Рыжая Шоколадка

      Октябрь расплакался дождем, и многолюдный шумный двор опустел, превращая в гудящий улей стены школьной столовой. Ученики, позабыв о ланчбоксах, толпились у буфета с дымящимися горячими закусками и напитками, свежей ароматной выпечкой и обилием различных сладостей.       Бойкие и вечно голодные подростки старались ухватить себе все самое вкусное, а самые проворные из них — еще и задобрить очаровательных школьниц, робко жавшихся в конце очереди.       — Орихиме-семпай, попробуйте вот этот салат! — Один из почитателей «шоколадки» выбрался из толпы и поставил на ее поднос тарелку с буйством зелени и овощей.       — Ой, спасибо, — засмущалась сероглазая, но одарила старавшегося мальчишку прелестной улыбкой.       — Иноуэ-сан, вот — лучший карри, — рядом с салатом нарисовалась тарелка с ароматным рисом, приправленная счастливой усмешкой очередного обожателя самой видной выпускницы.       — Я люблю карри, — кивнула она с искренней благодарностью, — спасибо и вам.       — О-о-о, ее улыбка разбивает сердце, — разом выдохнули оба парня.       — А от меня, от меня, Орихиме-семпай, пирожное: самое вкусное, шоколадно-ванильное, с кусочками бананов и киви, — еще один запыхавшийся поклонник, вырвавшись из «окружения» у лотка с десертами, поместил на поднос старшеклассницы удивительно-красочную «корзинку».       — М-м-м, — мурлыкнула Иноуэ, — это же мое любимое!       — А-а-ах! — умилились уже трое парней окруживших «шоколадку».       — Но для витаминов обед тоже полезное время, — заметил четвертый воздыхатель, добавивший к обеденному «натюрморту» Орихиме пару яблок и слив.       — Твоя правда, — подмигнул ему пятый кавалер. — Апельсиновый фрэш — заряд витаминов и бодрости на целый день! — Стаканчик с оранжевым напитком живописно вписался в выбранное меню на сегодня. Для самой красивой девушки в школе — все самое лучшее и самое яркое!       — О-Ох, ребята, спасибо, — проронила сероглазая, смущенная, как всегда, своей популярностью у парней. — Вы все так любезны… — с восхищением добавила она, окидывая взглядом пятерку сегодняшних ухажеров, заставляя их всех зардеться от гордости и радости.       — Ага! — укоризненный голос раздался просто над головами низкорослых школьников. Куросаки презрительно смерил обступивших Орихиме первогодок и второгодок: — Очень «любезны»! Хех, завалили, понимаешь, бедную девушку едой, а сами стоят, лыбятся.       Рыжеволосый подхватил второй рукой поднос Иноуэ, и впрямь едва справлявшейся с горой еды в руках, и недовольно окинул взглядом недальновидных парней:       — Хоть бы кто-то догадался предложить ей все это дотащить до столика! — хмыкнул он и посмотрел на едва сдерживающуюся от смеха Орихиме. – Эх, придется мне теперь каждый день выручать Иноуэ-сан из беды и таскать ее обеды от буфета до столика…       — Да уж, пожалуйста, Куросаки-кун, — усмехнулась ему «шоколадка» и подмигнула, — ты ведь тако-о-ой сильный, — картинно закатила она глаза, — ну просто мой герой!       — А как же, — выпятил грудь колесом рыжик и бодро зашагал вдоль столов с двумя подносами под обеими руками, отчего казался похожим на культуриста с гантелями.       Девушка с нескрываемой гордостью, заложив руки за спину, довольно зашагала за ним следом, чувствуя себя за широкой спиной одноклассника, как за каменной стеной.       — А-а-а, что это сейчас было? — захлопали глазами поклонники прекрасной выпускницы. — И кто это с Орихиме-семпай?       — Похоже, у нее появился парень, — проронил один.       — Не может быть! Он? Стремный он какой-то… и злой, — замялся второй.       — Ага! Посмотрел на нас так, чуть ли убить не собрался, — поёжился третий.       — Придурки, да это же просто ее одноклассник, — отмахнулся четвертый.       — Не думаю, — выразил сомнение пятый.       Куросаки, еще не успев далеко отойти, а может, просто, обладая хорошим слухом и услышав все эти пересуды, обернулся и вновь неприязненно окинул взглядом толпу воздыхателей своей девушки. К тем пятерым присоединилось еще несколько, заставляя рыжеволосого несколько напрячься и озадачиться: признаться, он и не замечал прежде, насколько популярной в школе была его подруга. Среди числа ее почитателей можно было распознать и видных спортсменов школы, и отличников учебы, и тех красавчиков, от которых старшеклассницы визжали от восторга в коридоре. Каждый из этих парней мог с легкостью конкурировать с рыжим по многим параметрам. Тогда что же Иноуэ нашла в нем?..       Ичиго растерянно покосился на Орихиме, не отстающую от него, и тут же перехватил ее влюбленный и преданный взгляд, сосредоточенный только на нем. Кареглазый расслабленно выдохнул: вопросы для причин ее чувств были абсолютно не нужны. Он ведь и сам не смог бы объяснить, почему кроме этой девушки не видел никого вокруг себя… Удержаться было просто невозможно, и Куросаки, поддавшись импульсу и провалившись мгновенно в плен вчерашних сладостных воспоминаний, остановился на ходу. Вдруг повернувшись к девушке, он поцеловал ее в щеку при всех, естественно, заставив после этого абсолютно всех школьников напрочь забыть о процедуре обеда.       — По-моему, вы произвели фурор, — со скучающим видом произнес Исида, когда рыжик и «шоколадка» уселись за его столик напротив него.       — Правда, что ли? — с наигранным непониманием усмехнулся Куросаки.       — Между прочим, это не совсем прилично, — попеняла Арисава, сидящая тоже тут, справа от очкарика.       — Эмм, прости нас, Тацуки-тян, — разрумянившаяся Иноуэ извинилась тихо и машинально. Судя по ее отрешенному виду, она явно витала где-то в облаках на седьмом небе от счастья. Шутка ли? Ичиго так неожиданно и весьма красноречиво признался на всю школу в том, что они теперь вместе…       — Орихиме… Э-Эй, Орихиме! — подруга на силу дозвалась ее спустя несколько минут.       — А? Что? — рассеянно посмотрела она на брюнетку.       Исида покачал головой и бросил укоризненный взгляд на рыжеволосого: вот, мол, гляди, до чего довела девушку твоя показушная храбрость. Куросаки растянулся в широченной улыбке, точно Чеширский Кот, наплевав на напускную сердитость Урю: он знал, что друг не мог не понимать его и не порадоваться за них с Орихиме, ведь он тот, кто тоже приложил руку к образованию этой пары.       — О-ри-хи-ме… — Арисава вновь попыталась дозваться «шоколадку», которая за своими мечтами просто-напросто позабыла о времени, перемене, обеде и вообще обо всем на свете, кроме своего рыжика…       Тацуки покосилась на друга детства, выглядящего таким же счастливым и по-дурацки улыбавшимся всем и вся. Правда, он был менее рассеянным и уплетал второе за обе щеки. Каратистка обреченно выдохнула: так вот она какая — любовь?.. Такая разная, но одинаково кричащая о себе на весь мир горевшими глазами, пылавшими щеками, раскрасневшимися губами…       — О-Ох, Орихиме, ты бы тоже поела, — брюнетка заботливо пододвинула поднос к сероглазой и распаковала для нее палочки. — Одними поцелуями сыт не будешь…       — Прости, — покраснела еще сильнее подруга и вновь повторилась, — мы больше не будем.       Арисава непроизвольно выгнула бровь в удивлении: похоже, Иноуэ даже толком не слышала ее.       — Да дело вовсе не в тебе, — проронила она так, между прочим, но потом повернулась к Куросаки, казавшемуся более собранным: — А вот Ичиго за свои вольности однажды таки попадет под разбирательство дисциплинарного комитета, — попеняла она ему.       — Ой да брось ты, Тацуки. Невинный поцелуй в щечку. Что здесь такого? — Рыжик призадумался и, пребывая в отменном настроении сам, решил напакостить другим: — По сравнению с тем, как ты вчера присосалась к Исиде, я — просто несмышленый ребенок.       — Ич-чиго! — Глаз Арисавы дернулся. — Я тебя заставлю пожалеть о своих словах! — вскинула она кулаки над столом, открыто угрожая другу.       — Ну-ну, Арисава-сан, не стоит так нервничать, — Урю тут же положил руки на запястья одноклассницы, удерживая ее таким образом от излишних эмоций и опрометчивых действий. Рука у нее была тяжелой, как оказалось…       — Пхр… — поперхнулся соком Ичиго, потому как рассмеялся во весь рот: — А-ха-ха-ха!!! Что это с вами вчера произошло?!       Тацуки и Урю переглянулись, точно застуканные воры на горячем. Врожденная вспыльчивость заставила Арисаву явить миру перемотанную эластичным бинтом ладонь, которую она тщательно скрывала под столом, а Исиду — свою припухлую щеку с живописным синяком на скуле, которую он до этого прятал под рукой, подпиравшей лицо.       — Пха-ха-ха! А-ха-ха! — не унимался Ичиго и хохотал от души, чуть ли не хватаясь за живот: — Исида, неужели ты вчера попробовал взять реванш у Тацуки?       — Не твое дело, Куросаки, — не поддаваясь на провокации, спокойно проронил квинси.       Однако каратистка была менее сдержанной:       — Что ты несешь, идиот! У нас просто дверь не открывалась!!!       — Ага! Дверь! Так поэтому ты решила ее приложить головой Урю?       Воображение Ичиго вместо нарисованной сцены поцелуя меж колючкой-Тацуки и роботом-Исидой мигом прикинуло сценку сражавшихся с дверью горе-одноклассников. Рыжий разразился новым приступом смеха — наверное, он впервые так задорно смеялся за последние годы.       Орихиме, откровенно радуясь, что ей посчастливилось услышать и увидеть столь редко беззаботного Куросаки, захихикала и себе, пряча улыбку за ладошкой и виновато поглядывая на парочку темноволосых, сидевших напротив. Конечно, Ичиго вел себя не совсем тактично, но вот было бы здорово, если бы он оказался прав и между Тацуки-тян и Исидой-куном и впрямь завязались отношения.       — Не понимаю, что здесь смешного, Куросаки? — Невозмутимый синеглазый поправил очки и пояснил дальше: — Дверь и впрямь не открывалась, а когда Арисава-сан таки дернула ее на себя, створка ударила меня по лицу. Так что угомони свою фантазию — твои намеки здесь совершенно неуместны.       — Да-а ла-а-адно! — прокашлялся от смеха в кулак рыжик. — Тацуки, — подмигнул он подруге детства и по-братски похлопал ее по плечу, — ты там поосторожнее в следующий раз, а то ненароком зашибешь своего парня… А-ха-ха!       — Парня?! — Брюнетка вскочила с места, как ошпаренная. — Да что ты себе позволяешь, — каратистка не стала сдерживаться более и накинулась с кулаками на хохочущего друга, раздражающего ее до без меры, но, в то же время, радовавшего ее наконец своим ожившим счастливым видом, оттого, что рядом с ним находились любимая девушка и несносные друзья.       — Ай! Тацуки! Ха-ха! Ну чего ты злишься так? Ну прекрати! — отмахивался он аккуратно, без напряга парируя сильные и меткие удары давней напарницы по карате и отмечая где-то краем сознания, что ничуть не ослабел, как человек. — Что я такого сказал? Ай! Ай-ой-ай!       — Сейчас я тебе натрескаю — будешь знать, что сказал! — колотила она его кулачками через стол, попутно отбиваясь уже от руки сдерживающего ее Урю и встревавшей меж них Орихиме. — «Парня»… «Парня»! Это не у нас с Исидой, а у вас — «шуры-муры»!       — Так-так, значит, это правда? — протянул Мизуиро, замерший, как и Кейго с Чадом, перед столиком их друзей-одноклассников. — А мы-то думали, что это все только слухи…       — Как видишь, нет, — разъяренная Тацуки оторвалась от рыжей головешки и недовольно плюхнулась обратно на свое место, на которое ее потянул очкарик, наконец, успешно.       — Вот это новость, — довольно потер руки Кейго и запрыгал вокруг стола, пока Мизуиро и Чад усаживались на места рядом с Тацуки и Орихиме.       Асано подскочил к Куросаки и, ткнув того в бок, заговорщицки подмигнул:       — Ну, и кто меня не хотел слушать, а? Я же говорил, что тебе больше по нраву темненькие! — покосился он на Иноуэ и лукаво усмехнулся.       Все друзья мигом замолчали, замерли и разом открыли рот от внезапного удивления. Потребовалось всего несколько секунд, пока смысл сказанной фразы связался с новым образом их общей одноклассницы, чтобы вся компания повернулась к «шоколадке» с немыми вопросами в глазах.       «Так вот оно что?.. — широкая улыбка моментально сползла с лица Ичиго, и он в полном непонимании воззрился на свою девушку. — Так это что же?! Орихиме слышала тот разговор на крыше? Но ведь я никогда не…»       — А-а, мне нужно идти… — растерялась девушка, сгорая от стыда и едва не плача, принявшись выбираться из-за стола.       — Куда?! — крикнули все хором.       Иноуэ, соскочившая с места, на миг присела обратно от испуга:       — В… в… библиотеку. Мне надо… Книгу вернуть. Да! — попыталась рассмеяться она притворно-беззаботным смехом. — Я такая глупая! Совершенно забыла об этом, — покачала она головой, вновь спохватилась и тут же пулей вылетела из-за стола.       — Э! Орихиме! — окликнул ее Ичиго, но «шоколадка» лишь припустила шаг быстрее. — Постой! — Рыжик метнулся следом, от скорости даже опрокинув стул.       — Эй! Ичиго! Ты куда?! — изумился Асано.       — Кейго, ну ты и придурок, — цокнула Тацуки и обреченно покачала головой.       — Возможно, — согласился с ней Урю, — но, боюсь, без него эта история и не началась бы вовсе…       — Орихиме, подожди! — Куросаки гнался за девушкой по школьному коридору — пустому и гулкому во время большой перемены. Однако Иноуэ делала вид, что не слышит его. А еще убегала от него довольно быстро и прытко. «Ну уж нет, ты от меня не сбежишь. Только не теперь», — ускорился парень и, настигнув темноволосую, ухватил ее за руку, ледяную от своего стыда и кажущегося очевидным позора.       — К-Куросаки-кун? — испуганно воззрилась на него сероглазая, точно не ожидала его здесь увидеть.       Он тяжело дышал, забегавшись, часто хлопал ресницами, заметавшись взглядом по шоколадным волосам и по непривычно побледневшему лицу девушки. Она вся сжалась, чувствуя напряжение, повисшее в воздухе над ними, давящее на нее его откровенным непониманием и возможным неприятием. Теперь. Когда все открылось.       Не зная, что говорить и делать, «шоколадка» заулыбалась, пытаясь отодвинуть от себя подозрения, и сгладить злость Куросаки. За такую ее выходку он обязательно должен был разозлиться.       — Не-а, это больше не пройдет, — покачал головой кареглазый: ей не стоило делать вид, что ничего не произошло и постоянно угождать другим. — Орихиме? — протянул он настойчиво, взял за обе руки, приблизился к ней впритык, вжимая в стену собой, и заглянул в ее лицо так, что у девушки перехватило дыхание.       — Ч-Что? — сорвавшимся голосом переспросила она и задрожала, точно попавшая в ловушку лань. Она остро ощутила стену спиной и поняла, что отступать было некуда: безысходность и неминуемое откровение заставили губы дрогнуть, а пальцы в крепких ладонях парня дернуться в мольбе сбежать.       Ичиго осклабился и немного наклонил голову набок: наверняка его суровый вид пугал «шоколадку». Но он и не злился вовсе. Просто хотел понять ее. Хотел услышать то, до чего сам не мог додуматься своим скудным мозгом.       Спокойный ровный взгляд карих глаз сработал почти сразу. Девушка заметно ощутила смягчение внезапно обрушившегося на ее голову укора. Рыжик отпустил ее ладонь и коснулся рукой шоколадного локона на плече Иноуэ: уставившись в этот цвет, казавшийся теперь ему таким нелепым, он перебрал волоски в своих пальцах, точно пытался оттереть с них краску.       — Орихиме, — взглянул он на нее исподлобья, — может, расскажешь мне, почему ты решила перекраситься?       «Шоколадка» заметалась нервным взглядом по лицу Куросаки: что он хотел услышать? Что чувствовал сейчас по отношению к ней? Злость, досаду, обиду, непонимание, жалость? Сердился ли он, что она подслушала тот их разговор на крыше? Казалась ли теперь ее затея смешной или глупой? Как ее правда изменит их отношения? Она поступила так, потому что угождала ему, но что, если она действовала опрометчиво, что если сам он перестанет уважать ее за то, что подобной хитростью она вздумала добиться его расположения?       — Ичиго, я… мне просто захотелось изменяться, — соврала она, не глядя ему в глаза.       — Угу, конечно, — поерничал парень, — только обычно люди начинают с менее безобидных вещей, чем кардинальная смена облика.       — Да, но… — сероглазая запнулась: она же не могла обвинить любимого человека в его недальновидности и черствости, как раз и побудивших ее на крайние меры.       И разве она оказалась неправа? Эта перемена стала ее последним шансом в попытках завоевать его внимание и удача, действительно, улыбнулась Орихиме. Признаться, она и сама была шокирована этим открытием. Выходит, что Ичиго и впрямь предпочитал темноволосых, раз ее «шоколад» в волосах сумел с такой легкостью изменить его отношение к рыжеволосой незаметной подружке и сделать ее своей девушкой?       — Я… подумала, что…       — …раз мне нравятся брюнетки, то у тебя появится шанс? Ты это хотела сказать?       Иноуэ лишь кивнула в ответ, поскольку опустив голову, уже не могла произнести слова, глотая подступавшие к горлу слезы.       — Понятно… И все это ты решила из услышанных бредней Кейго на крыше тогда, Первого сентября?       Орихиме вновь кивнула, силясь сползти вниз по стене и разрыдаться, обхватывая по привычке коленки и зарываясь в них носом. Однако крепкие руки не дали ей двинуться вниз ни на сантиметр, схватив ее за плечи и по-прежнему держа на месте перед собой.       — Мда… — c шумом выдохнул Ичиго, но тут вдруг усмехнулся сам себе: «Так значит она приходила туда к нему. После лета. Ничуть не позабыв об их традиции вместе обедать на большой перемене. А он? Он пускал нюни по потерянному прошлому, совершенно не замечая прелестей своего настоящего, всегда находящегося у него под носом…»       Куросаки перевел взгляд на замершую в его руках девушку — самую лучшую на свете девушку, которую он не сумел разглядеть раньше. Шоколадная макушка затемняла карие глаза стыдом от запоздалого прозрения: какой же он все-таки был дурак, каким же слепцом он был, чтобы не заметить те горячие огненные волосы Орихиме, а успокоиться в тиши ее новых потемневших от продолжительной тоски волос. Ичиго шмыгнул носом и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, точно собираясь нырнуть на неимоверную глубину.       «Шоколадка» вся сжалась от этого, ожидая услышать от парня о конце их отношений, дружбы, любых контактов. Ведь кто захочет встречаться с глупой неуверенной в себе врушкой, которая старается походить на кого-то, а не на саму себя? Это было самое горькое в ее жизни разочарование, самый жестокий и неожиданный урок. Только вчера меж ними случился первый поцелуй. Всего час назад Куросаки при всех признался, что они — пара, а теперь… теперь все было кончено. И Ичиго зря медлил: она все понимала. Понимала, что заслужила это, заслужила то, чтобы он оттолкнул ее от себя…       Однако рыжеволосый ничего подобного не сделал. Напротив: его руки скользнули за спину девушки и крепко обвили ее талию с беспрекословным намерением никуда ее отпускать.       — Прости меня, Орихиме… — прошептал он ей на ухо.       — К-Куросаки?.. — изумленно распахнула глаза Иноуэ и непонимающе посмотрела на него.       — Прости, что я такой осел…       — Ч-Что?! — Орихиме искренне поразилась услышанному.       — Да. Это я подтолкнул тебя к этому шагу, но… — Ичиго слегка отодвинулся от нее и засмотрелся в дрожавшие серые глаза: — Я хочу, чтобы ты знала сейчас: мне не важно, слышишь, мне все равно, какого цвета у тебя волосы, Иноуэ Орихиме. — Он ободряюще кивнул девушке, которая, мягко говоря, выглядела потрясенной: — Ты мне нравишься такая, как есть. Я мог сказать, что без ума от этого молочного шоколада растекающегося по моим пальцам, но я, правда, обожал и те яркие веселые рыжие локоны, струившиеся по твоей спине. Знаешь, — поднял он подбородок кверху, чтобы не выдать волнения, — я весь прошлый год сидел и смотрел на эти твои рыжие волосы, находя в них какой-то приют своей душе. А когда ты не пришла, вернее, перекрасилась, я сразу ощутил, что потерял что-то родное… важное…       — Ичиго…       Куросаки покачал головой, прося, чтобы она дала ему договорить. Он вновь прижался к своей девушке и пригладил ее несколько раз по роскошной гриве.       — Будь такой, какой хочешь быть сама, и, прошу, никогда больше не делай из-за меня глупости…       Девушка кивнула и прижалась к однокласснику, обнимая его в ответ. Уткнувшись носом в его шею, она всхлипнула:       — Прости меня, я не должна была так поступать.       — Да, — согласился он, — но, кто знает, если бы ты этого не сделала, сколько времени нам понадобилось еще, чтобы быть вместе…