотнее прижался к французу, на что тот только улыбнулся. Альфред рухнул на мягкую кровать бургундского цвета и прикрыл глаза, глупо улыбаясь. Только что произошедший с ним и Франциском инцидент нельзя никак назвать, кроме как — смешным. Он пересмотрел столько фильмов, где двух мужчин, заказывающих одновременно комнату в отеле, принимали за геев, после чего следовали глупые оправдания. Но даже и помыслить не мог, что с ними двумя такое произойдёт. Хотя, как позже выразился Бонфуа, он то не против. Но Джонс был непреклонен. Он поставил смачный подзатыльник французу и забрав ключи, быстро убежал к своему номеру, хихикая себе под нос. Все вещи были разложены по полочкам и по шкафам, так что теперь у Америки оставалось только одно дело — поговорить с Франциском о России. В дверь постучались и послышался знакомый голос Бонфуа. Джонс неохотно поднялся с кровати и на долю секунды застыл, смотря на всё ещё мелькающую в разноцветных огнях, башню. Стук стал настойчивее, а за дверью послышалась ругань на французском языке. Он отворил дверь, и Франциск влетел в номер, сбивая ошарашенного американца. — Какого ты не открываешь?! — француз схватил всё ещё шокированного Джонса за ворот рубахи. — Я же волнуюсь, чёрт побери! — Прости-прости, — рассмеялся Альфред и уселся рядом с Францией. Улыбка пропала с его лица и он опять посмотрел на башню, которая теперь всегда будет поднимать ему настроение. — Я позвонил своему президенту и сообщил, что удачно долетел и заселился в номер. — Хорошо, — облегчённо вздохнул Франциск и потёр переносицу. Он склонил голову. Его волосы не отдавали больше тем золотым блеском, они были растрёпаны, словно утратили свою силу и превратились в кучу сена. Сплетя кисти рук в замок, он поднёс их к губам и прижал, выражая полную задумчивость. — Чего грустный такой? — как бы невзначай поинтересовался Альфред. Франция легонько улыбнулся и убрав руки от рта, ответил: — Размышляю о том, какие у нас с Россией и дальше будут отношения, — сердце Джонса забилось быстрее. Надо срочно поговорить, иначе он не успеет за такое короткое время «Завоевать» её сердце. — А ты чего? — Я — грустный? — удивился он, смотря в добрые глаза Бонфуа. — Тебе показалось! — рассмеялся. — Твой фальшивый смех на меня не действует! — грозно предупредил француз. Действительно, Франциск всегда чувствует, когда чувства не искренние. Может тогда не стоит рассказывать ему о сделке с Англией? — Говори! — В самолёте со мной сидела старушка, — начал он, неохотно вспоминая этот инцидент. — Когда мы приземлились, я узнал, что она умерла. — Хм, — француз погрузился в раздумья. — Ты заметил, что где ты — там и смерть? — он бессмертный что ли? — Я не понял, тебе что, демократии не хватает?! — он сжал кулаки до такой степени, что аж костяшки побелели от такого сосредоточения силы в одной точке. Очки его запотели от злости, а сам он вновь воспылал от гнева. — Я сейчас санкции с поводков спущу! Бонфуа расхохотался на весь номер и ответил: — Тише-тише, я же просто шучу, — француз был поражён, как быстро успокоился американец и тоже начал смеяться вместе с ним. — Перед тем как я уйду, скажи, так с каким делом ты ко мне? Америка встал с кровати и подошёл к окну, распахнув его, впуская свежий прохладный ветерок в комнату. Он опёрся на подоконник и расположился так, чтобы было удобно наблюдать за башней и за снующими возле неё людьми. — Научи меня любить!