Рыжая Шоколадка

      Куросаки вышел из дома и с удовольствием вобрал в себя свежий рождественский воздух, ощущая его не только легкими, но и щеками: округлившиеся от блаженной улыбки, их защипал морозец, раскрашивая вечно краснеющего подростка в свой холодный румянец.       — Ичиго! — над головой парня открылось окно второго этажа и из него появилась темноволосая физиономия отца. — Не забудь про рождественский торт*!       Рыжий скрипнул зубами:       — Не обязанность ли это главы семейства приобретать его?       — Да, — потер затылок Куросаки-старший, — но тут такое дело: Карин меня припахала пылесосить вместо нее, так что вряд ли я успею вырваться, — пожаловался он под конец и обиженно выпятил губу.       — Тебе что, пять лет? — раздраженно тряхнул головой кареглазый.       — Ичи, вам же все равно будет по дороге, — умоляюще посмотрел на него отец, а потом приложил ладонь ко рту и прокричал тихонько: — Ты же знаешь Карин, если я уйду, она мне…       — Па-ап, — дом сотрясся от гневного голоса двойняшки-брюнетки, — ты снова филонишь работу?!       Иссин только рамой хлопнул, вмиг исчезая в окне под недовольный гортанный рык Ичиго.       Рыжеволосый нервно помял переносицу: и угораздило же его родиться в этом дурдоме? Изнутри жилища его гипотезу подтвердили увесистые шлепки и жалобное скуление родителя, которому за самоволку свирепая дочь производила очередную выволочку. Ну. все у них было, как не у нормальных людей — нахмурился Ичиго. Звонкий голос Юзу, донесшийся из кухни, попытался хоть как-то унять случившийся в их доме ураган, но, увы, у маленького кулинара семьи Куросаки сейчас накопилось много работы, чтобы прибавить к словам необходимые действия — предстояло потрудиться над праздничным меню, и это, на данный момент, все, что занимало ее внимание.       Ичиго поддел краешком ноги небольшой сугроб у крыльца и развернувшись на пятках, поспешил прочь от эпицентра конфликта — как и у Юзу, у него сейчас было другое на уме: прошел целый месяц как он не виделся с Орихиме, и сегодня, получив долгожданную выписку, он не просто проведает ее, но и заберет к себе, как они и условились раньше, на «тихий» семейный праздничный ужин.       Иноуэ не питала иллюзий — она знала, куда собиралась, и это радовало Куросаки: любая другая девушка на ее месте сбежала бы от него сразу, едва завидела бы «теплые» отношения между детьми и отцом этого дома. Но «шоколадка» нормально относилась к их семейным разборкам — для нее, сироты, любая семья казалась верхом мечтаний, и Ичиго рад был подарить ей свой маленький дурдом в этот день, праздник, в который никто не должен был оставаться один.       Рыжеволосый припустил шаг, подогреваемый предвкушением поскорее встретиться с любимой подругой да еще и провести с ней целый вечер вместе. Теперь, когда их не мучила лихорадка, а школьные занятия, которые они пропустили, плавно перетекали в последний школьный день перед каникулами, парень рассчитывал, что ненавязчивая и легкая атмосфера позволит им обоим с достатком насладиться обществом друг друга. Куросаки ни коим образом не помышлял о чем-то пошлом — месяц на расстоянии привел его чувства в контролируемый порядок, остудил опрометчивые шальные мысли в его голове, да и вернул врожденную стеснительность: все-таки они были еще слишком юны, слишком неопытны, слишком скованы и слишком заморочены для активного сближения, да и первый секс явно не вязался с этими множественными «слишком». Но в то же время, это вовсе не значило, что Ичиго не хотелось безумно обнимать и самозабвенно целовать свою девушку — она была самой притягательной, аппетитной и волнительной барышней, и, как раз, подобных эпитетов у него для Иноуэ Орихиме было вовсе не слишком.       Кареглазый машинально укутался в теплый шарф посильнее под зачастившим снежком, хотя зима в Каракуре всегда выдавалась теплой. Снег довольно заскрипел под быстрыми шагами Куросаки, а сам он с любопытством разглядывал вечерний город, преобразившийся под Рождество. Искрящиеся гирлянды и звеневшие колокольчики, новогодняя мишура и прочая атрибутика этого популярного во всем мире праздника украшали улицы, сплошь усеянные обилием украшенных елок, видневшихся в витринах магазинов и ресторанов, а также на площадях и у храмов. Кое-где пробегали ряженые — Санта-Клаусы вместе с эльфами в чудаковатых колпаках с бубенчиками и заостренных башмаках, приставая к прохожим с шутками и розыгрышами, а после — одаривая их конфетами. Некоторые из горожан, одетые в традиционные праздничные кимоно и юката, всеми семьями отправлялись в синтоистские храмы. Парочки молодых людей наполняли зарезервированные загодя кафе или же бесцельно сновали по сказочно-снежному городку, не стыдясь объятий и поцелуев на публике: для многих Рождество в Японии считался своеобразным Днем влюбленных.       Куросаки с утра пожалел, что они с Иноуэ не решили отпраздновать этот праздник только вдвоем: отец весь день доставал домашних, как же ему получше приодеться для торжественного ужина, Юзу злилась на брата, что тот витал в облаках и совершенно не слушал ее, когда она пыталась расспросить его о любимых блюдах Орихиме-сан, Карин так та вообще затеяла уборку спозаранку, методично вынося мозг Ичи-нии звуком гудящего пылесоса и скрипом начищаемых зеркал, окон и посуды. Одним словом, выздоровевшего рыжика ждал сущий ад, и он даже жалел, что не отправился сегодня в школу, а уж о том, что не условился с Иноуэ о внештатном свидании и подавно…       Обычная дорога от него до дома Орихиме, заняла намного меньше времени, хотя Ичиго казалось, что он и не шел быстро. Хотя кого он обманывал? Наверняка, несся как угорелый в глазах окружающих. Но рыжему не было стыдно. Напротив, будь у него силы, он вообще бы сорвался в сюнпо еще посреди дня, как только узнал, что ее тоже выписали. Заболели в один день и выздоровели тоже — даже для тех, кто еще не был в курсе их отношений, завтрашний день в школе сулил много недвусмысленных слухов и намеков. Но кого это беспокоило? Куросаки так точно нет!       Стоило рыжику, только вырулить за угол квартала, в начале которого находился многоквартирный коттедж Иноуэ, как он тут же заслышал знакомые голоса на улице.       — …у меня, правда, все хорошо с прической? А с платьем? Тацуки-тян, как думаешь, Куросаки-куну понравится? — сбивчиво тревожился тонкий голосок Иноуэ.       — Орихиме, перестань ты так нервничать! — контрастно резкий и грудной голос Арисавы пытался унять безосновательное волнение подруги. — Все у тебя в порядке. Ты выглядишь на все сто, и Ичиго просто дар речи потеряет, когда увидит тебя. Да, Урю?       Квинси слегка взвыл — очевидно, девушка потребовала его мнения с привычным рукоприкладством: Куросаки полагал, что это мог быть «невинный» тумак под ребро в стиле Тацуки.       — Совершенно вер-р-рно, — рыкнул Исида. Через пару секунд, отдышавшись, его спокойный голос приобрел прежний тембр: — Иноуэ-сан, ты выглядишь восхитительно и тебе не о чем переживать.       Куросаки остановился напротив калитки и с несвойственным умилением уставился на троицу своих друзей, толпившихся на крыльце: Тацуки держалась одной рукой за локоть Урю, а второй — то и дело одергивала и поправляла верхнюю одежду на Орихиме, точно заботливая мамочка, выряжавшая дочку на свидание. Ее критичный взгляд и неугомонные руки прошлись по белому берету подруги, такого же цвета шарфу из какой-то мохнатой ткани, а после — по бортам, пуговицам и поясу темно-вишневого пальто Иноуэ. «Шоколадка» забавно морщилась, стараясь не хихикать от щекотавших ее прикосновений, и лишь нервно переминалась с ноги на ногу, теребя в охапке несколько бумажных пакетов, в которых обычно продавцы фирменных магазинов укладывали запакованные подарки.       Исида был укомплектован такой же грудой пакетов, и тут-то Ичиго вдруг осенило, но… слишком поздно, чтобы ретироваться обратно и исправить свой недочет.       — Куросаки! — окликнул его приятель, первым заметивший притихшего парня у калитки.       — Э-э, Исида, — махнул тот рукой несколько растерянно, но все же улыбаясь, не в силах скрывать радость от встречи в это светлый день даже со своим занудным другом, который до смерти надоел ему, поскольку исправно навещал его на больничном.       — О, Ичиго, ты уже здесь? — оживилась и Тацуки, завидев рыжую макушку. Правда, ее радушие длилось ровно до того момента, как эта самая макушка вызвала у нее негодование: — А ты чего это без шапки?!       Куросаки виновато пожал плечами: он в жизни не носил шапок — уж больно лохматые волосы у него были. На этом самокопание для пристыженного недавно больного закончилось, поскольку расцветавшая на глазах «шоколадка» бросилась к нему навстречу со всех ног.       — Куросаки-ку-у-ун!!! — закричала от самого порога радостно-взволнованная Орихиме.       Ичиго толкнул калитку и поймал в объятия свое шоколадное солнце, ослепившее его лучезарными серебристыми глазами и самой широкой улыбкой на свете.       — Орихиме! — уткнулся он носом в шелковистые локоны запаха ванильного молока, которые при столкновении обвили его шею вслед за руками любимой девушки. — Как же я рад тебя видеть, — прошептал он ей на ухо, хоть и не боялся, что его всплеск нежных чувств рассмешит или смутит их друзей.       Девушка отстранилась от парня всего на чуток, чтобы заглянуть в дорогие карие глаза, а после поцеловала его приветственно в щеку, заставляя Куросаки на радостях закружить ее в руках и вызвать из ее горла ту звонкую трель колокольчатого смеха, которым он всегда украдкой наслаждался.       — Кхе-кхе, — спустившиеся и приблизившиеся Исида и Арисава тактично напомнили о своем временном присутствии в микрокосме двух «рыжих».       — А-а, ребята-а, — усмехнулся Куросаки и вынужденно поставил Иноуэ на землю, хотя этого делать ему очень не хотелось. — А вы-то чего здесь?       Тацуки крякнула от нагловатой прямолинейности своего друга детства, но Урю только вздохнул — к грубоватому поведению бывшего синигами квинси давно уже привык.       — Заходили оставить подарки Иноуэ-сан, — пояснил синеглазый, поправляя очки на переносице. Без лишних предисловий он протянул два пакета рыжему: — А это тебе от нас.       Ичиго автоматически взял подарки, но лицо его, испытывая вполне осознанный ранее стыд, заалело. Парень замялся, опуская глаза:       — А я… это… вам… ну-у-у… Забыл я, короче говоря.       — Никто и не сомневался, — хихикнула брюнетка, но беззлобно. Она потрепала друга по щеке, заставляя его посмотреть на них.       — Знаешь, Куросаки, то, что ты дважды спас наш город от разрушения, дает тебе отсрочку на ответные подарки лет так… на сто, как минимум, — высказал общее мнение Исида, поскольку ему тут же закивали обе одноклассницы, расплывшиеся в самых искренних и благодарственных улыбках.       — Друзья… — выдохнул смутившийся Ичиго и отвел взгляд в сторону: слышать подобное было до жути приятно, хотя сам герой, как и прежде, считал все случившееся с ними своим долгом синигами. — Спасибо вам!       Орихиме взяла за руку своего парня и поднесла ее к своей щеке, ласкаясь точно кошка. Кареглазый слегка пришел в себя, перехватив преданный и успокаивающий взгляд. Он задумчиво провел пальцами по нежной девичьей коже, окунаясь в мягкие волны за ухом. Сам себе усмехнулся: если ему позволялось не делать подарков, то судьба преподнесла ему самый больший из них — настоящее сокровище с серыми любящими глазами, ангельской внешностью и выдержкой, а еще самым понимающим его сердцем.       — Ну, мы, пожалуй, пойдем, — несколько смутившись от интимности момента, заявил брюнет.       Исиде всегда становилось неуютно и стыдно от той порции амурных флюидов, окутывающих Куросаки с Иноуэ. У них с Арисавой складывалось все… менее импульсивно и не так откровенно. При этом проницательный квинси справедливо отмечал, что отношения одной пары влюбленных вовсе не уступали по силе чувств другой. Скорее, просто диапазон этих чувств у них был разный. Любовь Ичиго, как и его реяцу, невозможно было сдержать, заглушить, скрыть и, тем более, уничтожить. Она так и била фонтаном из него, окуная Орихиме неудержимым и бездонным потоком верности и самоотдачи. Казалось, когда он смотрел на нее, то незримо переливал в нее свою душу, она в ответ ему — свою, и так каждый раз, до бесконечности. Урю признавал, что его с Тацуки влюбленность протекала более спокойно и дозировано, без крайностей с его стороны и фанатизма  — с ее.       — А вы? — Куросаки, придя в себя, хитро сузил глаза, замечая переплетенные пальцы Исиды и Арисавы: — Решили устроить себе романтический вечер тет-а-тет?       — Отнюдь, — снисходительно ответствовал синеглазый, — у нас тоже запланирован семейный ужин.       — Неужто у тебя? — хмыкнул рыжик.       — С Рюукеном? — передернул очкарик. — Шутишь?       — Отец потребовал привести моего парня на ужин, — вмешалась Тацуки.       — Звучит, как меню людоедов, — хохотнул Ичиго, за что незамедлительно получил оплеуху по затылку.       — Поговори мне еще! Мой отец в отличие от твоего даже не способен затискать каждого гостя до полусмерти, — съязвила каратистка, к слову сказать, частый визитер дома Куросаки и прочувствовавшая на собственной шкуре уж очень гостеприимные объятия Иссина.       Рыжеволосый громко рассмеялся:       — Что есть, то есть. Но ты, все же, Урю, будь поосторожней. — Кареглазый, как такой же нередкий визитер семьи Арисавы, наклонился поближе к другу и шепнул: — Тацуки с отцом любители поразмять кости в домашнем спортзале и, как правило, гость в программу спарринга попадает однозначно.       — Завались! — шикнула на него брюнетка и, непроизвольно схватив покрепче локоть своего парня, точно тот мог сбежать, процедила рыжику: — Я сама разберусь с Исидой, а ты, ты… Ты бы лучше за Орихиме присмотрел, вот! Отправляйтесь срочно на автобусе, чтобы она не успела замерзнуть!       — Разве ты ее не одела, как на север?! — окидывая взором сверхукутанную в шарф Иноуэ, усмехнулся Куросаки. — Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Ты не даешь ей никакой свободы, Тацуки!       — Я не нуждаюсь в твоих советах по воспитанию Орихиме, — ткнула в него пальцем каратистка. Пока только предупреждающе.       — Хорошенькое же воспитаньице, — поерничал Ичиго. — Кто не уследил за тем, что она перекрасила волосы? М-м?       — Что-о? — вспыхнула Арисава. — А из-за кого она это сделала, а?       — Ну ты-то стрелки не переводи, ладно? — наслаждался беснующимся видом подруги рыжик.       — А из-за кого она гриппом заболела? Из-за меня скажешь?       — А что из-за меня? Это между прочим вирус, и он не…       Орихиме и Урю синхронно закатили глаза и принялись постепенно оттягивать сцепившихся каратистов подальше друг от друга, так, на всякий случай. Все-таки на дворе было Рождество, и атмосфера праздника, и чудес, и любви, и всего такого, а эти двое вели себя, как пятиклассники-забияки!       — …да ты слабак, да я тебя одной левой, — страсти закипали, судя по дальнейшим фразам Арисавы.       — Хех, я тебя еще в пятом классе победил, — вздернул нос Куросаки, — так что…       — Хочешь, прямо сейчас встретиться лицом со снегом? — грозно вскинула кулаки девушка.       — Почему именно сейчас? Можно и попозже. — усмехнулся Ичиго. — Вы поедете с нами покататься на лыжах на каникулах?       У Тацуки от неожиданности одинаково округлились глаза и рот, отчего она беспомощно покосилась на Урю.       — Куросаки, — уточнил тот, — ты хочешь выбраться куда-то всем вместе, я правильно понял?       — Ну да, — почесал он затылок. — Я подумал, почему бы и нет? Тем более, вы же, как бы, присматриваете за нами…       Темноволосая парочка крякнула от невысказанного возмущения и одновременно от нагрянувшего признания их роли в сложившихся отношениях яркой парочки.       — Н-Ну, — возгордившаяся брюнетка повела бровями, не то хмурясь, не то сдерживаясь от смеха. Все же переборов себя, она скорчила грозный вид и буркнула с мнимым равнодушием: — Ладно. Что ж нам остается делать, если вы оба как дети малые!       — Это значит да? — просияла Орихиме. — Вы, правда, согласны?       Парни знали, что против единственного человека во всем мире — своей сероглазой подруги — каратистка не могла бы устоять, поэтому, не дожидаясь подтверждающего ответа, оба расслабленно осклабились.       — Ну, хорошо, — проронила Тацуки и тут же ощутила на себе груз повисшей на радостях Иноуэ.       — Я тоже не возражаю, — произнес в свою очередь Исида. — Но насколько я помню, мы еще собирались свидеться на площади по случаю фейерверков в честь Нового года? Не много ли общения на нас четверых?       — Брось, Исида, ты бы обиделся, если бы мы тебя не позвали, — самодовольно усмехнулся рыжий.       — Куросаки, ты… — квинси сжал кулаки до хруста, стараясь унять нервно задергавшийся левый глаз. — Что ты себе позволяешь! — процедил он угрожающе, в тот момент, как его подруга тоже нахмурилась.       — Тогда до встречи, — Ичиго похлопал друга по плечу, как ни в чем ни бывало, — и счастливого вам Рождества! А ты, Тацуки, не злись, а то морщины появятся рано, — бросил на ходу рыжий, и быстро потащил Иноуэ за собой по улице, пока Исиде приходилось вновь справляться с очередной порцией гнева своей девушки. Его синие глаза злобно провожали нашкодившего приятеля, хотя… безусловно так у него появлялся шанс лишний раз поцеловать задиристую Арисаву — проницательный квинси давно понял, какое самое действенное средство против вспышек ярости каратистки.       Куросаки и Иноуэ, тем временем, отбежав от одноклассников на приличное расстояние, также с превеликим удовольствием занялись этим приятным делом — поцелуями, ведь их так им недоставало весь месяц. Ичиго от усердия жадно фыркал и смачно причмокивал, сминая и подчиняя мягкие, сочные, сладкие губы Орихиме. «Шоколадка» от всех этих смущающих звуков хихикала меж поцелуями, заставляя рыжика тоже хитро усмехаться, выдавая все свое удовольствие наружу.       Увлекший девушку в дальний уголок автобусной остановки, юноша внезапно остановился и обернулся, оглядываясь по сторонам. Поджидающих транспорт пассажиров оказалось здесь немного, но никого из них особо и не занимала целующаяся парочка подростков — в сегодняшний день подобная открытость считалась не зазорной. Однако вовсе не эти люди обеспокоили Куросаки. Кареглазый вновь покосился по сторонам, как загнанный в ловушку зверь, отчего Орихиме отметила, как же быстро лицо любимого парнишки, школьника совсем, сменилось угрюмым выражением воина, прошедшего через войны и лишения.       — Куросаки? — осторожно позвала она его. — Что-то не так?       Тот, будто опомнившись, посмотрел на переполошившуюся Иноуэ и попытался прибегнуть к ее же уловке — успокаивающе улыбнуться.       — Ничего, — возразил он и нервно прошелся пальцем по ее щеке, — не волнуйся.       — Ты обманываешь, Ичиго, — отвернулась «шоколадка»: в этом жесте читалось явное недовольство, а в словах — укоризненная обида.       — Э-э-э, — замялся парень, но все же шепнул ей, — ты… Ты не чувствуешь какую-то реяцу, Орихиме?       Сероглазая внимательно посмотрела на него, затем выглянула из-за его плеч и также осторожно осмотрелась по сторонам.       — Нет, ничего, — искренне ответила она, хотя краешком своего «реяцуметра» ощущала слабые волны какого-то незнакомого всплеска темной непонятной энергии. Ее было слишком мало, чтобы беспокоиться, к тому же за нее нельзя было даже ухватиться, чтобы прощупать или проанализировать, точно она находилась очень далеко или же ее объема было слишком мало. — А что? Ты?.. — блеснули надеждой серые глаза.       — Нет, — помотал он головой, отвергая сразу же предположения Иноуэ о возврате его сил. — Просто у меня такое чувство, будто… за нами наблюдают. Интуиция, что ли…       Они оба снова оглянулись, будто проверяя эту догадку, однако два сенсора — естественный и сверхъестественный в лице Ичиго и Орихиме — выдавали один и тот же результат: никого чужого рядом так и не появилось.       В этот момент к остановке подъехал автобус, и парочке не оставалось ничего иного, как отправиться домой к Куросаки в совершенно не праздничном, смятенном, настроении…