Рыжая Шоколадка

      — Ичиго, эй, куда это ты на ночь глядя? — из гостиной в коридор выглянул сонный Иссин.       — Да так… Не могу уснуть. Думал, немного прогуляться. Подышать свежим воздухом, так сказать, — рассеянно потер затылок рыжеволосый.       — Хм? — отец Куросаки недоверчиво сузил глаза. — «Это» теперь так называется? — подмигнул он и расплылся в пошловатой ухмылке. — Уходишь на свидание к красотке, а папочке ни слова?       — Завались! — в болтавшего глупости родителя полетел кроссовок, естественно, метко угодив в нос, который кое-кто совал не в свои дела. Парень бурно возмутился на это: – Мне что, пять лет, и я должен отчитываться, куда ухожу?!       — Конечно!!! — завопил и себе Иссин с подтекшей кровью над губой, а затем ткнул пальцем в тинейджера: — Для меня ты всегда будешь малым ребенком, за которого я буду переживать!!!       Кареглазый нахмурился: ну никакой личной жизни и никакой свободы! Особенно с тех пор, как он вновь стал обычным школьником, который, между прочим, мог вполне постоять за себя, если бы не…       — Ты же понимаешь, что теперь тебе небезопасно бродить по Каракуре в одиночку, — старший Куросаки озвучил оговорку Ичиго вслух.       — Теперь у меня нет реяцу, вряд ли я смогу привлечь Пустых. Если ты об этом. Я больше не синигами, забыл? Так что не стоит беспокоиться обо мне!       — Не хочешь поговорить об этом? — Иссин укоризненно посмотрел на слишком беззаботное лицо сына: тот перегибал палку и храбрился напрасно.       — Нет, не хочу, — отрезал Ичиго. Дернув резко дверь на себя, он все же опомнился и обернулся. Во взгляде под хмурыми рыжими бровями читалось: «Не сейчас. Не с тобой. Не об этом».       — Хорошо, — кивнул прозорливый бывший капитан. — Я рад, что у тебя появился человек, кто может понимать тебя лучше. Может, ты познакомишь ее с нами?       Старшеклассник довольно хмыкнул: Иссин порой походил на учителя, которого сложно провести и не стоит недооценивать. Он отвернулся, пряча улыбку от заботливого и понимающего отца.       — Может быть, — проронил юноша и вынырнул в ночь за дверью.       «А, может, мне и впрямь стоит поговорить с Орихиме, — Ичиго задумался над словами Иссина, — да и представить ее семье — не такая уж и глупая затея». Иноуэ и так была всем Куросаки, как родная, с тех пор, как с ней приключилась та трагедия с братом. Вряд ли отец и девочки будут возражать против нее в качестве его девушки. Они же заметили, как он изменился с тех пор, как они вместе. Она была его светом в темноте, случившейся с ним после потери сил. Была усладой для глаз, утративших способность видеть и радоваться жизни. Была тихой гаванью, в которой его странствующая по всем мирам душа нашла покой, пристанище и счастье. Куросаки был определенно счастлив рядом с ней, буквально оживая на глазах у родных и друзей после затянувшейся хандры и упадка сил.       Кроме этого, Иссин был прав: в Орихиме Ичиго обрел того нужного и незаменимого собеседника, который понимал его с полуслова. Это ни в коей мере не уменьшало важности остальных его друзей. Тацуки, Чад, Исида, Рукия… Со всеми ими у него сложились похожие доверительные отношения, все они готовы были безотлагательно прийти на выручку и подмогу. Однако только Орихиме была способна чувствовать его, Ичиго, по взгляду, по выражению лица, по вздоху, по мимике, по движениям, по стуку сердца. Эта ее чувственность поражала и даже пугала несколько, точно Иноуэ обладала скрытой мистической силой читать мысли людей. Куросаки не хотелось бы этого и не потому, что опасался как бы девушка не догадалась о его сокровенных желаниях и мечтах, а просто потому что не мог воспользоваться подобным приемом в ответ. Признаться, он совершенно не мог просчитать «шоколадку». Он мог интуитивно уловить ее настроение или заприметить какие-то из ее привычек, но вот предугадать ее действия, мысли, реакцию всегда давалось ему тяжело. И сегодняшний инцидент с «разбором полетов» относительно смены цвета волос Орихиме показал это довольно хорошо.       Нет, им определенно нужно сесть однажды и поговорить. Обо всем. Помимо обычной жизни старшеклассников, его с Иноуэ ведь связывала и иная реальность. У Куросаки все никак не выходил из головы тот случай, когда она бросилась его защищать, а ему на миг почудился Пустой и ее оружие против него. Всего на миг, но Куросаки следовало узнать об этом наверняка: был то мираж или минутное прозрение. Что если его реяцу каким-то образом возвращалась к нему? Вдруг у него появился шанс вернуть себе силу? Тогда бы ему было куда спокойнее и за Орихиме, и за остальных его друзей…       Ичиго неспешно мерил шагами вымытый дождем асфальт, перескакивая кое-где поблескивающие в лунном свет лужи. Погруженный в раздумья, он даже не заметил, как свернул в один из переулков, и его ноги сами собой пошли по знакомой дороге к дому одноклассницы. Куросаки понял это уже на полдороге и опомнился: нет, он, конечно, собирался поговорить с девушкой, но не в такое-то позднее время? Наручные часы показывали немногим за десять вечера, а это было не самое удобное, да и приличное время, чтобы вообще заявляться к молодой девушке, живущей одной без родителей.       Рыжеволосый остановился и прижался спиной к стене: и как это Иноуэ не боялась жить одна? Ну, в плане того, что ее район не самый спокойный, да и отдаленный от хорошо освещенного и людного центра города. В ее же квартале с освещением было скудновато. Ичиго отлепился от стены и пошел быстрее по переулку. Не то, чтобы он боялся, но чувствовал себя неуютно в тесной улочке меж домами с парой фонарей на всю дорогу. А тут еще и за спиной повеяло морозцем, от которого даже волоски на шее поднимались. Куросаки поёжился и ускорился еще сильнее: интуиция не подсказывала — кричала ему, что вовсе не холодный октябрь заставил бегать мурашек по коже, а слишком знакомое чувство, против которого у него, увы, уже не существовало спасения.       Бывший синигами резко обернулся и уставился в пустой переулок перед собой. Никаких движений, никаких звуков в обступившей его тишине не проявлялось. Кареглазый судорожно оглянулся по сторонам, а затем медленно обернулся вокруг своей оси, пытаясь выхватить из воздуха хоть что-то более-менее ощутимое, кроме подсознательного страха из-за давящей на него незримой опасности.       «Ни-че-го, — выдохнул Ичиго, — ничего, что я бы смог увидеть и почувствовать ясно. Но…»       — Я же знаю, что ты здесь! — завопил рыжий и, схватив, какую-то палку с земли принялся размахивать ею перед собой, на подобие занпакто. Естественно для него же, он поражал лишь пустой воздух, точно Дон Кихот сражаясь с ветряными мельницами. — Ксо… — выругался парень, быстро запыхавшись и скорее вымотавшись морально, чем физически. Может, он просто сошел с ума?..       Но не успел Куросаки подумать об этом, как два фонарных столба справа и слева от него согнулись до земли под невидимой тяжестью и разбивая тусклые лампочки вдребезги. Темнота теперь сделалась гуще, и Луна мало спасала дело. Кареглазый напрягся всем телом, подключая шестое чувство против слепоты и глухоты, и принялся всматриваться перед собой, будто пытаясь разглядеть невидимого Пустого своим третьим глазом.       Пустой оказался куда более зрячим и проворным — такой вывод сделал Куросаки, когда тот, ну или кто-то другой невидимый, четко припечатал его по лицу, оставляя на нем глубокие порезы от когтей.       — Ксо! Угадал… — утерся рукавом Ичиго, поднимаясь с земли: пустые, как всегда, били со всей силы.       Подвластный инстинкту самосохранения, Куросаки все же припомнил и былые боевые навыки: он сгруппировался и стал прислушиваться вдвое тщательнее. Пускай он не видел чудище из другого мира, но тот все же должен был как-то себя еще проявить! Судя по демонстративно согнутым фонарям, сегодняшний монстр оказался охочим до забав.       Однако случилось то, что рыжий ожидал меньше всего: ветер будто пробежал сквозь него, когда кто-то окликнул его с противоположной стороны переулка.       — Ичиго!!! — раздался женский, нет, девичий звонкий крик, который ему невозможно было спутать.       — Орихиме?..       — А-а-а-а!!! — раздался в ответ испуганный визг, и Куросаки, вглядевшийся в далекую темноту с другой стороны улицы, увидел, как что-то яркое взметнулось вверх, а после перекатилось по земле.       — Орихиме!!! — бывший синигами бросился к подруге со всех ног, умом понимая, что ничем не сможет ей помочь, но сердцем желая защитить ее и принять атаку Пустого на себя. Если он не в состоянии сражаться с монстром, то у него есть еще право откупа: он скормит себя Пустому, лишь бы Иноуэ осталась жива…       Быстрый бег отбивался гулким эхом в стены домов, плотно теснившихся в переулке. Куросаки бежал и нес на ходу полную околесицу — все, лишь бы отвлечь внимание на себя:       — Эй, ты, мерзкая жаба! Ну же, сюда! Я здесь! Давай!!! — Ичиго достигнув девушки и удостоверившись, что та была жива, но без сознания, не стал тратить ни минуты. Заслонив ее своей фигурой, он принялся выпрыгивать, представляя чудище перед собой. — Ну, же! Сожри меня, мерзкая тварь! Вот он я! Здесь! Бери! Я совершенно не упираюсь…       — Куро-са-ки, — простонала Иноуэ за его спиной, — не н-надо… Беги…       — Все хорошо, Орихиме, — не оборачиваясь к ней, бросил парень через плечо, мельтеша своей безумной свистопляской, дабы не позволить врагу даже взглядом заостриться на ней. — Эй, ты… Гад ползучий! Чего медлишь?! Я, конечно, не вижу тебя, но кожей чувствую твою смрадную пасть. Ну, же, сожри уже душу и проваливай отсюда по добру по здорову.       Куросаки искренне надеялся, что его отвлекающий маневр сумеет выгадать время для атаки «целительницы»: пока Пустой будет пожирать его, она, возможно, успеет выпустить своего Цубаки и поразить того. Если же нет… Ичиго не хотелось думать, что бы случилось, если бы Иноуэ не победила Пустого: перспектива им обоим погибнуть в расцвете лет, попахивала шекспировской трагедией.       Но монстру, пожалуй, такой сценарий был, как раз, по душе: рыжеволосый, очевидно, утомив его своим балаганом или, наоборот, рассердив, вскоре ощутил очередной удар в грудь — куда более мощный и безжалостный, отбросивший его на несколько метров от девушки.       Та вскрикнула и, перепугано глядя в сторону Куросаки, пропустила удар, предназначенный уже ей. Мягкое тело, легкое, будто пушинка, отлетело в противоположный край от любимого человека, точно Пустой нарочно, зная об отношениях между ними, разделял их.       Новый приступ тишины поразил уши Куросаки и он, тряхнув головой, тщетно пытался расслышать признаки жизни со стороны Иноуэ.       — Орихиме! — выкрикнул рыжий и дернулся к ней, но путь ему внезапно преградил еще один участник событий — видимый, в ослепительно белой форме и неизменным надменным взглядом синих глаз за очками.       — Куросаки, ты решил сегодня побыть приманкой? — Квинси, не заостряя внимания на валявшегося в ногах одноклассника, отвернулся от него и вытянул одну руку вперед; вторую же, сжимая в локте, он отвел назад.       «Натягивает лук», — дорисовало воображение Ичиго, попутно отмечая, насколько же смешно и нелепо выглядел его друг в глазах таких, как он, простых обывателей.       — Исида? Ты?       — Ага, — оттянул тот локоть еще дальше и, похоже, выпустил стрелы. — Ксо, — проронил секунды спустя синеглазый и, подхватив Куросаки под плечо, в прыжке переместился с места.       Ичиго увидел, что там осыпалась стена, и, если бы они не убрались вовремя, то точно отхватили кирпичом по голове. Пустой, наверняка, оказался не из слабых, раз Урю не справился с ним. Однако вместо него вырос другой борец с плохими духами — высокий смуглый парень, принявшийся колотить воздух своими огромными ручищами.       — И Чад здесь? — удивился рыжеволосый.       — А то. Ты застал нашу обычную охоту на пустых в самом разгаре.       — А-а-а-р-р-р!!! — пробасил Садо и замахнулся массивным кулаком куда-то вверх.       — Что? Что-то не так? — заметался взглядом по переулку Куросаки.       — Уже ничего. Чад победил Пустого.       — Черт! Иноуэ! — Ичиго отпихнул друга, поддерживающего его в не самом лучшем состоянии, но стоило ему только вспомнить о девушке, как рыжий бросился к ней со всех ног.       — Куросаки… — отозвалась «шоколадка», которой, в свою очередь, помог подняться Ясутора.       — Орихиме! — Ичиго налетел на растерявшуюся сероглазую и прижался к ней всем телом, крепко обнимая ее за плечи и прижимая к себе еще, кажется, до невозможности сильнее. — Ты цела? С тобой все хорошо?!       — И-чи-го… — прослезилась девушка от столь обескураживающей заботы и спрятала лицо в его волосах на шее.       Она выгнулась под его тесными объятиями и тоже потянулась к нему руками, хватаясь за куртку Куросаки и прижимая парня к сердцу крепко-крепко! Ее глаза закатились от невыносимого удовольствия от столь безоговорочной близости, и закрыв веки, Иноуэ подняла голову высоко вверх, к небу, не то молясь, не то благодаря его за сошедший на нее подарок. Слезы заструились тоненькими ручейками по ее щекам, но Орихиме не хотелось обрывать их — это были слезы радости.       Чад и Исида смущенно поглядывали на столь волнительную сцену: эти двое так прижимались друг к другу, точно не виделись вечность и теперь боялись потерять обретенного в объятиях человека. Синеглазый мягко улыбнулся и отвел взгляд. Смотреть становилось все невыносимее: мгновенно раскинутый целительный щит Иноуэ окружал парочку сказочным сиянием, делая всю эту картину еще более волшебной, чем она была на самом деле. Казалось, что этот свет излучает не Шун Шун Рикка Иноуэ, а это их любовь сейчас струится теплом и лучезарится в столь холодной и темной ночи…       — Пошли, Чад, — квинси похлопал друга по плечу, — кажется, мы здесь больше не нужны.       — Угу, — кивнул метис, и Исиде показалось, будто и он даже улыбнулся столь щемящей и берущей за душу нежности, проявленной на людях так смело и откровенно.       — Значит, вы занимаетесь этим каждую ночь? — спросил Куросаки. — Ты, Исида и Чад собираетесь, чтобы надрать задницу пустым?       — Хе-хе, — нервно пригладила волосики на затылке Иноуэ, — Ичиго, от тебя ничего не скроешь.       — Да уж. А что же это… — он помедлил, словно борясь с собой, высказать ему или нет «запретное слово», — синигами… не справляются со своими обязанностями?       «Шоколадка» осторожно взглянула на одноклассника и закусила губу, откровенно не зная, что могла и что должна была говорить Куросаки о проводниках душ.       — Я не знаю… Мы редко видим их в городе, — опустила она глаза.       «Соврала. Ну да ладно…» — рыжий усмехнулся и прижал засмущавшуюся Орихиме к себе покрепче: сейчас не время для подобных разговоров. Выбравшись из злополучного переулка, они просто наслаждались обществом друг друга, идя по привычной дороге до дома Иноуэ.       Ичиго по-свойски приобнимал свою девушку за плечо. Кажется, он теперь имел на это право, коль они показали всем, что являются парой. Правда, сероглазой это осознание пока еще давалось с трудом. Ее сердечко часто колотилось, ощущая прикосновения Куросаки к себе, а разум все еще боялся поверить в то, что ее давешняя мечта на самом деле стала реальностью. Ей было все еще тяжело признаваться себе и ему в том, что она счастлива. Она вообще не была так категорична и смела в своих действиях, как рыжеволосый. Даже сейчас, находясь в довольно обычных объятиях, Орихиме, то отстранялась, то, наоборот, жалась к нему, совершенно смущенная и запутавшаяся в желаниях.       Парень чувствовал это и решил не давить на девушку: просто шел и держал ее так, закинув руку, а с ней и половину куртки, на плечи и спину Иноуэ, потому что вечер на дворе был прохладный… Хотя, конечно, ему безумно нравилось и хотелось ее обнимать. Признаться, у него до сих пор стоял в ушах шум ошалелой крови и хруст сжимавшихся позвонков, когда они, насмерть перепугавшись друг за друга, сплелись в до боли тесных объятиях после схватки с сегодняшним Пустым.       — Кстати, Ичиго, — робко подала голос «шоколадка», — а почему ты оказался в этом районе так поздно?       Куросаки непроизвольно позевал ртом. Говорить о пустых с Иноуэ сегодня расхотелось. Да и выяснил он в недавней стычке уже, пожалуй, все… То видение Пустого и щита Орихиме в день, когда они впервые поцеловались, похоже, было игрой его воображения, дорисовавшего недостающие фрагменты в не складываемой в голове картинке. Только что, в переулке, он не видел ничего похожего на что-то сверхъестественное, хотя кроме Пустого и сил Шун Шун Рикка, там были еще стрелы Исиды и удары Чада, которые отдавали гигантской духовной силой. Все это сложно было не заметить для человека хоть с каплей реяцу. Но Ичиго не заметил. Не смог. К сожалению…       И за это сожаление Ичиго сильно ругал себя: нужно было наконец-то пойти дальше и разговаривать спокойно о пустых и синигами, как они только что делали с Иноуэ, хотя это совершенно не подходило к атмосфере зарождавшихся отношений меж молодыми людьми. Разве это романтика? Пожурил себя Куросаки.       Парень повернулся к девушке, чтобы исправить свое недопустимое поведение.       — Знаешь, может, я скажу ужасную глупость, но… я просто хотел тебя поцеловать, — изрек рыжий, практически ничего не приукрашивая в сказанном. Это желание давно стало его навязчивой мыслью.       — Правда? — расцвела Орихиме маком на щеках и солнцем под ресницами.       — Ну, конечно, — улыбнулся Ичиго и потянулся к ее губам, таким сладким, таким волнующим, таким желанным…       …«Шоколадка» нехотя отлепилась от ласковых губ Куросаки, которые не только приносили невероятное удовольствие, но еще и согревали своим жарким дыханием. Сероглазая покосилась на калитку за спиной и виновато пожала плечами, как бы извиняясь, что они уже дошли.       Ичиго кивнул, полностью разделяя ее огорчение. Уходить не хотелось. Расставаться тоже. В глубине души не отпускало возникшее беспокойство за то, что Орихиме, такая изящная и женственная, жила совершенно одна, без защиты. Да и привкус ее поцелуя не давал покоя… такой медовый, ароматный, нежный. Куросаки чувствовал себя прибалдевшим от лакомства котом, который желал еще добавки и совсем не хотел уходить от заботливой и любящей его хозяйки.       Карие глаза прожигали душу насквозь своими красноречивыми желаниями, отчего застенчивая девушка обняла себя за плечи, чтобы не выдать нервной дрожи, раскатившейся по телу.       — Прохладно, — пояснила она свои действия, надеясь, что Куросаки ей поверит.       — Да, не жарко, — убрав свои руки от теплой Иноуэ, Ичиго натянул рукава свитера по самые костяшки на пальцах. Те тоже не совсем дрожали от октябрьской непогоды, но и не от смущения, как у Орихиме. Ичиго знал, что именно заставляло бегать мурашки по его телу, и стыдился этого не меньше, чем «шоколадка», читая это в его глазах.       — Э-эм, — замялся он, — я… наверное, пойду. Да и ты… беги в дом скорее, а то совсем замерзнешь.       Ичиго энергично потер ладонью плечо подруги, будто то заледенело, а он старался его отогреть. Наконец, оставив нервные движения, он слегка коснулся пальцем кончика носа Орихиме и повернул уходить.       — Куросаки! — окликнула она почти сразу. — Ичиго… — улыбнулась тут же смущенно ему, когда рыжик обернулся.       В голове «шоколадки» замелькали калейдоскопом сцены из кино, в которых не желающие расставаться влюбленные заходят к кому-то домой «на чашечку чая». Мысли о том, какой подтекст несло это предложение, перехватывали дыхание. Да и, может, торопилась она слишком. А Тацуки-тян вообще могла бы убить ее за такое вольное поведение… Ночь. Парень. Девушка. Один на один в квартире, теплой и уютной… Орихиме увидела, как перед глазами у нее поплыли радужные круги, но она сдерждась, чтобы не грохнуться в обморок.       — И-чи-го… Ты не хотел бы… Ну, раз уж так холодно… — Иноуэ перевела дух, чтобы закончить это трудное предложение до конца: — …выпить чаю, чтобы согреться?       Серые глаза, большие и влажные, с надеждой посмотрели на рыжеволосого, сами не зная, чего же стоило у него вымолить: чтобы он согласился и остался, или же, наоборот, поступил, как джентльмен, и отложил их более тесное сближение на потом.       — Хм-м-м, — промычал Куросаки, не отличаясь внятностью речи на сей раз тоже и пылая румянцем под стать Орихиме. В сознание также проникла двусмысленность высказанного предложения… А потому, Ичиго невероятно смутился от того, что это и впрямь происходит с ними.       Нет, бесспорно, парень хотел стать ближе к Орихиме, он даже готов был к этому и осознавал всю серьезность этого шага, но… глядя на свою «шоколадку», покрасневшую и невинную, несмышленую и взволнованную, он понимал, что не мог поступить иначе, кроме как…       — Куросаки! — до парочки донесся голос постороннего в их вселенной человека, и они не без удивления отметили, что им был никто иной, как их друг квинси.       — Исида?       — Исида-кун?       — Куросаки, фу-ух, думал, не застану тебя… — синеглазый перевел дух, упираясь руками в колени: похоже, он переусердствовал и побежал слишком быстро, когда на него вдруг снизошло озарение.       — Э, Урю, что такое?       — Что-то случилось, Исида-кун?       Очкарик перевел взгляд с одного влюбленного на другого и, отметив их покрасневшие и несколько огорченные лица, понял, что таки успел.       — Да нет… пожалуй, ничего не случилось… — протянул он, сузив глаза и посмотрев на Ичиго в упор. — Просто я вспомнил, что забыл у Куросаки учебник… по химии…       — Учебник по химии? — у рыжего удивленно взметнулись брови.       — Именно! — как-то по-звериному утробно прорычал Урю, глядя на одноклассника так, что тому даже помышлять не стоило возразить хоть что-то.       — А-а-а, — растерянно почесал затылок рыжий, — то-о-очно… А я чуть не забыл… — с опаской покосился он на Орихиме, точно боялся огрести от Исиды даже за это действие.       — Вот я тебе и напомню… — ухмыльнулся хитро квинси и, обхватив одноклассника за плечо, принялся увлекать его за собой. — Пойдем, Куросаки, вместе химией позанимаемся… Я тебе объясню одну реакцию, в которой ты до сих пор ни черта не понимаешь… — замысловато закрутил Урю.       — Чё это ни черта? — возмутился Ичиго.       — Потому что ты — беспросветный идиот! — закричал на него Исида.       — А ты — вездесущий и всех достающий зануда, — не уступал Куросаки.       — А ты…       — А ты…       Орихиме спрятала легкую и умиленную улыбку в воротник пальто, провожая взглядом препирающихся парней. Несмотря на громкие выяснения отношений, друзья выглядели забавно, шли слаженно, в ногу, и, похоже, понимали друг друга с полуслова. «Шоколадка» отметила про себя, что появление Исиды-куна, хоть и оказалось не ко времени, как-то мигом разрядило обстановку между неопытными парнем и девушкой. Похоже, судьба не советовала им спешить, да и сама Иноуэ уже не возражала против этого. В конце концов, у них с Ичиго была еще вся жизнь впереди и им точно не стоило торопиться — вещи, которые случаются сами по себе, обычно приносят куда большее удовольствие…