Рыжая Шоколадка

      Куросаки поглядывал на хмурившееся небо над головой с явным беспокойством: перенесенное с воскресенья на субботу еженедельное свидание, ставшее уже для него и Орихиме маленькой традицией, грозило подпортиться дождем. Что-то осень в этом году никак не хотела баловать Каракуру ясными деньками, но парочке влюбленных до этого везло: за три месяца их прогулок в парке по выходным погода как-то жаловала их. Но сегодня, похоже, был не тот случай.       Ичиго поёжился и отвернул ворот осеннего пальто стойкой, дабы начавшиеся холодные капли не стали капать ему за шиворот.       — Ичиго! Чего же ты стоишь и мокнешь под дождем? — Над головой рыжего навис яркий-преяркий кислотно-желтый зонтик, который мгновенно окунул его в атмосферу солнечного лета.       — Орихиме, — усмехнулся он и девушке, и ее экстравагантному вкусу, порой проявлявшемуся в самых обыденных вещах, — я же жду тебя. Разве я мог куда-то уйти?       Парень тут же прильнул в приветственном поцелуе к ее таким же довольно улыбавшимся губам. Для них обоих эти встречи не переставали приносить необъяснимую радость и трепетное волнение. Казалось бы, что в этих свиданиях особенного? Школьниками они виделись и так почти круглую неделю: шестидневка в школе, дополнительные задания и школьные секции, плюс провожание от школы домой, иногда с ее подработки тоже, порой его спонтанные ночные визиты в квартал Иноуэ, где троица охотников на пустых сражалась за покой Каракуры.       Не расставаясь ни на день, они давно должны были надоесть друг другу и когда-нибудь да пожелать отдохнуть от общества другого. Но ничего подобного так и не произошло. Наступал очередной выходной, они снова договаривались о свидании и будто чувствовали себя на нем совершенно иными людьми — более взрослыми, более открытыми, более влюбленными. Не одноклассниками, а настоящей парой.       — Ну, что? Спрячемся куда-нибудь? — предложил Куросаки.       Иноуэ покачала головой:       — Давай немного погуляем под дождем?       — Не боишься простудиться? — Ичиго оценил одеяние девушки: как и он, Орихиме была в джинсах, осеннем пальто и шарфе. Однако они все равно были одеты неподобающе для испортившейся погоды, да и начавшийся дождь не располагал к затяжной прогулке, к которой они привыкли.       — Нет, — помотала головой «шоколадка», — с тобой мне никогда не холодно!       — Ох, ты и хитренькая, Орихиме, — расплылся в широченной улыбке польщенный рыжик и обнял подругу за плечо, намереваясь согреть ее все же своим теплом. Так, на всякий случай.       Дождик припустил сильнее, но оказался тихим, спокойным, монотонным. В парке никого не было, а потому Куросаки не стоило переживать, что яркий зонт Иноуэ смог бы привлечь внимание всех прохожих к их паре и помешать ему то и дело срывать поцелуй с ее губ. Они неспешно брели по широкой аллее, держась вдвоем за ручку зонтика, и прислушивались к усыпляющей мелодии дождя, шумящего по ту сторону от накрывшего их лимонного купола. Ичиго все еще с нескрываемым любопытством поглядывал на этот странный предмет: огромный, точно дом, и невыносимо яркий, точно фонарь. Только его девушке могла прийти в голову идея купить зонт столь кричащего цвета, который просто призван был отпугивать ненастье и разбавлять серость осени этим красочным пятном.       Впрочем, хозяйка зонтика оказалась ему под стать: Орихиме была сама, как солнышко — сияющая и согревающая, заботливая и неизбежная, как рассвет, как жизнь, как тепло. Рыжеволосый где-то слышал забавное высказывание, будто все женщины — с Венеры, но не мог с ним согласиться: его девушка точно была родом с Солнца, поцелованная им, как и любой рыжик, в макушку. Сейчас солнечный отпечаток опять проявился в «шоколадке», проглядывая по ее порыжевшему пробору.       — Что-то не так, Ичиго, — девушка проследила взгляд любимого и нервно пригладила волосы.       — С чего ты взяла? — удивился кареглазый. — Я просто заметил на тебе знакомый медный цвет.       — Мои волосы быстро растут, — вздохнула как-то виновато Иноуэ и, собрав роскошную гриву, перекинула их наперед, будто удостоверяясь, хотя до рыжих кончиков ей еще было, ой, как далековато. — Чтобы этого не было, нужно снова краситься, — посетовала она.       — Не-не-не, — помотал головой рыжик, — мы же договорились, что ты вернешь себе прежний цвет.       — Да, но… — огорченно пробормотала она, — если это уже сейчас выглядит настолько заметно и нелепо, то дальше будет еще ужаснее. Я стану совсем некрасивой.       — Орихиме, — Ичиго остановился и скользнул ладонью по ее щеке, окунаясь в шоколадные прядки над ухом, — «ты» и «некрасивая»… Это новая шутка?       Сероглазая приоткрыла ротик, задумавшись о смысле сказанных слов, а потом, враз переменившись в лице, просияла… Почему-то слышать избитое признание ее красоты из уст любимого человека было в стократ приятнее, чем от толпы воздыхателей вместе взятых. В душе старшеклассницы, будто мед разлился, и от этой сладости стало так хорошо и так щекотно в горле, что она не могла удержаться, чтобы не рассмеяться.       Куросаки и себе осклабился: мнительность «шоколадки» делала ее совершенно милой и такой волнительной. Перезвон колокольчиков, который он так любил, заструился из ее рта, точно музыка, заставляя его заслушаться и онеметь от восхищения. А ведь ему так хотелось говорить! О том, какая же она и вправду красивая, какая же славная и забавная с этими ее надуманными страхами и умилительными сомнениями. О том, что он обожал ее румянец на щеках и эту смущенную улыбку, когда он смотрел на нее, как сейчас, желая поцеловать. О том, как давно свыкся с запахом ее ванильного шампуня в шоколадных волосах, очаровывающего сейчас, в дождливую погоду, еще сильнее. О том, что он и не замечал дождя больше, потому как время для него всегда останавливалось, когда они были вместе…       Рядом с Орихиме для Ичиго не существовало пустых мыслей, страхов, воспоминаний, сожалений — было одно сплошное «сейчас», в котором были только он, она, и мир, который он сумел полюбить, да ощущение заоблачного счастья, которого оказалось так много, что так и тянуло кричать о нем на всю улицу и хотелось делиться им с остальными… Куросаки сам не узнавал себя, но он точно знал, кому нужно быть благодарным, что в его угрюмом огрубелом сердце разливались нежность и чувственность.       — Орихиме… — Ичиго, прижавшись губами к ее порыжевшей макушке, был так взволнован собственным признанием в душе важности и неотъемлемости Иноуэ для него, что заговорил о том, о чем даже боялся предложить. — Орихиме, знаешь, что… А приходи-ка ты к нам завтра домой? На праздник Ниинамэса*.       — Ичиго? К тебе домой? — округлила глаза «шоколадка» от явного недоумения, точно Куросаки предложил ей полет на Луну.       — Ну, д-да, — поначалу и себе замявшись, рыжик затем решительно кивнул: — Отец давно хотел оценить «мою девушку», хоть я и рассказал этому старому извращенцу, что это ты, — Ичиго закатил глаза. — Девочкам же будет просто приятно повидать тебя, ведь ты давно не захаживала к нам в гости. Уверен, все они не станут возражать, чтобы отметить Праздник урожая вместе.       — Куросаки-кун… — сероглазая боролась с желанием подпрыгнуть на месте от гордости, огорошенная таким важным признанием-предложением, а потому жутко разволновалась. Однако на место эйфории от зашкалившей радости быстро пришли напоминания о действительности. Девушка тряхнула головой и повесила нос. — Я же завтра работаю, — ответила она тихо.       Но рыжий и сам прекрасно помнил об этом: собственно из-за этого они и выбрались погулять сегодня. На праздник в булочных всегда много народу, а потому владелец лавочки, в которой подрабатывала Орихиме, попросил всех работников выйти на подмогу. К сожалению, Иноуэ была слишком воспитанной и более сознательной, чем сам Ичиго, чтобы не выполнить просьбу работодателя. Это только против нерадивого и несознательного работничка Унагия-сан уже устала бороться, позволяя, не без скрипа сердца, приходить Куросаки, когда тому заблагорассудится.       — Ну, ты же завтра работаешь до обеда, — напомнил он ей, — а после — приходи к нам. В конце концов, это семейный праздник и я не хочу, чтобы ты была одна. Согласна?       «Шоколадка» поёжилась и покраснела одновременно: слово «семейный» из уст любимого человека непроизвольно вызывало радужные фантазии о будущем и вообще. Все это было чересчур волнительно для нее, влюбленной в Куросаки до кончиков ресниц. Провести с ним вместе праздник! Да Орихиме еле держалась на ногах, чтобы не упасть в обморок от счастья! Хотя задрожать ее тело заставило иное обстоятельство.       — Боязно как-то, Ичиго. — Серые глаза распахнулись еще шире. Иноуэ не хотелось плакать, но сделалось вдруг страшно. — Это же значит, что я… что мы… и твоя семья… об этом…       — Да, узнает, что мы встречаемся. И что ты — моя девушка тоже, — спокойно договорил фразу до конца Куросаки и подмигнул своей слишком стеснительной подруге. — Ну и что же? Иссин и девочки уже знают об этом, так что бояться тебе нечего. — Кареглазый заглянул ей в лицо и попытался приободрить: — Орихиме, ты была у нас сотню раз! Что же страшного в том, чтобы просто всем вместе поужинать?       — Пожалуй, что ничего, — неуверенно кивнула Иноуэ и виновато закусила губу. Смущение все же не отпускало так быстро: когда парень представляет девушку своим родителям, разве это не означает, что у них все очень-очень серьезно? А ведь они с Куросаки встречаются без малого только три месяца. Да и пока лишь целовались… А он уже спешит ее ввести в круг своей семьи. Неужели он… это…и впрямь ее…       — Дождь уже закончился, — оповестил рыжик, выставляя ладонь из-под зонта.       Он потянулся, чтобы закрыть его, но Орихиме удержала его, ласково поглаживая за ладонь. Она восхищенно окинула взглядом желтый купол над ними: уж больно красочным был этот сочный цвет, под стать их яркому счастью и от него даже теплее становилось как-то. Куросаки же, послушав ее, подумал о несколько другом: под зонтом было не только хорошо прятаться от дождя, но и удобно целоваться. Парень притянул лимонный зонт пониже: теперь, когда их лиц никто из появлявшихся в парке прохожих не мог видеть, он совершенно без стеснений мог наслаждаться губами Иноуэ, выглядевшей сейчас более, чем заинтригованной — беззаботный и лукавый Ичиго ей безумно нравился, прямо до дрожи в коленках.       — Вот видишь, нормальные люди предусмотрительно взяли с собой зонт, — прозвучал недовольный женский голос рядом.       — Прогноз погоды не передавал осадки на сегодня, — ответствовал ему мужской голос, не отставая.       «Шоколадка» и рыжик разом отвлеклись от своих сладких делишек. Перестав целоваться, они уставились друг на друга с подозрительностью в глазах: голоса прошедших мимо показались им до боли знакомыми.       — О-ох, Исида, я бы тебе сказала, куда можно засунуть твой прогноз погоды, но промолчу…       — Я тоже промолчу, Тацуки, относительно того, что это не я один не догадался прихватить зонт…       Куросаки и Иноуэ приподняли полог своего яркого купола и посмотрели в спины побредших впереди парня и девушки в теплых куртках с капюшонами на головах. Как раз в этот момент ветер подул сильнее и порывом сдернул эти самые капюшоны, чтобы представшие взору темноволосые макушки не оставили сомнений наблюдавшим.       — Тацуки?       — Исида-кун?       Парочка под зонтом переглянулась, недоумевая: этих двоих они меньше всего ожидали здесь увидеть. В школе те проводили вместе не меньше времени, чем «шоколадка» и рыжик, но в отличие от них упорно отрицали, что их что-то связывает большее, нежели учеба. Арисава даже наедине с лучшей подругой уклонялась от разговоров о синеглазом однокласснике. Квинси также продолжал заливать своему лучшему другу об уроках и совместных подготовках к экзаменам вместе с каратисткой.       Иноуэ слабо верила в безразличность Тацуки, ведь не один раз подмечала заинтересованный взгляд темноволосой, останавливавшийся на Исида-куне. Да и от Куросаки не ускользнул тот факт, что очкарик уж слишком много внимания уделяет помощи в учебе и без того весьма успешной ученице. Налицо был заговор: одна пара одноклассников что-то явно скрывала от другой пары, и эта случайная встреча темноволосой парочки здесь, в парке, без прикрытия крыши школы, могла бы на многое пролить свет.       — Кажется, они нас не заметили, — осторожно проронила Орихиме.       — Угу, может тогда, проследим за ними? — предложил Ичиго и хитро улыбнулся подруге.       Сероглазая мигом среагировала на идею рыжего — уж слишком игривым был его взгляд, уж слишком заманчивым было предложение поиграть «в шпионов». Она кивнула, и парочка, накрывшись зонтом и крадучись беззвучно, последовала за своими ничего не подозревающими друзьями.       — …нужно было вообще остаться в кафе и все обсудить там, в тепле и суше, — донеслась первой фраза девушки.       — Ну, прости, что я не захотел развивать столь щекотливую тему при заявившихся туда Асано и Мизуиро, — язвительно ответил парень.       — Можно подумать для тебя это проблема, — передернула Тацуки, — мог бы придумать для них кодовые имена: рыжик и «шоколадка», например.       — Кхе, Кейго, конечно, выглядит недалеким, но нужно быть полным идиотом, чтобы не распознать под этими именами Куросаки и Иноуэ-сан.       Ичиго и Орихиме на этой фразе снова переглянулись и, как-то разом напрягшись, ускорили шаг.       — О-ох, Исида, ты меня уже утомил, — проворчала Арисава. — Давай уже выкладывай, что хотел сказать. А то я тут околею на холоде!       — Вероятность замерзнуть в твоем пуховике практически равна нулю, — поумничал очкарик, — и… сколько раз тебя просить называть меня Урю, Тацуки…       — Урю-Урю, — поёрничала она, — я не могу называть тебя так, когда ты меня доводишь до бешенства!       — Хм, не вижу причин для этого: разве я беспокоюсь о наших друзьях безосновательно?       — Да, но мы же не можем следить за каждым их шагом! Они все-таки взрослые мальчик и девочка.       — Я ничего и не говорил о слежке. Этот этап мы с тобой благополучно прошли. Просто прошу тебя еще раз серьезно переговорить с Иноуэ-сан. Предупредить ее, так сказать, о последствиях…       — Я уже говорила с ней. Еще месяц назад, когда ты прибежал ко мне с круглыми глазами и вопил, что чуть ли не вытащил за руку Ичиго с порога Орихиме… А на деле? А? Ничего такого и не было!       — Ага, и вчера ничего не было, — съязвил Исида, — тогда, когда я наткнулся на них в библиотеке, целующихся в секции по биологии. С языком, между прочим!       «Шоколадка» на этих словах вспыхнула, рыжик нахмурился: каждому по-своему пришлась не по душе новость, что кто-то стал невольным свидетелем их нежностей. И надо же было их умнику-однокласснику затесаться именно в самую отдаленную и непопулярную секцию в библиотеке!       — Так может, они просто опыт проводили? — хихикнула Арисава. — Начитались умных книжек и… вперед!       — Тебе бы все смеяться, Тацуки. А, между прочим, глубокий поцелуй — это один из видов прелюдии и прямой призыв к сексуальным действиям! Я же тебе говорил — Куросаки соблазнит-таки Иноуэ-сан до их совершеннолетия! Как ты можешь оставаться такой спокойной?       Пальцы Ичиго, сжимавшие ручку зонтика, угрожающе хрустнули: мало того, что их друзья были явно в теме всех отношений между ним и Иноуэ, мало того, что они, оказывается, изначально следили за ними, так теперь они еще и бесцеремонно вмешивались в их жизни! В конце концов, это было их личное дело и они сами отдавали себе отчет, когда, что и как делать с их любовью! Раздраженный Куросаки дернулся вперед с явным намерением высказаться, но Орихиме удержала его за руку и покачала головой: здесь нужно было все хорошенько обдумать и действовать без эмоций. В отличие от своего эмоционального парня, девушка с присущей ей добротой могла понять обеспокоенность друзей, пускай даже и в столь пикантных вопросах. Пожалуй, она бы вела себя так же, будь на их месте.       — Ай-ай-ай-ай-ай! Прелюдия. Подростковая сексуальность… — картинно покачала головой брюнетка и смешливо смерила взглядом своего одноклассника. — Ками, Урю, а ты не преувеличиваешь? Это всего лишь еще один вид поцелуев…       — Всего лишь? Думаешь? — Очкарик вдруг остановился и, заключив лицо своей спутницы в ладони, впился ей в губы вовсе не легким и не целомудренным поцелуем…       Куросаки и Иноуэ синхронно открыли рты от изумления и замерли на месте, бесстыдно уставившись в представшее действо и даже зонтик приспустив назад.       Исида не просто целовал, а наступал — дерзко, властно, настойчиво. Совершенно непредсказуемо и так непохоже на него, такого всегда выдержанного и непременно правильного. Хорошие парни так не целуются, поражались оба очевидца. Но еще больше их шокировала реакция каратистки на все это: Арисава также вела себя несвойственно себе — не вырывалась, не брыкалась, не била наглеца по голове, а с весьма явным удовольствием поддавалась проявленной парнем инициативе.       Дальше в ход у целующихся пошли руки. Урю скользнул ладонями с щек Тацуки вниз, по ее плечам, к талии, обвивая ее и вжимая хрупкое тело девушки в себя категорично. Арисава же, стянув с Исиды очки одной рукой, второй потянула его на себя еще сильнее, накрутив темно-синий шарф квинси на кулак в непосредственной близости к своему лицу, чтобы и тот часом не вырвался.       Когда оба издали жадный стон, заставляя Орихиме покраснеть до кончиков ушей, Ичиго вспыхнул с новой силой в нескрываемом раздражении:       — И это они говорят, что мы не держим себя в руках!!!       Темноволосые дернулись в одночасье и с округлившимися до невозможности глазами воззрились на рыжика и «шоколадку», стоявших просто перед ними под тем лимонно-желтым зонтом, который они недавно видели. Потревоженная парочка непривычно для них залилась краской: их не просто застукали, их еще и подслушали, так что теперь им не отвертеться…       — К-куросаки! Что ты здесь делаешь?! — не нашелся что сказать, спросил Исида.       — Как что? — деланно удивился тот. — Иноуэ, блин, соблазняю! Ты ж у нас все знаешь! — съязвил он.       Очкарик явно не ожидал такого выпада и позевал ртом, впервые, пожалуй, в своей жизни не зная, что ответить. Тацуки предательски хмыкнула, но заботливо надела на нос смутившемуся Урю его очки.       — Ичиго, тебе не говорили, что подслушивать нехорошо, — неохотно попеняла брюнетка другу.       — А вмешиваться в чужую жизнь, хорошо? — осекся рыжий и вспыхнул еще сильнее.       — Ну, не совсем чужую, — взял себя в руки квинси, — мы все-таки друзья.       — Я уже не уверен насчет этого, — буркнул кареглазый, — после всего-то, что я услышал.       — О-ох, Куросаки, ты всегда торопишься с выводами, — хотел было пояснить Исида, однако рыжика уже понесло…       — Отчего же? Я — извращенец, пытающийся совратить малолетнюю одноклассницу. Так вот, какого вы обо мне мнения? Ну, спасибо, друзья, — нарочно выделил он последнее слово и гневно посмотрел на без-пяти-минут-предателей…       — Ну, технично: ты тоже — малолетний, — усмехнулась Арисава, сохраняя, на удивление, царское спокойствие: похоже, общение с уравновешенным Урю имело свои плюсы. А, может, это поцелуй ее так расслабил.       — Тацуки, прекрати ёрничать, — рыкнул Ичиго и на нее, — от тебя я вообще не ожидал такого! Так значит, ты в сговоре с этим…       — …с кем? — хмыкнула темноволосая, не собираясь отступать. — Подумай хорошенько, чтобы сказать то, о чем позже пожалеешь, — сузила глаза каратистка, не то угрожая ему, не то посылая невидимые советы.       — Тацуки, мне не нужны адвокаты, — отпустил ее Исида и шагнул к пока-еще-другу, — если у Куросаки накопились претензии, я охотно выслушаю их, — скрестил он руки на груди.       — Претензии? Еще бы! — передернул рыжик и без преамбул схватил квинси за грудки: — Не смей больше вмешиваться в наши отношения, — прошипел он ему в лицо и засверлил убийственным взглядом.       Орихиме и Тацуки обе дернулись с места и каждая схватила Куросаки за руку.       — Ичиго, остынь! — рявкнул голос Арисавы       — Ичиго, не надо… — взмолилась Иноуэ.       — Отчего же? — спокойно поправил очки на переносице Урю. — Я охотно перестану вмешиваться в твою жизнь, Куросаки, ты же теперь «ученый» у нас… — В синих глазах блеснула слишком заметная обида. — Такой смелый. Всегда самодовольный. Мега сообразительный. — Брюнет скептически смерил приятеля. — Ну, прости, что был нужен, когда ты не знал, как подступиться к Иноуэ.       Ичиго запнулся: ярость мигом уступила воспоминаниям. Гневный румянец постепенно сменился стыдливым, и парень как-то само собой разжал кулаки. Исида отряхнулся, поправляя воротник куртки, не спуская при этом прожигающего взгляда со вспыльчивого приятеля. «Придурок! Я ведь переживаю не только за Иноуэ, но и за тебя», — без слов сыпал укоризной синеглазый.       — Э-э, — замялся Куросаки, — я, наверное, погорячился… Прости.       — Я тоже так думаю, — хмыкнул Исида.       Проницательный юноша окинул взглядом счастливую гармоничную парочку и подумал, что его беспокойства, если и имеют почву, то весьма не критичны или порочны. Любви все возрасты покорны, а грани стадий у любви слишком размыты, чтобы устанавливать ограничения или рамки. И только что, целуя свою одноклассницу совсем по-другому, страстно и проникновенно, Исида и сам осознал, что порой желания человека отнюдь не подчиняются разуму, да и отлагательств не терпят.       — Хотя ты, наверное, прав, — изрек Урю после своих логических заключений. — Пожалуй, это больше не мое, — он покосился на торжествующую Тацуки, — не наше дело. Так что, считай, извинения — взаимны, — протянул раскрытую руку другу одноклассник.       Рыжик сперва пожал плечами, но все же крепко пожал предложенную ладонь: в конце концов, он, кажется, смог понять Исиду с Арисавой. Он и сам немало переживал за Тацуки — правда, в общем контексте. Но ведь Урю был другой. Ему же всегда больше всех надо.       Над четверкой нависла немая пауза. Тяжелая, напряженная, недосказанная…       — Мы. Наверное. Пойдем. — брюнет цепко ухватился за руку своей спутницы, точно боялся споткнуться ненароком или же, что она откажется пойти за ним и разделить его волнение. Квинси только внешне держался холодно и стойко — на самом деле, внутри его клокотал вулкан эмоций, наибольшей из которых являлся стыд. Ему действительно было стыдно за то, что он «копался в чужом белье». Тацуки хоть и удивленно уставилась на этот его безмолвный крик о помощи, но, пожав плечами и бросив извиняющийся взгляд на подругу, без возражений отправилась за синеглазым.       — Подождите, — Орихиме, тоже взявшись за рукав Куросаки одной рукой, а другой — все так же сжимая зонт, робко окликнула друзей в спину: — А давайте… Давайте вместе посидим где-нибудь? — предложила она. — Вчетвером?       — А? — удивились разом Урю, Тацуки и Ичиго вместе с ними.       — Ну да, — кивнула «шоколадка» и указала на небо, — дождь снова сейчас пойдет, а вы же без зонтика.       Рыжеволосый осклабился, даже не удивляясь: и почему этой солнечной девушке под силу разряжать любую ситуацию? Мало того, что ей нельзя отказать, так еще и невозможно противостоять ее доброжелательности.       — Э, здесь, кажется, неподалеку неплохая кофейня, — подсказал Ичиго, — думаю, нам бы всем не помешала чашечка кофе, чтобы согреться. Ну и… поболтать… как друзья или же, как две парочки? — хихикнул он.       — Хм, двойное свидание? — усмехнулся Исида и бросил с опаской взгляд на заскрипевшую зубами Арисаву.       Тацуки окинула взглядом всех друзей и, закатив глаза, нехотя процедила:       — Ну ладно. Но это из-за того, чтобы пожалеть Орихиме! — вскинула она палец вверх и забралась под зонт к подруге.       — Конечно-конечно, — хмыкнул Урю, присоединяясь к подруге под зонт.       — Ичиго, у тебя совсем мозгов нет! Гулять с девушкой по такому морозу! — проворчала она рыжику.       — Я исправлюсь, Тацуки, — пообещал довольный Куросаки и подмигнул Исиде, — ты только не нервничай!       Ичиго устроился уже четвертым человеком под огромный зонт Орихиме, отмечая про себя, как же всем им несказанно повезло, что его девушка оказалась самой дальновидной и заботливой из них. Под сочным лимонно-желтым куполом было тепло и радостно. И Куросаки не сомневался, что эти ощущения приносила именно Иноуэ, а вовсе не ее спасательный «домик» для друзей.