Рыжая Шоколадка

      — По правде говоря, я уж и не знаю, как помочь этому делу… — Тацуки, выдохнув, опустила плечи и сунула руки в карманы.       Пройдя несколько метров и поразмыслив в сотый раз над случившейся ситуацией, каратистка вскипела и сердито пнула попавший под ногу камень. Тот, запущенный в полет столь внезапно, за самую малость не попал в голову Асано Кейго, кривлявшегося на школьном дворе перед девушками-первогодками Старшей школы.       — Э-э-эй! Арисава Ты чё творишь?! — завопил он и ткнул в одноклассницу требовательно-уничижительным пальцем, точно пистолетом. — Совсем спятила?! Ты чего на людей… э… бро-са-ешь-ся…       Темноглазая лишь повернула голову и только бровь приподняла, как шатена тут же бросило в дрожь: Тацуки сегодня выглядела свирепее, чем обычно, и явно скорой на расправу. В общем, Асано, кажется, запнулся весьма вовремя.       — Какие-то проблемы?.. — буркнула брюнетка.       — Не-не-не-не-не, — затараторил Кейго, отрицательно махая ладонями, точно мельницами, — ничего, Арисава, ни-че-го…       Под прожигающим насквозь взглядом темных глаз старшеклассник шарахнулся от зловещей ауры недовольной Тацуки и поспешил смыться. К его счастью, «спасительная» спина бессменного друга Мизуиро оказалась рядом.       «Хм, то-то же…» — снисходительно взглянув на спрятавшегося трусливого парня, брюнетка повернулась к Орихиме, чтобы продолжить их разговор. Однако тот никак не задавался в нужном направлении: как и повесившая нос «шоколадка», ее подруга не знала, что же еще им предпринять, дабы решить одну возникшую щекотливую проблемку…       — Уа-а-а-а-а!!! — Вместо звонкого «Алло» в трубке телефона Тацуки оглушил рыдающий плач, отчего мобильный пришлось отодвинуть от уха, а упавшее в пятки сердце мигом возвращать на место. В критических ситуациях — главное не поддаваться панике!       Иноуэ так и не сумев успокоиться, продолжала заливаться слезами уже второй час после не заладившегося свидания с Куросаки-куном. Вернее, сегодняшний день был самым прекрасным в ее жизни, если бы… если бы она так позорно не сбежала от Ичиго в тот самый момент, когда он намеревался ее поцеловать. «Дурочка! Дурочка! Дурочка!» — Самобичеванием «шоколадка» начала заниматься сразу же, как переступила порог квартиры, совершенно позабыв при этом, что впереди ее ожидал «родительский контроль» со стороны Тацуки, условившейся созвониться вечером.       Собственно, вот так Арисава застала подругу как раз в самом разгаре слезливого потопа.       — Орихиме, перестань это мокрое дело и объясни толком, что у вас произошло! — закричала она, утратив терпение после первых пяти минут разговора в подобной минорной тональности.       — К…ро-са…, хнык, кун… Хнык. Хоте… меня…, хнык-хнык, а я… я… испуга… и убежа… И-и-и-и!!!       Из сумбура обрывочно-хныкающих фраз одноклассницы ничего невозможно было разобрать, но некоторые из дошедших до уха каратистки слов разгорячили ее буйную голову:       — Что значил «хотел тебя…»? Ичиго что, приставал к тебе?!!! — заголосила брюнетка и, не став ждать ответ, бросила тут же: — Я сейчас буду!       Запыхавшаяся от молниеносного бега девушка буквально уже через несколько минут колотила мощным кулаком в дверь квартиры Иноуэ. Меж их домами было не более пяти минут ходьбы и трех минут — если бежать. Однако этого времени Арисаве хватило с лихвой, чтобы нарисовать в своем чересчур заботливом мозгу все ужасы, которые могли случиться с любой девушкой после первого свидания. Побледневшая и дрожавшая, не то от злости, не то от страха за Иноуэ, темноглазая прямо с порога набросилась на ту с расспросами:       — Он что, ударил тебя? Облапал? Обидел? Оскорбил? Да я ему за это его рыжую голову откручу и…       — Нет, Тацуки-тян, нет, — помотала головой перепуганная сероглазая, живо представляя любимого парня «с оторванной головой»: — Что ты, Тацуки-тян, Куросаки-кун хороший, он ничего мне не сделал!       — Тогда что произошло? Ты упала?! Точно! Где-то, как всегда, замечталась и перецепилась! Или палец порезала, пока ужин готовила? Орихиме? Что случилось? Ты цела? В порядке? — Тацуки судорожно ощупывала и осматривала невезучую по части казусных происшествий старшеклассницу.       Однако никаких внешних механических повреждений не было. «Шоколадка» уже была упакована в пижаму, собрала волосы в нелепый пучок на затылке и пыталась беззаботно улыбаться, стараясь не представлять свое красное мокрое лицо со стороны и не булькать предательски хлюпающим носом:       — Да что же ты молчишь, Орихиме? — Тацуки дернула сероглазую на себя. — Скажи, что произошло?!       Непривычно встревоженный вид всегда сдержанной и не поддающейся панике Арисавы возымел результат опрокинутого ведра со студеной водой на голову Иноуэ:       — Т-Ты т-только не волнуйся, Т-Тацуки-т-тян, — тщетно пытаясь усмирить стучавшие от волнения зубы, девушка быстро закивала и схватила подругу за плечи: — Со мной все хорошо.       Иноуэ залилась краской от стыда и запоздалого прозрения: похоже, она перегнула палку по части непростительного поведения и сейчас вынуждена была сама успокаивать обеспокоенную подругу. Наверняка, в ее глазах она выглядела совершеннейшим ребенком или полной идиоткой, а ведь еще месяц назад она собиралась сделаться серьезнее и взрослее. Но после того, что она выкинула сегодня вечером, было бы не удивительно, если и Ичиго теперь станет думать о ней так же…       — Понимаешь ли, Тацуки-тян, — сероглазая опустила глаза и отвернулась, собираясь озвучить сущую нелепость, которую теперь и сама понимала: — после того, как Куросаки-кун провел меня домой, я… Вернее, он, кажется, хотел… поцеловать меня. А я… взяла и убежала от него… — Она сглотнула подбиравшийся снова к горлу комок слез. — Струсила, Тацуки, понимаешь…       Орихиме зажмурилась и вся сжалась в узел, ожидая незамедлительную порицательную тираду от храброй и уверенной в себе подруги, которая учила и ее быть такой. Однако все произошло не так.       — Фу-у-ух, ну, с вами не соскучишься, ребята, — Арисава глубоко выдохнула и, подавшись назад, отпустив Иноуэ, прижалась спиной к опоре и съехала вниз по стене. — Да у меня чуть сердце не остановилось! Пока бежала, напридумывала себе, черт знает, что! А тут … невинное недоразумение.       — Я, наверное, страшная дурочка, да? — «шоколадка» опустилась на корточки перед брюнеткой.       — Ты — страшная паникерша, — усмехнулась та в ответ и прижала подругу к себе, гладя по голове, точно ребенка, и слушая ее такие же по-детски искренние всхлипы.       — Теперь Куросаки-кун не захочет со мной даже общаться… — тихо пожаловалась о самом большом своем страхе и сожалении Орихиме. Именно это разрывало ее сердце.       — Захочет, — усмехнулась темноглазая, — куда он денется. — Тацуки подняла глаза кверху, пытаясь сдержать смех: какие же у нее все-таки стеснительно-благоразумные друзья, которые даже поцеловаться толком не могут, чтобы не накликать проблем на «рыжие» души. Дети, одним словом!       — Ах, да, а с чего это ты убежала от Ичиго? — она вновь вернулась к напрасно огорченной Орихиме.       По личному мнению Арисавы, первое свидание между рыжиком и «шоколадкой» выдалось вполне успешным. Не зря же они с Исидой, следили за парочкой от начала и до конца. Правда, инцидент с не вовремя объявившимся Пустым несколько смазал приятные впечатления от вечера, но… Судя по настроению Иноуэ, она была счастлива, Куросаки тоже казался довольным. Неудивительно, что он решился поблагодарить за прекрасно проведенное с девушкой время самым красноречивым жестом.       — Парень захотел поцеловать понравившуюся девушку. Хм, что же в этом такого страшного? — досказала она свои размышления вслух.       Иноуэ отстранилась: ее щеки по-прежнему горели, но теперь не от слез, а от стыда.       — Что страшного?.. То — что я ни с кем еще не целовалась… — тихо прошептала сероглазая, точно боялась, вдруг Куросаки-кун стоял за дверью и мог подслушать столь откровенную правду о ней.       — Ну, и что, — добродушно рассмеялась Арисава, — всему всегда наступает первый раз. И поцелуй, вряд ли, что-то из области страшного или неприятного, верно?       — Да… — замялась Иноуэ. — Я и сама уже об этом подумала. — Она вздохнула тяжко: — О-ох, потому-то вдвойне обидно, что я так поступила с Ичиго…       — «Ичиго»? Мать честная, ушам своим не верю!!! — присвистнула Тацуки. — У вас все «настолько серьезно», а ты еще чего-то боишься? — хихикнула она. — Чего, Орихиме?..       — Э-э-э… Ну, много чего, Тацуки-тян… Как стоять, например, или куда девать руки. Закрывать глаза или не закрывать? Как правильно повернуть голову, чтобы нос не мешал?.. Как двигать губами, зубами, языком… — с каждым произнесенным вслух «глобальным» вопросом, «шоколадка» становилась все краснее и краснее, робко поглядывая на одноклассницу.       Однако та и не думала смеяться, лишь мягко улыбалась, умиляясь в душе: невинность безумно шла «принцессе» к лицу, и именно поэтому Тацуки могла с уверенностью сказать, что Ичиго нормально отреагирует на «выходку» своей девушки. Все-таки он знал Иноуэ не менее хорошо, чем она сама.       — Ками, Орихиме, это же всё рефлексы чистой воды… Тебе не стоило так волноваться. Тем более, не стоило так напряженно думать о том, что, где да как. Все, что тебе нужно было в тот момент — довериться Ичиго и прислушаться к своему сердечку: они оба направили бы тебя верной дорогой.       — Ну, нет, Тацуки-тян, — покачала головой подруга, — как же можно-то так, не зная ничего об этом?       — Это ж не математика, Орихиме. Не хочешь же ты сказать, что поцелую можно научиться в теории?       — Ну, да… — Иноуэ поднялась с пола и пошла в гостиную. Когда Тацуки подошла к ней, девушка протянула той книгу с красноречивым названием: «Искусство целоваться»*. Она с явным опозданием обнаружила ее у себя на полке и принялась читать сегодня уже после случившегося, но из-за непрерывно льющихся из глаз слез, таки и не смогла разобрать ни строчки.       — Хм, — Арисава недоверчиво покосилась на титульную страницу и с не меньшей настороженностью пробежалась быстрым взглядом по разделам внутри. — «Приблизьтесь к человеку настолько, чтобы почувствовать тепло его тела…» Пф-ф, — хмыкнула Тацуки и перевернула страницу: — «Если вы не столь решительны, посмотрите ему или ей в глаза, когда вы вдвоем…» Хм, сделали открытие прямо! — Тацуки в сердцах захлопнула книгу и тут же запихнула ее поглубже меж другими на книжной полке. Она повернулась и сварливо уперлась руками в бока: — Нет, так дело не пойдет. Ничего толкового! Это как карате попробовать выучить по учебнику — полная ерунда!       — Что же мне делать? — Иноуэ опустилась в кресло, обнимая колени, и положила на них подбородок.       — Ну, не знаю, — задумалась брюнетка и зашагала по комнате. В поле зрения тут попала другая полка — с коллекцией фильмов на дисках: — А что, если посмотреть кино? Твои любимые комедии? Это и то куда нагляднее.       — Думаешь?..       Как раз, в тот момент, когда Арисава опрометчиво предлагала подобный вариант «обучения», головой она явно не думала. Кто же мог предположить, что Иноуэ уговорит ее остаться смотреть фильмы вместе с ней да еще и всю ночь?! Кто же знал, что у «шоколадки» окажется довольно-таки вместительная коллекция не только ее любимых романтических комедий, но и весьма берущих за душу мелодрам!       Тацуки, предпочитавшая пропадать в додзё** все время, свободное от уроков в школе и домашних занятий, всегда полагала, что воспитала этим в себе довольно жесткий и твердый характер. Карате прочно вошло в ее жизнь еще с самого детства, заменяя девочке сопливые сказки о принцах, радугах и единорогах, отодвигая игры в милых кукол и катание на карусельках куда-то на непостижимо дальний план. Она редко носила платья и долго ходила с короткими волосами, не стесняясь подчеркивать свою сильную, почти что мужскую, натуру. У нее всегда был крутой нрав, резкая манера говорить, прагматичное видение жизни и совершенно четко поставленные цели на будущее, в которых не оставалось места глупым девичьим мечтам. Любовь, поцелуи, парни — все это казалось для нее до смешного глупым, а глупости совершенно не трогали ее.       Однако вчера Тацуки пару раз пробрало. Орихиме ставила диск за диском, и от фильма к фильму, пока пыталась разобраться в моторике «целовальной техники», ее подруга обращала внимание вовсе на иные аспекты открывавшегося для нее явления под словом «романтика». Так Арисава где-то на третьем фильме сдалась и уже смотрела во все глаза, переживая за героев и отчаянно требуя для них счастливого конца.       Девушка вдруг ясно осознала, зачем так старательно помогала своим одноклассникам. Это не было суетливым беспокойством, это было все то же интуитивное стремление каждой девушки к личному счастью, и Тацуки, для которой не было друзей ближе Орихиме и Ичиго, искренне желала им такого же красочного и бесконечного счастья, которое любили показывать в кино. Однако, если в кино они зачастую падало на героев с неба, то ее «рыжики» давно заслужили его своей долгой дружбой, своим упорством, своей привязанностью друг к другу. И то, что на пути к чему-то светлому и радостному их подстерегали всякие недоразумения, так это ничего: для этих двоих не существовало ничего невозможного, Иноуэ и Куросаки стоило лишь научиться преодолевать их робость и нерешительность.       Но пока до этого дело было еще далековато. Экранные персонажи – это, конечно, хорошо, но девушки после просмотра киноромантики задумались над тем, что неплохо было бы увидеть поцелуй и в реальной жизни.       К сожалению, Япония считалась в этом плане весьма консервативной страной, и встретить на людях вот так запросто целующуюся парочку было практически нереально. Тем более, напрасно было бы надеяться застать подобное зрелище по пути в школу или непосредственно на ее территории. Увы, но выбраться в более раскрепощенное место, как, например, центральный парк, или кинотеатр, или молодежное кафе, подругам предстояло не скоро: учебная неделя только началась. Потому-то все, что оставалось Орихиме, лишь перебирать в памяти понравившиеся сцены из вчерашних фильмов и мысленно прикидывать, как это могло бы быть в действительности. Наверняка, узнать об этом ей не удастся: единственного человека, которого она хотела бы поцеловать, Иноуэ теперь избегала, откровенно боясь даже в глаза взглянуть, очевидно, оскорбленному ее отказом Куросаки-куну.       Орихиме шмыгнула носом, привлекая к себе взгляд Арисавы, которая в отличие от нее не отчаивалась и искала выход из сложившейся ситуации. Собственно говоря, она-то точно знала, что у страха «шоколадки» глаза велики, и они раздували попросту из мухи слона. Как и прежде, темноглазая считала поцелуй делом, скорее, рефлекторным, подсознательным, интуитивным, чем тщательно продуманным. И, к слову, вчерашние кинозарисовки свидетельствовали об этом очень красноречиво. Да, пускай это были актеры, и пускай они целовались не в первый раз, но все они твердили о том, что с любимым человеком все случается само собой. Иноуэ слишком усердствовала и перебарщивала с размышлениями, тогда как в этом деле, мозг отключался под давлением эйфории и тело поддавалась в своих движениях лишь чувствам и базовым инстинктам, а поцелуй будто служил связующим элементов между желанием сердца и языком тела.       «Шоколадка» вновь глубоко выдохнула, но… перехватив дыхание, резко отпрянула от подруги и спряталась за столб дерева. Арисава более чем удивленно посмотрела на нее, но Иноуэ кивнула ей вперед, туда, где у школьного забора о чем-то жарко спорили Куросаки и Исида. Серые глаза с трепетным обожанием глядели на избранника, но в их глубине так и пульсировал страх и сожаление.       Очередная трусость сероглазой привела ее одноклассницу в раздосадованное состояние:       — Ну, хватит уже вздыхать, Орихиме… — Арисава шагнула к ней в «укрытие». — Возьми себя в руки! Если сожалеешь о вчерашнем «побеге» — подойди к Ичиго и извинись. Если сожалеешь о не случившемся поцелуе — тогда пойди и поцелуй его сама. Брось забивать голову мнимыми страхами!       — Пойти поцеловать самой… — Иноуэ опустила глаза на задрожавшие руки. — Недопустимые вещи ты говоришь, Тацуки-тян… Ты же знаешь, что я этого не сделаю…       — Орихиме, мы ведь, кажется, вчера это обсуждали. Если тебе угодно действовать по расписанной схеме, пользуйся составленным нами алгоритмом действий: подходи-смотри-целуй-смотри-уходи… Ну, или не уходи — это уже, как получится. Ксо! Что тут такого сложного, я не понимаю? — вспыхнула уже темноглазая. — Да я тебя карате быстрее научила, чем этому плевому делу! Последний раз говорю: подойди к Ичиго сама и поцелуй.       — Нет, — покачала головой «шоколадка», — нет.       — Ну, хорошо, если тебя смущает школа, сделай это хотя бы, когда будете возвращаться домой.       «Угу… Если Куросаки-кун еще захочет провожать меня…» — подумала Орихиме и придумала новую отмазку:       — Мы так и не увидели, как это делается на самом деле…       — Ну, и что? — Скрестила руки на груди Тацуки. — Тебе это не поможет. Все, что тебе нужно знать – то, что в поцелуе нет ничего страшного.       — Ничего страшного? — недоверчиво переспросила чересчур застенчивая старшеклассница. — Тебе легко говорить, Тацуки-тян… А вот ты бы… Ты на моем месте смогла бы сделать тако-о-ое?       — Ничего тако-о-о-ого в этом деле нет. Люди целуют даже незнакомцев, и то не умирают от страха.       — Хм. Да, но… — Тут в голове «шоколадки» неожиданно возникла одна идея. Смелая, конечно, но рискнуть стоило. — Тацуки-тян, ты так и не ответила: смогла бы ты сама поступить так же? Взять, подойти к парню и поцеловать его при всех? — Дрожь в голосе и глазах Иноуэ улетучилась и она испытующе посмотрела на каратистку.       — Орихиме? — Темноглазая вскинула бровь. — Ты что, намекаешь, что у меня смелости не хватит? Или просто хочешь спровоцировать меня?       — Ну, нет… — опустила стыдливо глаза Иноуэ: подруга рассекретила ее на раз. Тогда она решилась заговорить начистоту и поделиться своей дерзкой идеей: — Я… просто хочу. Мне было бы так легче. Если бы кто-то показал, как правильно целоваться… И я тут подумала, что Тацуки-тян могла бы…       — Что-о? — хлопнула глазами Арисава и нервно рассмеялась: — Орихиме, прости, но я не по этой части… Я, хоть и люблю парней поколотить, но все-таки отношу себя к традиционной ориентации.…       — Конечно-конечно, — закивала Иноуэ, не желая никоим образом чем-то обидеть подругу. — Просто ты только что сказала, что поцеловать с легкостью можно даже незнакомца. Вот я и…       Тацуки нахмурилась: «Язык мой — враг мой». Она прекрасно понимала, к чему клонила одноклассница, и, признаться, не была в восторге от подобного хода ее мыслей. Однако отступать от брошенного вызова было еще неприятнее…       Брюнетка потерла переносицу пальцами: в конце концов, школа — это не такое уж сборище незнакомцев. Да и что, зря она вчера весь вечер потратила на «видеоуроки»? Как и ее друг Ичиго, Тацуки училась всему довольно легко и быстро, даже в столь деликатном искусстве, как поцелуй.       — Ну, хорошо… — обреченно выдохнула она. — Но только один раз. И только ради тебя, Орихиме.       Сероглазая просияла и приготовилась запоминать все сделанное Тацуки по секундам. Если бы у нее был с собой блокнот с ручкой или фотоаппарат, она бы зафиксировала все это и документально. Тацуки-тян всегда была для нее непревзойденным учителем. И то, что она ее научит не только карате, но и первому поцелую — было даже весьма символично и трогательно. В конце концов, у бойкой подруги должен был иметься какой ни какой опыт: Арисава нравилась мальчикам, и даже на свидания уже ходила, и уж явно целовалась, поскольку не являлась такой застенчивой, как сама Иноуэ.       Однако сейчас у храброй каратистки сердце затрепетало пугливым воробьем и заметалось по всей грудной клетке. Но Тацуки была не из тех, кто выставлял напоказ свои страхи и волнения, даже самым близким ей людям. Впрочем, за эту свою показную храбрость она и поплатилась.       Орихиме, конечно, попросила ее поцеловать кого-то из старшеклассников, полагая, что ее одноклассница куда более сведуща в юношеских амурных приключениях? Отнюдь. Да, Арисаве приходилось побывать на паре-тройке свиданий, но все они, как раз, первым поцелуем заканчивались, а не начинались: в плане того, как только какой-то парень переходил эту определяющую развитие отношений черту, Тацуки каждый раз заезжала ему кулаком в лицо, дабы он не распускал руки, ну, или губы… В конце концов, ее мама учила позволять себя поцеловать только на третьем свидании, тогда как папа выработал в девочке рефлекс давать сдачи обидчикам, посягавшим на ее честь.       И вот теперь эти домашние постулаты готовы были отправиться коту под хвост. И все из-за чего? Правильно, из-за зашкаливающей добросердечности Тацуки! Ну, любила она Орихиме, как сестру, и не могла ей отказать и видеть ее слезы, когда ее радикальные меры переставали действовать.       «Что ж…» — Арисава окинула взглядом людный школьный двор с высыпавшими на перемену учениками. Толпа, как раз, ее особо не стращала: на соревнованиях зрителей было куда больше. Так там она с соперником сражалась на всеобщем обозрении, а здесь — здесь вообще никому никакого дела нет до остальных. А если еще и найти местечко поукромнее, да «жертву» послабее…       Темноглазая просканировала старшеклассников-парней. Под последнее определение «жертвы» идеально подходил Кейго — трусливый и покладистый, в случае чего, ударом под ребро можно всегда осадить и успокоить. Да и знали они друг друга со средней школы. Вроде, как и не чужой он был, да и юноша, скажем прямо, симпатичный… Однако перспектива поцеловать этого одноклассника посреди собравшегося вокруг него и Мизуиро кружка из прочих старшеклассниц не прельщала Тацуки.       Она с досадой закусила губу и зашагала дальше, судорожно выискивая взглядом парней, находившихся в более укромном и немноголюдном месте, в котором и она смогла бы расслабиться — все-таки ее агрессивность не могла бы способствовать столь волнительному моменту, да и Орихиме могла бы притаиться и понаблюдать — все же это из-за нее, из-за своей лучшей подруги, Тацуки и позволила втянуть себя в подобную историю…