Рыжая Шоколадка

      — Как думаешь, Орихиме, у них это серьезно? Ну, у Тацуки и Исиды… — скорее, проронил свои навязчивые мысли вслух, нежели спросил Куросаки. Погруженный в размышления о случившемся и до сих пор находившийся под впечатлением, Ичиго глядел под ноги и казался Иноуэ уж слишком далеким, если бы не тот факт, что он крепко и надежно сжимал ее за руку.       Девушка бросила осторожный взгляд на задумчивого одноклассника и помедлила с ответом. Во-первых, ей не хотелось запутывать парня еще больше настоящей причиной поступка Арисавы. Во-вторых, Орихиме и сама уже сомневалась в том, знала ли она истинную мотивацию, руководившую ее подругой при выборе Исиды в качестве партнера для «учебного» поцелуя. То, как именно Тацуки целовала их одноклассника, не очень-то походило на простую и методичную демонстрацию ее навыков в этом деле. Более того, случившаяся с брюнеткой после задумчивость, граничащая с рассеянностью и мечтательностью, несвойственными для нее, но такими родными для обычного состояния влюбленной «шоколадки», побуждало и ее задаться вопросом: может, Исида-кун и впрямь нравился Тацуки-тян как парень?       В отличие от Куросаки, Иноуэ вполне допускала такую мысль, поскольку подмечала за этими друзьями много чего общего. Оба — серьезные, прозорливые, собранные, находчивые, рациональные, честные, преданные, сильные и духом, и телом. Кроме того, они даже внешне походили друг на друга. Высокие, тонкие, светлокожие, темноволосые, с глазами одной цветовой гаммы: у Урю — глубокие синие, у Тацуки — сизо-голубые. Орихиме вспомнила, как читала где-то, что идеальными парами чаще других становятся те, в которых партнеры выглядели одинаково. К сожалению, у них с Куросаки-куном так не вышло, поскольку он обратил на нее внимание тогда, когда она убрала их «рыжий ген» схожести, но относительно Арисавы и Исиды все еще могло случиться именно так…       — Я не знаю, Куросаки-кун… — Иноуэ наконец-то ответила на все еще нависавший над ней вопрос. — Тацуки-тян ничего не говорила мне прежде об Исиде-куне… — Это была правда.       Ичиго остановился и попридержал за руку девушку, пошедшую дальше под грузом своих мыслей.       — Тебя что-то беспокоит, Орихиме? — Кареглазый выжидающе посмотрел на нее.       Она приоткрыла рот от удивления и, смутившись от его пристального внимания, усердно заулыбалась на тот случай, если нечаянно заставила волноваться Куросаки.       — Нет, с чего ты взял? — отмахнулась она. — Со мной все хорошо. — Иноуэ и впрямь чувствовала себя спокойно, как всегда, находясь рядом с ним. Разве что сегодня ее несколько отвлекали мысли о подруге: Орихиме всегда хотела, чтобы Тацуки также была счастливой и любимой, ведь за заботами о других у той вечно не хватало времени на себя…       — Я заметил, что ты забываешься и снова называешь меня Куросаки-куном, когда волнуешься, — пояснил рыжеволосый.       — Правда? — Девушка пожала плечами и застенчиво отвела взгляд. — Прости, пожалуйста, Ичиго… Я такая невнимательная.       — Ты — не невнимательная, а задумчивая, — поправил парень. — И это мне хорошо знакомо. Сам такой.       — Ичиго… — зарделась девушка: то, что он понимал ее, то, что подчеркивал, что они похожи, было очень приятно и впрямь волнительно. Иноуэ позевала ртом, добирая недостающий воздух: — Я… я… — Тут она вспомнила о вопросе рыжика и решила, что может открыться ему. — Меня, правда, ничего не тревожит. Просто я думала о том, насколько похожи Тацуки-тян и Исида-кун, чтобы быть настоящей парой.       — То, что они — извечные занозы в заднице и величайшие зазнайки при этом, считается? — съязвил он.       — Ну, немножко, — рассмеялась Орихиме. — Но, скорее, они оба — очень хорошие и верные друзья, прекрасные ученики, да и наставники тоже. А еще уверенные в себе личности, храбрые и сильные…       — О, насчет последнего, я бы хотел однажды увидеть, кто из них кого победит. Уверен, Тацуки уложит Исиду на лопатки в два счета! — Иноуэ спрятала улыбку в ладошку. — Хотя… конечно, куда приятнее, когда парень является сильнее, — с ностальгией добавил рыжик, — тогда он всегда сумеет постоять за свою девушку… — Куросаки посмотрел на нежную, маленькую, утонченную «шоколадку» перед ним, договаривая подруге без слов: «Я хочу всегда защищать тебя, Иноуэ Орихиме!»       Его рука потянулась к ее лицу и провела легонько пальцами по вмиг заалевшей щеке. «Мягкая, бархатистая, теплая…» Сероглазая, у которой мгновенно все внутри сжалось, с осторожностью выдохнула и попыталась взять себя в руки: разве прикосновения Куросаки могли пугать ее? Они были такими бережными, трепетными, ласковыми. Она зажмурилась и потерлась о его ладонь, будто привыкая, а затем вновь подняла пугливые глаза на Ичиго, точно извиняясь за эту дерзкую смелость.       Рыжеволосый кивнул: «Все хорошо». Он давно хотел почувствовать это ее тепло и ласку в ответ, ощутить ее уверенность и доверие. Ведь теперь Иноуэ много значила для него, являлась центром этого мира и этой жизни, в которой он был обычным парнем, которому нравилась обычная девушка. А потому он хотел, чтобы она ему доверилась, чтобы приняла его, чтобы перестала бояться. Ведь он желал заботиться о ней, делать ей приятное, благодарить за то, что она столько лет ждала его, и показывать, что, наконец-то, находится с ней рядом и не собирается оставлять ее.       Куросаки вновь нежно пригладил «шоколадку» по щеке, убирая ее мягкие густые волосы назад и собираясь сделать то, что у них не получилось вчера. «Прошу, Орихиме, верь мне», — твердили его карие честные глаза, обладатель которых просто никогда бы не позволил обидеть ее и никогда бы не посмел заставить усомниться в своих чувствах…       — …Ичиго!!! — вскрикнула девушка, переменившись в лице и вновь не дав случиться меж ними первому поцелую. — Беги!!! — Орихиме толкнула парня в грудь, да так сильно, что тот отлетел назад и опрокинулся на спину.       Рыжий услышал, как в голове от удара что-то хрустнуло, и, схватившись за ноющий затылок, болезненно поморщился. Совершенно не понимая, что случилось, бывший синигами, повинуясь рефлексам закаленного в битвах тела и не прислушиваясь к проявившейся боли, дернулся вперед. В голове снова все загудело и померкло. Ичиго постарался настроить зрение и причудливые расплывшиеся круги перед глазами сложились у него в образ грозного призрака из прошлого, Пустого, которого он в принципе не мог больше видеть с потерей сил. Однако вслед за этим рыжеволосый узрел и нечто похожее из арсенала борцов против этих чудовищ.       — Котен Зансюн!       Золотистый треугольный щит вырвался вперед… и тут же исчез. Куросаки захлопал глазами и увидел перед собой лишь заслонявшую его фигуру Орихиме, со вскинутыми вперед руками и напряженным взглядом, уставившимся в… пустоту. Человеческий мир вновь явил жестокую реальность для прежнего синигами: его сознание просто дорисовало по памяти то, чего он не видел более. Но ведь это не означало, что мира по ту сторону не существовало. В нем, в эти самые минуты его девушка, хрупкая и уязвимая, сражалась со злобным духом один на один, рискуя собственной жизнью, дабы защитить его, слабого, беспомощного, жалкого «героя» из призрачного прошлого…       Хорошо, что Иноуэ не видела реакцию Куросаки на события, иначе она бы сильно расстроилась, а ведь сейчас ей категорически нельзя было этого делать. Столкнувшись с серьезной опасностью, она без промедления решилась применить свою новую, хоть и не до конца еще опробованную, атаку. Времени на сомнения не оставалось — уж больно грозным и огромным оказался тот Пустой, который с шумом свалился с небес просто за спиной Ичиго. У Орихиме сердце убежало в пятки, как только она представила, что же этот монстр мог причинить ее любимому человеку, утратившему все свои силы.       Не думая, а действуя, следуя приобретенным за эти годы элементарным боевым навыкам, целительница оттолкнула рыжика от угрожающей ему беды и мигом схватилась за заколки на борту школьного жакета. Цубаки рванул вперед мгновенно: новая техника призвана была создать щит внутри врага и разорвать его на части. И поскольку вечно порицавший ее за слабость Цубаки сейчас получил огромную порцию уверенности и силы от Иноуэ, то нападающий дух из ее Шун Шун Рикка беспощадно расправился с чудовищем, который посмел преградить путь его хозяйке и ее другу.       — Молодец, — буркнул Цубаки, по достоинству оценив сильный гнев и убийственные намерения Орихиме, постаравшейся защитить всеми силами дорогого ей человека. Дух не стал дергать за косы хозяйку и, кивнув повзрослевшей окрепшей девушке, поспешил вернуться обратно в заколки.       Она со счастливым лицом повернулась к парню, но увиденная картина заставила ее перемениться.       — Куросаки-кун!!! — Иноуэ всплеснула руками над замершим на земле Ичиго.       Ссутулившись в спине, он сидел с искаженным болью лицом и полузакрытыми глазами. Его хмуро сдвинутые брови на переносице не предвещали ничего хорошего. Девушка тут же бросилась к нему, падая на колени и ощупывая пальчиками его руки, лицо, голову, точно медсестра скорой помощи.       — С тобой все хорошо? — приговаривала она.       — Н-не знаю, — протянул Ичиго и вновь потер ноющий затылок — на пальцах оказалась кровь.       — Куросаки-кун! Сиди и не шевелись! Я сейчас! — Она мигом раскинула над парнем целительный щит и схватила его крепко за руку, точно он был при смерти, а не обошелся царапинами. — Все будет хорошо, все будет хорошо, — причитала «шоколадка», вызывая в Куросаки и трепетную радость от такого волнующего за него беспокойства, и легкое раздражение оттого, что он вновь почувствовал, насколько же являлся слабым и беззащитным против подстерегавших их опасностей из других миров.       — Орихиме, все в порядке, — рыжик положил ладонь на руку Иноуэ, вцепившуюся в его рукав, и заглянул в перепуганные серые глаза: — Со мной уже все хорошо, — кивнул он, — правда, слышишь?       — Д-Да? Честно? — Словно очнувшись от шока, сероглазая заметалась взглядом по любимому лицу.       — Э-Эх, честно… — выдохнул Ичиго, подаваясь вперед сам и помогая подняться девушке. — М-м-м, спасибо, Орихиме. За то, что… защитила меня, — выдавил из себя парень самую постыдную в его жизни благодарность: он никогда не простит себе, что Иноуэ рисковала собой ради него. — Давай пойдем домой поскорее, — пытаясь подавить разыгравшееся раздражение, предложил одноклассник.       Сгорая от стыда, досады, боли, отчаяния, разрываясь в душе на куски от ностальгии, Куросаки машинально взял свою спасительницу за руку. Не в силах глядеть на это «солнце», сумевшее не только согреть его жизнь, а теперь еще и заслонить от смерти, Ичиго через силу потащил ее за собой, быстро зашагав по тротуару в сторону ее дома и не говоря по пути больше ни слова.       «Пустые… Они, по-прежнему, повсюду, а я, как несчастный слабый незрячий котенок! — сетовал рыжеволосый по пути. — Что сталось бы со мной, если бы Иноуэ не защитила меня? Какой жалкий вопрос для бывшего синигами!!! Что сталось бы с ней, не имей она сил для собственной защиты? Вот что важно! Я никогда больше не смогу спасти ее от пустых, от арранкаров, от еще, черт знает, кого! Ксо! Рядом с таким слабаком, как я, Иноуэ может положиться только на себя! И это просто убивает…»       «Больно… Как же больно Ичиго вновь вспоминать об утрате своих способностей, — Орихиме с тоской смотрела на мучившегося парня и сама поникла, разделяя его отчаяние и горе пополам. — Я не должна была, не должна была приоткрывать ему занавес на тот мир, который оставил его в неведении. Но у меня не было иного выхода… Пустой появился так неожиданно, что мы бы просто не успели убежать. Вместо этого я спасла Куросаки от смерти, но в то же время ранила еще сильнее…»       Одноклассники дошли до перекрестка и остановились в ожидании сигнала светофора для перехода.       — Все нормально? — «шоколадка» рискнула нарушить безмолвие рыжика и вновь вгляделась в грустное лицо притихшего Куросаки, глядевшего перед собой, точно не видя впереди дороги…       — Да, — просто кивнул он, с трудом открывая рот для этого одного маленького слова…       — Ты меня обманываешь, Куросаки-кун, — тяжко вздохнула Орихиме.       Ичиго хотел было возразить, но разве мог? Иноуэ всегда чувствовала его на каком-то запредельном уровне и, если он вздумал бы что-то утаить от нее, то, наверняка, сильно бы огорчил эту самую добрую девушку на свете. Даже в самом угнетенном своем состоянии, Ичиго не посмел бы обидеть ее, а потому и открылся:       — Мне жаль, Орихиме. — опустил он голову. — Мне так жаль, что я не могу защитить тебя! — В уголках карих глаз вдруг блеснули слезы, но Куросаки раздраженно потер защипавшие веки рукавом. — Прости. Прости меня, Иноуэ, — рыжеволосый разжал ладонь и заставил себя отпустить ее руку. — Я жалок… Я совершенно бесполезен…       Парень отвернулся и с непримиримой болью в душе, задыхаясь от внутреннего рева и собственной бессердечности по отношению к дорогому ему человеку, живо зашагал прочь от девушки по пешеходному переходу, стараясь непременно скрыться в толпе от нее, чтобы не разрывать ее сердце своим присутствием, слабостью, несостоятельностью, ничтожностью. Он хотел подарить ей счастье и весь мир в придачу, а вместо этого даже не мог позаботиться об их собственных жизнях.       — Но, Ичиго? — оторопевшая Иноуэ сначала застыла на месте, а позже бросилась за тем, кого не хотела отпускать ни за что на свете. — Куросаки-ку-у-ун!!! — Орихиме пробивалась сквозь напиравшую на нее толпу, хлынувшую с противоположной стороны улицы, стараясь при этом не упустить из виду ярко-рыжую макушку поникшего, но всегда бросавшегося в глаза одноклассника. — Куросаки! Постой!       Однако парень не слышал ее или не хотел слышать. Похоже, он ускорил шаг и теперь бежал от нее, точно черт от ладана. Он не мог показать ей свое огорчение, не мог в очередной раз использовать ее свет, доброту, ласку, как спасение, как болеутоляющее, как энергетик, способный заставить его жить в этом мире, ставшим для него чужим, чуждым, серым, бесполезным, как его душа…       — Прости, прости меня, Орихиме, прости, — Ичиго все пытался проглотить давящий его горло комок, — но я больше не хочу, чтобы ты страдала, чтобы мучилась из-за меня…       Когда Куросаки достиг противоположной стороны пешеходного перехода, Иноуэ в полной растерянности замедлила шаг и замерла. Потрясение от того, что сейчас произошло, пробило ее тело насквозь. «Куросаки-кун не обернулся… Он обиделся на меня. Огорчился, что я спасла его…» Серые глаза наполнились слезами. Самый естественный и самый добродетельный поступок с ее стороны вновь открыл глубокую кровоточащую рану в душе бывшего синигами. Орихиме хотела бы, да не могла исцелять или лечить такие повреждения, в особенности у того, кто больше не хотел ее видеть.       — Куда же ты… Ичиго… — прошептала девушка и закрыла плачущее лицо руками. Ее тело затряслось от плача и досады. Почему так? Почему? Почему она обладала силами и не могла помочь ему, а он так хотел помочь, но не имел сил?       Где-то за спиной Куросаки раздался жуткий скрежет автомобильных тормозов. Каким-то шестым чувством он понял, что этот звук несет для него опасность, хоть он и находился уже далеко от дороги. Реакция бойца заставила рыжеволосого обернуться на 180° за доли секунды, и все органы чувств устремились туда, где назревала явная трагедия, в эпицентре которой… оказалась Иноуэ. Кареглазый узрел застывшую в своем горе темноволосую девушку, буквально остолбеневшую посреди пешеходного перехода и не обращавшую внимание на дорогу, которая снова ожила для транспортных средств с включением зеленого света светофора.       — Орихиме? — «Что она делает?» — обомлел парень. — Орихиме!!!!!!!       Ичиго рванул со своего места, тут же развивая нечеловеческую скорость, боковым зрением видя несущийся на девушку грузовой автомобиль, который издавал тот самый пронзительный звук выжимаемых тормозов, поскольку не поспевал остановиться…       — А-а-а-а-а!!!!!!!! — душераздирающий крик Иноуэ, завидевшей наконец перед собой роковую опасность и перепугавшейся насмерть, раздался на всю округу. Сероглазая вместо того, чтобы броситься бежать, прикипела к проезжей части, утратив от шока любую возможность к движению, кроме той, чтобы с силой зажмуриться и не видеть стремительно надвигавшийся на нее неминуемый конец.       — Иноуэ!!!!! Беги же!!!!! Ну!!! — девушка услышала знакомый голос, будто из запределья, однако он буквально врезался в нее мгновение спустя и сбил ее с ног.       Не успев распахнуть глаза на окрик Куросаки-куна, «шоколадка» ощутила чувство оторвавшего ее от земли полета, кратковременного и повлекшего тут же скорое, но будто замедленное падение… Внутри все перекувырнулось. Орихиме отчетливо поняла, что упала вниз, прижатая каким-то давлением сверху. Но отчего-то ее голова не врезалась в твердый и холодный асфальт, а опустилась на что-то мягкое и теплое. Это же ощущение обволокло и все ее тело, точно кто-то поместил ее в спасительный кокон, заставляя девушку подумать, что она не иначе, как уже попала на небеса после гибели и сейчас тонула в каком-то нежном облаке.       «Как глупо думать так красиво о смерти…» — пронеслось в ее голове…       — Орихиме! Боже мой! Орихиме! Очнись! Ответь мне! — Плечи Иноуэ затрясли рьяно и настойчиво, заставляя против ее воли прийти в себя и открыть включившимся сознанием серые глаза.       — И-чи-го?.. — прошептала она, с удивлением видя перед собой рыжеволосого одноклассника, похожего, конечно, но все же никак не являвшегося ангелом, потому как был более чем реален.       — Да! Да! Да, это я… — нервно закивал он и тут же принялся осматривать спасенную им только что девушку от фатальной аварии. — С тобой все хорошо? Ты цела? Не ударилась? Не поранилась?       Орихиме помотала отрицательно головой, напрягая брови и попробовав ощутить собственное тело. Похоже, на нем не было ни царапин, ни ушибов — только испуг разливался по жилам, да еще кожу обжигало сквозь одежду горячее тело Куросаки, прижавшего ее сверху. «Шоколадка», осознав внезапно столь желаемую близость рыжеволосого, начала медленно краснеть, а вот дышать, наоборот, стала жадно и часто. Ее ресницы затрепетали, зрачки задрожали и совершенно растерявшаяся девушка уставилась в шоколадные глаза любимого человека, нависавшего сейчас над ней всего в нескольких сантиметрах от лица.       — Ичиго… — пролепетала она, не зная, что хотела сказать дальше: то ли попросить его слезть с нее, то ли, напротив, ни за что не отпускать…       Рыжик бережно поддерживал ее за затылок одной ладонью, а второй рукой крепко обвивал за спину. Именно так он схватил ее, когда исчез вместе с ней перед бампером грузовика всего за пару секунд до рокового столкновения. Именно в этом положении, сгруппировавшись, он и завалился с девушкой на тротуар. Именно по этой причине Иноуэ не почувствовала удара при падении, поражаясь, как надежные руки Куросаки-куна заменили ей самую лучшую в мире подушку безопасности.       — И-чи-го… — повторила она любимое имя.       — Что, Орихиме, что?.. — тут же приблизившись к ее лицу, Куросаки обеспокоенно посмотрел, ожидая от нее жалоб, просьб, все, что она пожелает…       — Спасибо, — выдохнула пострадавшая, закрыв глаза и промокнув веками вырвавшуюся от радости пару слезинок. Она вспомнила его последние слова, с ужасом понимая, что они, действительно, могли стать для нее последними… – Ну, какой же ты «бесполезный», Ичиго? — губы «шоколадки» дрогнули в нежной благодарственной улыбке. Она широко распахнула глаза, блестящие от влаги и счастья, и в полном восхищении посмотрела на самого лучшего для нее человека: — Ты — настоящий герой, Ичиго. Ты — мой спаситель, — прошептала Иноуэ в невероятно близкое любимое лицо.       — О-ри-хи-ме, ну, что ты… — Ичиго почувствовал кожей, как в мягкой горячей груди девушки, находящейся под ним, бешено и громко заколотилось сердце.       Сероглазая, высвободив руку из тесных оков рыжика прикоснулась ладонью к его щеке. У Куросаки замерла душа от этого, казалось бы, самого обычного прикосновения, но столь обжигающего, столь окрыляющего, столь обнадеживающего. Он повернул голову и легонько дотронулся губами до нежных тоненьких пальцев — желание, с которым он засыпал и просыпался каждый день, с которым носился столько времени, наконец-то начало осуществляться…       Кареглазый поймал свет очаровательных глаз, спокойных и переставших его бояться, а потому дерзнул приблизиться к давно его манящим губам Орихиме еще ближе до невозможности. У Иноуэ закружилась голова. У Куросаки перехватило дыхание. Оба потеряли контроль над телом и ощущение реальности: в эти секунды их меньше всего волновал тот факт, что смерть едва не настигла их, и сейчас они, обнявшись в спасительных объятиях, лежали на асфальте, а прохожие, обходившие их по пути до перехода, удивленно пялились на странную парочку.       — Орихиме, — Ичиго ласково позвал ее, но слишком взволнованная девушка не смогла промолвить в ответ ни слова. Она задохнулась от нежности промурлыкавшего бархатного голоса рядом с ее ухом, от волнительного прикосновения горячего дыхания, обласкавшего ее щеку, от предвкушения губ самого желанного парня, который сейчас, в столь важный момент их первого поцелуя, шептал именно ее имя. От переполняющих душу сладостно-радостных впечатлений, «шоколадка» опустила веки и просто растворилась в этом застывшем на бесконечность мгновении.       Рыжик улыбнулся и, замявшись всего лишь на миг, понял, что Иноуэ таки позволила ему себя поцеловать. Куросаки, теряя рассудок от вожделенного события, прикрыл глаза и, полетев навстречу радужной реальности, в которой были только он и она, приземлился на мягких устах Орихиме.       «Принцесса» слегка вздрогнула от незнакомых, но оказавшихся невероятно приятными, ощущений. Губы Куросаки-куна нежным теплым бархатом заскользили по ее губам. Он не напирал, не наступал, не откровенничал — лишь невесомо прикасался к самому милому, самому вкусному, самому трогательному на свете лакомству, будто рот Иноуэ Орихиме оказался пропитан вареньем из розовых лепестков. Восхитительное ощущение для того, кто целовался, как и его одноклассница, в первый раз!       — Орихиме… — Ичиго отстранился всего на чуток, чтобы посмотреть на ее реакцию. Однако сероглазая, рассеянно улыбаясь и стыдливо краснея, взглянув из-под томных от накатившей неги век, вдруг подалась вперед и сама прикоснулась сжатыми губами к любимому Куросаки-куну. Этот поцелуй — весьма неловкий, угодивший в верхний уголок рта Ичиго, едва ощутимый по своей силе, такой робкий и целомудренный, как сама душа «принцессы», заставил рыжика, тем не менее, покрыться мурашками от растекшейся по венам необъяснимой эйфории…       Воодушевившись проявленной смелостью и неожиданно полученным ответом подруги, рыжик решился повторить поцелуй, добавив в него несколько волнующе-говорящих движений. Собрав губы в трубочку, парень нежно коснулся поцелуем сбоку рта Орихиме. Затем, сдвинувшись к центру, он прижался к устам «шоколадки», стыдливо захватив их лишь нижней губой. Пустив в ход и верхнюю, Куросаки принялся нежно и ровно посасывать рот Иноуэ, то игриво по-детски довершая поцелуй легким причмокиванием у «лука амура», то победоносно по-мужски захватывая все пространство вкусных розовых лепестков. Наконец, волнующе потершись губами о губы любимой девушки — наверняка, теперь он мог смело так называть ее — Ичиго тихонько простонал от смешанного удовольствия и досады, поскольку они не могли продолжить это чудное наслаждение целую вечность.       — Куросаки-кун… — прошептала Орихиме, глядя на него большими от удивления глазами: очевидно же, что случившееся завершение этого блаженства несколько огорчало и ее тоже.       — Нам пора подниматься, — провел он рукой по мягким шоколадным волосам, — а то народ примет нас за парочку ненормальных…       Девушка тихонько рассмеялась и повиновалась воле поднимавшегося парня. Сменив окутывающую тесным теплом горизонталь на обдувающую осенним ветром вертикаль, Иноуэ слегка поежилась в своем плаще. А может, это было вовсе не от холода, а от волнения за случившийся столь важный момент в их жизни? Было чудно думать об этом. Неужели теперь они и впрямь встали на путь серьезных отношений, официально и бесповоротно? Первый поцелуй, причем такой запоминающийся и такой все поясняющий, перевернул, кажется, в их дружбе все с ног на голову. Для Орихиме он стал очень интимным и, безусловно, самым романтическим событием в ее жизни, и, глядя в горящие солнцем шоколадные глаза Ичиго, она понимала, что он был такого же мнения. Все-таки они были очень похожи, и она чувствовала, что значит для Куросаки столько же, сколько и он для нее…       Счастливая сероглазая опустила голову, не в силах просто ее держать под свалившейся на нее громадной горой счастья. Но рыжик не хотел терять это счастье из виду: он приподнял подбородок Орихиме и снова легонько поцеловал, а после защекотал ее, помотав носом о кончик ее носика. «Шоколадка» звонко рассмеялась его любимым смехом и прижалась горевшей щекой к груди одноклассника, сделавшегося наконец-то ее парнем после долгих лет ее любви и ожиданий. Иноуэ не знала, что ждать им теперь от завтрашнего дня. Все, что ей хотелось сейчас — просто, чтобы этот день, открывший им ворота в удивительный мир ярких чувств, не заканчивался…