Я ни за что не выйду за тебя!

Альфред шёл по бордюру покачивающейся походкой, расставив руки в разные стороны. С самого утра его подняли с постели и даже не удосужились разъяснить причину столь раннего подъёма. — В Вашингтоне сейчас пять утра между прочим! — он демонстративно зевнул и потянулся. — Дорогой мой, мы не в скучном и унылом Вашингтоне, — Франциску уже надоело слушать это сонное ворчание маленького ребёнка. — Мы в прекрасном и любвиобильном Париже! — произнёс он с французским акцентом и послал воздушный поцелуй невесть куда. Ан-нет, там была девушка. Альфред посмотрел в сторону раскрасневшейся девушки, которая теребила свою косу и прятала лицо под шляпкой. Она схватила подругу и умчалась из парка, дабы больше не смущаться под взором очей французских. Франциск хихикнул и откинул золотую прядь. Американец всерьёз задумался. Быть может, с Брагинской это тоже прокатит? В конце концов, он мачо не хуже француза. Определённо нужно занести этот вариант в список. Он согласно кивнул самому себе и засиял. — Так что мы будем делать? — бодро спросил он и чуть ли не набросился на бедного француза. — Снимать трусы и бегать! — он хихикнул, однако такой реакции уж сам никак не ожидал. Боже, даже он не додумался бы до такого. Ну, наверное. — А сработает? — Альфред принялся быстро расстёгивать ширинку. — Ты..ты чего вытворяешь?! — ошалело взревел Бонфуа и принялся останавливать руки и закрывать его от не менее ошарашенных прохожих. — Быстро одевайся и уходим отсюда! Джонс весь в сомнении уставился на друга, но делал всё так, как он и сказал. Франциск схватил его за руку и потащил подальше от народа. — Боже, Париж будет зла на меня, ой как зла. — вторил себе оскорблённый и униженный француз. Он уже представил себе, как она ему эти «круасаны» в одно место запихивать будет, а потом выкопает ямку и сбросит туда охладевшее тело. Может заранее гроб запросить? — Хм, Париж? — удивился всё ещё плетущийся позади Джонс. Он не пытался вырвать руку из хватки оппонента, наоборот, ему даже нравилось. — Почему ты меня никогда не знакомил с ней? — как-то даже обиженно спросила причина позора. — Что бы ты перед ней своими «ценностями» махал? — нервно хохотнул Бонфуа и боязно взглянул на американца. — Нет уж, увольте. Наконец они добрались до какого-то удивительного местечка, где на удивление не было людей. Красивая деревянная лавка под прекрасной Ивой возле берега Сены, что ещё нужно? — Красиво, — полушепотом отметил Америка. — Если хочешь начать с кем-то романтические отношения, советую выбирать подобные места. — он обессиленно рухнул на скамью, но всё ещё пребывал в напряжении. — Рассказывай. — Рассказывать? — Альфред растерялся. — Что? — С кем ты собрался отношения строить? — Бонфуа закинул ногу на ногу и похлопал ладонью по лавке, приглашая того присесть. — Садись давай, а то как ученик перед учителем. — Ну, — неуверенно начал американец. Нельзя ему говорить, Анне ведь расскажет. — Это сюрприз! — надежда на то, что француз поверил ещё трепыхалась. — Сюрприз? — он приподнял бровь и с подозрением осмотрел друга. Он повернулся к нему и пристально уставился в глаза. Джонс заволновался. Франциск приблизился почти вплотную. — Дыхни-ка. — Я ведь к тебе как к другу за помощью пришёл, а ты со мной так.. — американец оттолкнул от себя представителя французской национальности и скрестив руки на груди, надул губы и отвернулся. — Да шучу я, шучу, — Бонфуа улыбнулся и потрепал своего «ученика» по волосам. — Это девушка? — Да. — всё так же обиженно говорил тот. — Страна? — Угу. — Красивая? — Очень. Тут-то он быстро закрыл рот рукой и ошарашенно уставился на француза. Умеет же дядя, мать его, Франциск выпытывать информацию! Надо сделать вид, что ты спокоен, он ни о чём не догадался. — Хм, — романтик почесал щетину и задумчиво уставился на Сену. — Понятненько. Франция встал со скамьи и медленно принялся потягиваться. Потоптался на месте, минуту подумал, а потом выдал: — Пошли, — махнул рукой, зовя за собой. — Куда? — недоумевал до этого объявивший бойкот Америка однако ему не ответили. Дерзить изволил? Он направлялся к самому самому берегу Сены, где вода урчала так же приятно, как и котёнок, который пригрелся у тебя на груди. Там росли самые разные цветы. Надо же, кто-то не поленился и умудрился посадить здесь цветочки. — Выбери цветок, который бы по-твоему понравился твоей даме? — он присел на корточки, прикоснулся к красивой алой розе и провёл аккуратно пальцем по лепестку. — Только не рви. Альфред вновь растерялся, ведь тут не было того самого цветка, который бы ей понравился. Может, розы? Нет, термин сто одна роза уже не работает. — Подсолнухи, — сухо и тихо, словно боясь что его услышат, сказал он и склонил голову к цветам, чтобы понюхать их. — Мне нужны подсолнухи. — Цветы солнца, значит. — романтик призадумался и грустно вздохнул. — Ты уж прости, но у нас такие не растут. Но ты не отчаивайся, здесь полно и других красивых цветов, которые смогли бы поразить твою пассию. — Нет, не нужно других цветов. — Знаешь, — Франциск встал и отряхнул штанину. Он положил руку ему на плечо и сказал. — Раз в месяц в Париже происходит волшебство. Вечером, в полночь, когда улицы Парижа горят светом, самые разные цветы проплывают по прекрасной Сене, оставляя после себя искрящийся завораживающий след. Пусть я и не так часто бываю у своей любимой Париж в гостях, но однажды мне удалось запечатлеть подобное. Я был поражён до глубины души этим зрелищем. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — озадаченно уставился в добрые глаза француза американец. Бонфуа издал лёгкий добрый смешок. — Гляди, — указал в сторону пожилой дамы в белом, которая несла большую корзину и букет с цветами в одной и другой руке. Америка сначала ничего не понял, ведь это была обычная французская бабушка. Они стояли и смотрели, как она медленно приближается к ним и мило улыбается. — Добрый день, дорогие, — ласково поприветствовала мужчин женщина. Она была одета не по последнему писку моды, чего придерживались многие пожилые люди в Америке. Ей были чужды такие нововведения. Достаточно было простого платья с кружевными рукавами, белой «соломенной» шляпки и белых туфелек. Такое большое количество белого даже поначалу напрягло Альфреда, но потом он привык. — Добрый, — американец кивнул ей и заострил своё внимание на таком обильном сборище цветов разных сортов. Она, заметив его пристальный и восхищённый взгляд, улыбнулась и спросила. — Вас, было, заинтересовали мои цветы? — Да, — Америка сглотнул и смущённо отвёл взгляд. — Очень. — Хочешь послушать историю? — добродушно спросила она и попросила Францию подержать букет. — Про зомби-апокалипсис? — засиял американец и навострил уши. — Альфред, ты действительно маленький ребёнок, как по другому сказать? — рассмеялся Бонфуа и предложил даме присесть на скамью под Ивой. — Однажды, в 19ХХ году, за мной пытался ухаживать один молодой поэт, — Джонс попытался возразить, что дама не выглядит на столько старой, что могла бы помнить те времена, но француз шикнул на него, мол «не перебивай» и поднёс указательный палец ко рту. — Но его стихи мне были не по нраву, и поэтому его чувства и ухаживания были мной отвергнуты. Даже после этого, он не собирался сдаваться, хоть и уехал в другую страну. Я знала, что он выступал здесь, в Париже, и получал большие гонорары за это, однако единственное на что он их потратил — это цветы. Несколько раз в неделю мне приходили от него цветы самых красивых и необычных сортов: гортензий, пармских фиалок, чёрных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр и хризантем. И невзирая на погоду, посыльные всё приносили и приносили мне эти прекрасные цветы от него. В 19ХХ году его не стало и это известие ошеломило меня. Ведь я всегда знала и ощущала, что он где-то да есть, что существует тот человек, который искренне тебя любит и не отступится от своего, пока не покорит тебя. Но даже после его смерти цветы той же необычайной красоты всё продолжали приносить. Цветы приносили и тогда, когда началась вторая мировая война. И благодаря им я и смогла выжить во времена этой кровопролитной и беспощадной войны, продавая эти прекрасные букеты. Несли, когда закончилась война и мы все плакали от счастья. Посыльные взрослели на моих глазах и сменялись всё новыми и новыми юношами. Это стало неотъемлемой, хоть и маленькой легендой Парижа. Утверждают, что любовь — самая сильная магия на земле и что даже смерть не сможет забрать её с собой. (1) Она ласково улыбнулась и взяла из плетёной корзинки подсолнух и протянула его Альфреду. Он испытывал смешанные чувства. Восхищение, удивление и недоумение сейчас бурлили внутри него. Он смутился и покраснел, однако принял этот искомый цветок. — Каков итог, Альфред? — умно спросил Франциск, ожидая вразумительного ответа. — Даже если я буду отвергнут, даже если и слушать не захотят, я всё равно буду добиваться её сердца! — он ободрился, это хорошо. — Видишь, достаточно одной истории и ты уже сам всё осознал. — вмешалась в разговор дама. Джонс благодарно кивнул ей и сказал. — Спасибо, я пошёл. Он быстро удалился, ведь в его блондинистой головушке уже назревал план того, как романтичнее пригласить Анну на свидание и завоевать её. Сердце, разумеется. — Осторожнее, Альфред, ведь даже у меня не получилось завоевать её сердце, — тихо со смешком сказал Бонфуа и посмотрел на счастливую Татьяну. — Вы придали ему уверенности в своих действиях, спасибо. — Ох, дорогой, незачем меня благодарить. — она махнула рукой и рассмеялась. — Быть может, этот мальчик добьётся больших успехов, чем Владимир. А может, станет вторым Маяковским, которого отвергнут, но он не сдастся. Всё может быть. Просто пожелаем ему удачи. — Действительно, удачи, Альфред.