Рыжая Шоколадка

      Куросаки и Исида всю перемену проспорили о случившемся вчера пренеприятнейшем событии.       — Ты настоящий идиот, Куросаки! Только ты мог все взять и испортить хорошо продуманный план!       — Завались, Исида! И не ори на меня на виду у всей школы!       Место и впрямь было не из располагающих к «беседе». По правде, Урю планировал затолкать провинившегося и оттого, как в воду опущенного, одноклассника в какую-то подсобку, чтобы избежать лишних свидетелей, когда он будет душить это рыжее недоразумение, однако тот улизнул от него просто из-под носа. Хоть и спрятался ненадежно. Глазастый квинси, бросившийся искать его на крышу, с ее высоты удачно узрел яркую макушку в глубине живой изгороди, служившей забором вокруг их школы.       Кареглазый, завидев рассвирепевшего друга издали, решил больше не прятаться и принять смерть, так сказать, стоя. Мучительную смерть от зануды-всезнайки, который возомнил, что может учить его, Куросаки, любовным премудростям, будто бы имел за плечами непревзойденный опыт отношений с девушками. Мизуиро, пожалуй, в этом плане имел для поучений Ичиго куда больше оснований.       — Как ты смел, Куросаки! Как? У меня до сих пор в голове не укладывается?! — очкарик нервно тряс кулаками перед лицом одноклассника и пускал в него из глаз яростные молнии.       — Я думал, что был подходящий момент… — мямлил рыжий, стараясь не глядеть в блестевшие очки.       — Ох ты! Думал он… Чем тебе там думать, Куросаки? — язвительно заметил брюнет. — Момент там был или не момент — разве об этом говорилось в книге? Там же черным по белому написано: не смейте целовать девушку на первом свидании, даже если вам очень-очень этого захочется!       — А мне вот, как раз, и захотелось. Очень-очень-очень, — передразнил Ичиго. — Убьешь меня теперь, что ли? В конце концов, я сделал то, что мне захотелось в тот момент.       — Захотелось тебе. — Синеглазый сузил глаза: — А Иноуэ-сан?       — Мне показалось, что она тоже хотела этого…       — Показалось ему. Хех, именно, что «показалось»!       — Ох, Исида, мне и так хреново. — взмолился Куросаки, даже не в силах психовать. – Ну, что ты еще хочешь от меня? Хочешь, чтобы я признался, что облажался? Так это я и без тебя знаю. А еще знаю, какова эта мука просто стоять и смотреть на нее, желая, но боясь дотронуться! Думаешь, я не думаю об Иноуэ? Да я жизнь готов отдать за нее! Но мне также хочется стать ближе к ней, стать частью ее…       — Это все, конечно, поэтично, Куросаки, — с издевкой проронил очкарик, — и все же факты остаются фактами: ты поспешил. И поспешил потому, что никогда не слушаешь других! Мы же с тобой сотню раз говорили об этом: нужно дать Иноуэ время. Когда вы начинаете иные, более серьезные, отношения – вы, словно незнакомцы, знакомящиеся заново. А потому нельзя, ну, запомни же, дурья твоя башка, нельзя вот так запросто подойти и поцеловать другого челове… Ох! Арисава?!       Урю запнулся на полуслове и уставился в величайшем удивлении на вдруг выросшую перед ним одноклассницу. Та выглядела как-то странно: с дерзкой улыбкой на устах, с категоричностью во взоре и с решительностью в движениях. Синеглазый только рот раскрыл, чтобы спросить девушку, что с ней стряслось и что привело ее к нему, но Тацуки не дала ему сказать ни слова — без лишних пояснений она прикоснулась губами к нему…       Губы парня оказались теплыми, упругими, но оцепеневшими. Очевидно, его мозг все еще судорожно анализировал внезапное появление одноклассницы, собственно, чем она и воспользовалась, чтобы провести сей маленький эксперимент. Тацуки, не почувствовав должного ответа на поцелуй, но и не получив отказ на него, немного расслабилась. Отогнав от себя первичный шок и отложив разбор первых впечатлений от своего первого поцелуя, она вспомнила, что ее поступок, прежде всего, проводился с целью показать Орихиме, как вести себя, когда целуешься с парнем. Арисава памятуя о всех ее вопросах, попыталась наглядно показать, что и как делается.       Соображать приходилось с трудом, как и дышать, но все же брюнетка подступилась к остолбеневшему квинси вплотную. Вжавшись в его нижнюю губу, она скользнула руками по напрягшимся плечам одноклассника и обвила его за шею, одной рукой окунувшись в мягкие, шелковые на ощупь, волосы, а второй комкая ткань школьного пиджака на его острых лопатках. С последним Тацуки не рассчитала: хватка от разыгравшегося волнения оказалась цепкой и от этого парень с девушкой сблизились еще плотнее так, что оба услышали, как бешено заколотилось сердце в груди другого.       «Так думать о задании. Думать об Орихиме!» — приказала себе исполнительная каратистка и перешла к следующему пункту их «руководства к действию». Слегка наклонив голову, она дала понять подруге, подкравшейся сзади, что носы людям при поцелуе отнюдь не мешают. Брюнетке стоило бы закрыть глаза, но уж слишком перепуганные синие озера расплылись за стеклами очков перед ней. Похоже, у Исиды это тоже был первый раз. Арисава слегка выдохнула и ухмыльнулась сквозь поцелуй, невольно расслабляя свои посиневшие от напряжения губы, прижатые ко рту Урю. «Дурак, что ли? Я тоже боюсь, но я ведь тебя не укушу», — темные глаза напротив сконфузившегося парня смягчились и посветлели до сизо-голубого оттенка. Именно теперь, наладив с ним зрительный контакт, девушка опустила веки и отдалась во власть тактильным впечатлениям, призывая квинси сделать то же самое.       Находясь все это время на его нижней губе, скорее, прилепившись с непривычки и от испуга, нежели, прикасаясь нежно, Тацуки влила в поцелуй немного чувственности и решилась пошевелиться. Держа в памяти вчерашние «кинопоцелуи», она принялась слегка посасывать нижнюю губу Исиды, захватывая ее в плен своими более деятельными устами. Затем она отпустила ее и стала медленно прокладывать дорожку из микроскопических поцелуйчиков вдоль контура рта Урю, чувствуя, что от этого щекочуще-ласкающего хода холодные губы парня наконец дрогнули стали наливаться теплом.       Оживший будто после многолетней комы брюнет немного приоткрыл рот и с трепетом выдохнул застывший в легких воздух. Тацуки прищурилась и увидела, как синие глаза медленно закрылись, выдавая ныне свой все еще не отступивший испуг лишь волнением черных густых ресниц. Девушка довольно улыбнулась в поцелуй, но тут же ощутила отозвавшуюся эхом усмешку и со стороны Исиды. Похоже, он начинал приходить в чувства и осознавать, что же с ним сейчас происходило. Судя по растянувшимся в удовольствии губам, это ему понравилось, и парень заметно расслабился. Его плечи, напряженные и вздернутые кверху, точно у часового на посту, обмякли под обвивавшими его за шею руками одноклассницы. Урю, наконец, вспомнил о своих руках тоже и, еле подняв их, будто они были отлиты из тяжелейшего железа, положил ладони на тонкую упругую талию спортсменки.       Арисаву пробило током, точно прикосновение очкарика обладало скрытым электрическим зарядом, однако обрадовалась, что он остановился на целомудренном участке ее тела. Несколько сантиметров ниже — и Урю уже был бы труп. Исида явно почувствовал проявившееся волнение в девушке по ее дрогнувшему поцелую и поспешил ослабить свои объятия, поскольку вцепился в брюнетку, точно в спасательный круг.       Она осклабилась и скользнула губами по верхней губе квинси вправо, а назад вернулась — слегка выпустив язычок, очерчивая «лук амура», левый уголок и вновь нижнюю губу парня, ставшую более мягкой, податливой и больше не поджатой. Исида ощутив влажный след на контуре, поддался соблазну и также приоткрыл рот, с намерением пустить в ответ свой язык. Он перехватил инициативу и, поочередно приласкав в захвате нижнюю и верхнюю губу Тацуки, выдохнул в ее рот горячее дыхание на языке, предвкушая углубление их поцелуя…       Но каратистка, вновь взяв ситуацию под контроль, подключила к своим прикосновениям зубы и прихватив ими слегка губу Урю, прошипела тихо и злобно:       — Только попробуй впихнуть в меня свой язык — тут же откуш-ш-шу…       Она отстранилась от парня и хитро улыбнулась ему в растерявшееся лицо. Оторопевшие синие глаза хлопали ресницами без остановки, рот квинси все еще был приоткрыт, замерев тут же от произнесенной угрозы, а руки медленно опустились вниз, вытягиваясь по швам. Тацуки слегка наклонила голову, будто оценивая партнера по поцелую, и, убирая руки с его плеч, увидела задетую ею прежде свисавшую слева прядь челки, зацепившуюся теперь за ухо Урю. Она заправила эти прядки сильнее и провела по гладким иссиня-черным волосам Исиды.       — Тебе так лучше, — бросила она, как бы, между прочим, но в ее тоне прозвучали нотки, не требующие пререканий или сомнений.       На ватных ногах Арисава поплелась на урок, подбирая по пути выскользнувшую из укрытия Иноуэ. Куросаки и Исида, с одинаково открытыми ртами проводили одноклассниц до самого входа в школу.       — Что это было? — выдавил из себя Ичиго наконец, откровенно не понимая, при чем тут оказалась спрятавшаяся Орихиме.       — Понятия не имею… — прошептал Урю, чувствуя, что сейчас позорно потеряет сознание от переизбытка эмоций.       — Надеюсь, ты довольна? — мечтательно произнесла Тацуки, тщетно стараясь не думать об Урю и на автомате бредя на урок по физике.       — Тацуки-тян, ты — мой герой! — восхищенно всплеснула ручками Орихиме. Теперь никакой поцелуй с Куросаки-куном ей не был страшен: только бы он снова захотел провести ее домой!       Ичиго нервно постукивал ручкой по тетради, так и не записав ни строчки из темы урока. Физика твердого тела не так заинтересовала его, как физика любовных отношений. Рыжик перевел взгляд с Тацуки на Урю в -цатый раз за сегодня, но не перестал терзаться вопросом, что затевалось меж этими двумя? Куросаки очень хотелось задать этот вопрос друзьям в лоб, но, судя по их рассеянному виду, ему бы вряд ли ответили. Арисава все это время задумчиво смотрела в окно, загадочно усмехаясь сама себе, игриво покачивая ногой и совершенно не обращая никакого внимания ни на урок, ни на класс. Исида тоже не особо слушал надрывавшегося учителя и шумящих учеников, прожигая взглядом синих глаз спину темноволосой, нервно покусывая губы и постоянно заправляя за ухо свою длинную челку.       Кареглазый друг обоих участников недавнего инцидента покосился на еще одного очевидца — сидящую впереди всех Орихиме, которая также заметно переживала, грызла карандаш и то и дело оборачивалась назад, дабы проверить настроение подруги. Девушки явно состояли в сговоре, но Ичиго не мог определить относительно чего, хотя касательно кого, кажется, догадался. Хотя, признаться, поначалу парень думал, что вечно шушукающиеся меж собой Тацуки и Орихиме обсуждали именно их с Иноуэ отношения, а не любовные предпочтения Арисавы…       Куросаки от одной мысли об этом поморщился: к бойкой однокласснице он всегда относился точно к еще одной сестре, а потому, как брату, ему не особо пришлась по душе выбранная ею кандидатура ухажера. «Исида? Правда? Этот эмоциональный скупердяй и рационалистичный циник?» Нет, Урю — их друг, конечно, кто спорит? Но чувственная недоразвитость этого высокомерного и задерганного квинси ни для кого не являлись секретом. Так чего же можно было ждать от него? И что тогда Тацуки нашла в нем? Рыжик был уверен, у них не было ничего общего, в отличие от его очевидного родства душ с Иноуэ, хотя вчерашнее происшествие сводило весь их сложившийся диалог насмарку…       Тут уж Ичиго взглянул на Орихиме с некоторой обидой и смятением: он до сих пор не понимал, что не так пошло вчера и в чем он, собственно, провинился, причем настолько, что сегодня девушка рьяно его избегала. Рыжеволосый с кислой миной подпер щеку и уставился в ее сторону: а вот его «шоколадка» влекла, интриговала, волновала теперь еще больше и он ничего не мог с этим поделать. Что бы там не говорил книжный червь Исида, Куросаки прислушивался к сердцу, которое упорно хотело сблизиться с подругой.       Он отдавал себе отчет, что в этом своем желании действовал более безрассудно, чем обычно, и, быть может, даже весьма поспешно, как утверждал Урю. Но «принцесса» так нравилась ему, и рассказать ей об этом он хотел с помощью своих поцелуев, объятий, прикосновений, ведь по части слов рыжик никогда не блистал. У Ичиго скользнула мысль: «Хех, может, нужно поступить так же, как Тацуки?». Однако тут же покачал головой: он и так порядком напугал сероглазую, а если позволит себе нечто подобное в духе прямолинейной Арисавы, так Иноуэ и вовсе шарахаться от него станет.       — Внимание на доску! Сколько мне это повторять?! — раздался стук руки учителя по столу.       Четверо друзей, витавшие в мыслях далеко отсюда, подскочили на месте от неожиданности.       — Куросаки! Иноуэ! Исида! Арисава! Что это с вами?! — Негодующий физик смерил названных выпускников уничижительным взглядом: все они уже отличились сегодня своей повышенной рассеянностью, а сейчас и вовсе смотрели на него отстраненным взглядом. Нервы у мистера Такугава сдали: — Та-ак, останетесь после уроков на дополнительные задания!!!       «Ксо!!! — Ичиго обреченно встретился лбом с партой. — Только не это! Опять?! Только не сегодня!!! Унагия-сан пропишет мне такие занятия за очередное опоздание, что я месяц за парту не сяду!!!»       «Что? — по лицу Тацуки пробежала нервная дрожь. — Какие еще задания? Я не могу! У меня же занятия в додзё!!! Отец меня прибьет, если я не подтяну новичков, как обещала!!!»       «Неожиданно, — дернул шеей Урю и покосился на каратистку, ставшей причиной его рассеянности. — Что ж, Арисава, на дополнительных занятиях ты никуда от меня не денешься и объяснишь мне все!»       «Так нечестно… — шмыгнула носом Орихиме: она же старательно законспектировала урок. — Но… Может, оно и к лучшему… Возможно, Куросаки-кун все же захочет проводить меня и тогда я его…»       — Итак, дети мои, приступим! — хохотнул злорадно Такугава-сенсей, оставшись с четверкой проштрафившихся учеников, и потер руки в предвкушении: «Ну, сейчас я вам устрою…» Он подошел к своему портфелю и вытащил оттуда два тоненьких неприметных сборника задач. Учитель взглянул на количество экземпляров задачников в руках, а затем — на четыре невеселые мины, уставившиеся на него. — Так, Исида-кун быстро сдвинул парту со столом Арисавы-сан, а Куросаки-кун пододвинулся к Иноуэ-сан.       Парни нехотя выполнили приказ и смущенно окинули взглядом соседок по парте: теперь-то они точно не в состоянии будут что-либо выполнить из заданий, ведь от массы сразу нахлынувших эмоций из головы вмиг выветрилось даже название предмета, по которому они сейчас отбывали «повинность».       Однако учитель быстро вывел их ступора, хлопнув сборниками о парты: слово «ФИЗИКА» на обложках огромными буквами впилось в сознание нерадивых выпускников с первого же взгляда.       — Что?!!! — Куросаки и Арисава вскрикнули, вчитавшись в идущее следом пояснение в названии.       — Это же задачи повышенной сложности, Такугава-сан? — робко уточнила Иноуэ.       — Такие задают на предметных олимпиадах национального уровня, — добил самых вспыльчивых одноклассников спокойный голос Исиды.       — Чудесно! Я вижу, зрение у вас наконец-то заострилось на моем предмете, — язвительно заметил физик. — Что ж тогда не будем терять время. Задачи на 9-й и 10-й страницах — для Исиды и Арисавы, а на 11-й и 12-й — для Куросаки и Иноуэ. Как только все решите, сможете пойти домой. А если сбежите, — Такугава-сенсей, в гневе походивший на средневекового японского генерала, устрашающе рявкнул, — будете полы драить на всех трех этажах школы. Каждый день. До самого выпускного!!! — Бросив на прощание яростный взгляд, он вышел из класса и громко хлопнул дверью.       — Старый козел! — выругался Ичиго, как только физик удалился.       — Куросаки, твое мнение никого не интересует… — безучастно проронил Исида. — Здесь некоторые вообще-то стараются вникнуть в задание, — синеглазый взялся штудировать книжный разворот.       — Кхе, чего там решать-то! — рыжик решительно пододвинул задачник к себе и взглянул на условие. Его лицо несколько вытянулось под стать мордашке Иноуэ, которая вообще мало что в этом предмете понимала. Ичиго покосился на Орихиме и, озадачившись, потер напрягшийся лоб под челкой.       — Ну-ну, — хмыкнул квинси в адрес притихшему однокласснику и его смутившейся партнерше.       Он хотел было вернуться к своему заданию, как уткнулся во внимательный профиль Тацуки, вникающей в условие первой задачи. Впрочем, стоило Урю задержаться взглядом на ней, как ее зрачки дернулись.       — Чего тебе?! — девушка вмиг из задумчивой сделалась раздраженной, вспыхнув, точно спичка.       — Знаешь ли, Арисава, а все это из-за тебя, между прочим, — попенял он соседке по парте.       — Ты,что, сбрендил, Исида? — процедила темноглазая, стараясь не кричать. — Я-то тут при чем?!       — А чего ты тогда? .. — запнулся брюнет, выпуская по бледным скулам розовые полосы.       — А чего я? — угрожающе сузила глаза каратистка, откровенно пугая парня своей репутацией борца.       — Чего это ты… меня… ну… — замямлил очкарик, уходя в шепот. – Ну, ты же прекрасно понимаешь, о чем речь, Арисава?! Выкинула такой номер, после которого мы все, как идиоты, сидели, думая лишь об одном и вовсе позабыв об уроке.       — Про идиотов это ты правильно заметил. Не понимаю, что такого эдакого я сделала? — хмыкнула каратистка и принялась записывать дату. — Мне просто нужно было показать Орихиме, как правильно целоваться с парнем. Ты же наверняка в курсе, что у них вчера произошло. — поясняла она быстро и вполголоса. — Прости, но в нашей школе кроме тебя иной подходящей кандидатуры я себе не нашла. К тому же ты находился рядом с Ичиго в тот момент. Может, и этого балбеса тоже надо было подучить?!       Тацуки после такой тирады выжидающе посмотрела на квинси, но тот как-то разом сник и погас, убирая вглубь синевы своих глаз зажегшиеся в них прежде одухотворенные огоньки.       — Это жестоко, Арисава-сан, — побледнев на несколько оттенков, проговорил Исида и поджал и без того тонкие губы сильнее. Взяв ручку, он также принялся что-то бездумно царапать в черновике.       — Почему это «жестоко»? — с наигранным равнодушием проронила Тацуки, поскольку у самой сердце неприятно кольнуло, когда она поняла, что обидела парня своей сухой расчетливостью.       — Ну, я же тебе не кукла, чтобы отрабатывать на мне приемы… — Урю зарылся с носом в задачник, наклонившись над ним так низко, что заправленная прядь челки выскользнула из-за уха и упала ему на лицо, вновь закрывая от окружающих свои пустые от грусти и одиночества глаза.       Девушка, онемев, непонимающе уставилась на эту поразительно-откровенную картину, но потом осклабилась. Заправив мельком черную челку парня обратно за левое ухо, она пододвинулась к нему и сделала вид, будто, вторя ему, тоже с головой погрузилась в чтение заданий. Ладони одноклассника вцепились в книгу, чтобы не выдать своей дрожи — уж больно волнительной показалась ему приблизившаяся одноклассница, от которой веяло теплом и… интригой.       — Эй? Исида? Ты чего? Обиделся, что ли… — с притворным безучастием шепнула она, не сводя глаз со строчки, которую уже читала, чуть ли не в сотый раз.       — Хм, — напустил на себя прежнюю холодность гордый квинси, — мне вообще-то все равно…       — Правда? — Тацуки лихорадочно засмеялась изнутри. — Это хорошо, тогда… — томно прошептала она, — мне больше нет нужды говорить, что сегодняшний эксперимент мне понравился.       — А-ри-са-ва-сан?! — Брюнет повернул к ней лицо и несколько покраснел от той мысли, что разделял ее впечатления, хотя, по-прежнему, не мог разобраться ни с тем, что сегодня произошло между ними, ни с тем, что творилось у него в душе. Для него все это оставалось странным, нелогичным, необъяснимым, не поддающимся каким-то правилам.       — Эй, Исида, держи! — Ичиго хлопнул книжкой и тетрадями просто перед носом Тацуки и Урю, которые застыли, глядя друг на друга, точно на пришельца из другой планеты. От неожиданно прозвучавшего постороннего звука парочка черноволосых вздрогнула и невесело покосилась на «нарушителя» их спокойствия.       — Ичиго? — удивилась Арисава.       — Вот. Передадите учителю наши тетради, а мы пошли домой.       — Куросаки? — Очкарик округлил глаза, а затем, рассмотрев одноклассника и то, что он оставлял на его парте, надменно улыбнулся: — Что, решил выбрать мытье полов сразу, чтобы не мучиться?       — Какое «сразу»? — хмыкнул рыжик. — Пока некоторые здесь шептались меж собой, мы уже все давно решили. — Исида открыл тетрадь друга и не поверил глазам: похоже, задачи и впрямь были четко расписаны, а решение — верно выведено из формул. Брюнет поднял голову на друга и кареглазый ему тут же подмигнул: — Ты, верно, не ожидал от меня такого, да?       — Ну, в общем-то да…– скептично проронил квинси: то, что Куросаки весьма преуспевал в учебе — ни для кого не секрет, но не он ли кричал сегодня перед занятиями, что терпеть не может физику?! Да и Иноуэ-сан тоже не являлась сильной в этом предмете. Тогда как им удалось так быстро справиться со столь сложным заданием? — Как же это вы… умудрились?       Ичиго торжествующе закинул сумку на плечо и поравнялся с поджидающей его у двери улыбавшейся Иноуэ:       — У нас в Средней школе был упор на естественные науки и такие задачи мы проходили не раз. Так что… Удачи вам, «дети мои» — передразнил он тоном Такугавы-сенсея. Он обернулся через плечо на выходе и кинул недвусмысленную фразу: — Да, и не засиживайтесь допоздна! А то знаю я теперь вас…       — Куросаки, ты что себе позволяешь?! — зашипел Исида.       — Ичиго! Я тебе сейчас… — учебник по физике, лежавший под рукой Тацуки, живо отправился в рыжую макушку.       Однако одноклассник среагировал вовремя и юркнул в коридор, заставляя книжку угодить в захлопнувшуюся в класс дверь, а не в его голову. Снаружи раздался громкий и добродушный смешок, поддерживаемый звонким переливчатым хихиканьем Орихиме. Покрасневшие Тацуки и Урю переглянулись: несмотря на всю щекотливость их собственного положения, им и сегодня удалось претворить свой план в действие — сплотившиеся «рыжики» вновь пошли домой вместе и, кто знает, чем сегодня закончится их прощание у порога…