Рыжая Шоколадка

      Орихиме только успела одеться в джинсы и белую водолазку, как в дверь настойчиво позвонили. Собственно говоря, до прихода Ичиго у нее еще было около двух часов времени — они условились, что встретятся с Тацуки-тян и Исида-куном на центральной площади в девять, чтобы погулять вместе и дождаться в шумной толпе горожан новогоднего фейерверка в полночь. Однако сейчас было только семь, и «шоколадка» слабо представляла себе, кто мог нагрянуть к ней в то время, как все ее друзья заняты похожими сборами.       Она выглянула в дверной глазок и усмехнулась — яркий цвет макушки более чем красноречиво представил неожиданного гостя на пороге квартиры Иноуэ.       — Куросаки? Ты? — открыла сероглазая дверь и встретилась с его смущенным взглядом. — Что-то случилось? — спросила она.       — И да, и нет, — загадочно произнес парень и шагнул внутрь, держа в руках несколько объемных коробок.       — Что это у тебя?       — Орихиме, я вспомнил, что у тебя нет елки. Ну и вот решил… — Он поставил коробки на пол и раскрыл самую большую, показывая девушке ее содержимое.       — Ичиго! — всплеснула ручками Иноуэ, сев рядом с ним и вытащив из коробки сегмент зеленой искусственной елки. — Она как настоящая!!!       — Конечно, — довольно кивнул Куросаки. — А здесь еще, — потянулся он за остальной ношей, распаковывая ее, — гирлянды и игрушки. Нравятся?       «Шоколадка» вместо ответа радостно повисла на шее рыжика:       — Теперь у меня будет настоящий праздник! — Она посмотрела на кареглазого, который не переставал ее удивлять и радовать, в полном восхищении. В ее расширенных от удовольствиях зрачках запрыгала душа ребенка, который неожиданно встретил на пороге самого Санта-Клауса с целым мешком подарков. — Спасибо, Ичи! — Иноуэ крепко обняла любимого за шею и не преминула дополнить свою благодарность поцелуем.       Куросаки перехватил инициативу, и вместо легкой признательности меж их губами пролегла глубокая привязанность. Он всегда целовал ее и чувственно, и страстно одновременно. Его подруга непременно смущалась от этих влажно-волнительных ласк, отчего от ее щек моментально начинало веять жаром, но она никогда-никогда не пыталась отстраниться или замереть. Орихиме отдавалась во власть желаниям Ичиго целиком и полностью, потому как доверяла ему, потому как любила. Парень всегда балансировал на грани дозволенности, волнуя ее душу и тело, но вместе с тем не делал ничего из того, что могло бы ей не понравиться, будто бы знал все ее мысли и считывал ее ощущения по крупицам.       — Ичи, — отлепилась девушка все же от настойчивых губ, — ты поможешь мне нарядить елочку? А то, боюсь, что сама я и до полуночи не успею…       — Ну, конечно, помогу, — смачно чмокнул он ее снова, коротко и игриво, в нос и в губы. — А иначе зачем я здесь? — Рыжий помог хозяйке квартиры подняться с колен и встал с пола сам. Взяв коробку, подмигнул: — Показывай, где хочешь поставить ее.       «Шоколадка» кивнула и пригласила рыжика в гостиную. Куросаки попутно рассматривал жилище — в квартире Орихиме в качестве ее парня он был впервые, а потому все здесь казалось ему незнакомым и до мелочей интересным. Вопреки яркости вкусов его девушки, интерьер квартиры отличался нейтральными спокойными тонами. Из мебели — необходимый минимум. Что сразу бросалось в глаза в гостиной, так это широкие подоконники, уставленные подушками наподобие ниш для отдыха, а также совмещенная с гостиной небольшая кухня, зону которой отделяла барная стойка и крохотный столик с двумя стульями. На кухонных полках хранилось много специй и приправ в стеклянных баночках, а сухие травы — в мешочках или же просто в связанных пучках. Отсюда могло сложиться впечатление, что здесь жила не иначе как чародейка. В принципе, так оно и было, подумал Куросаки, вот только исцеляла она руками, тогда как снадобьями предпочитала питаться сама и потчевать своих гостей.       — Ичиго, хочешь чего-нибудь? — поинтересовалась гостеприимная хозяйка, как раз, перехватив изучающий взгляд парня, остановившийся на ее кухне. — Чай? Бутерброды?       — О, печеньки! — рыжик подхватил одно из печений, аппетитной горкой сложенных в вазочке на столе. Он уже поднес лакомство ко рту, как… решил все же прежде спросить его состав: — А из чего они, Орихиме?       — Это рисовое печенье с бобами, редькой и шоколадом.       — М-да, — положил назад печенюшку парень и пожевал язык, — у меня это… аллергия на редьку, — выкрутился он: почему-то сегодня экспериментировать со своим желудком Ичиго не хотелось. — Тогда просто чай, — попросил кареглазый.       — С вареньем? — подмигнула ему «шоколадка».       — А как же! — расплылся в счастливой улыбке известный сладкоежка. — Кстати, у тебя очень милая обстановка, Орихиме, — заметил рыжик, осмотревшись еще раз и взявшись за установку елки.       К слову, у него это лихо получалось, поскольку в семье Куросаки зачастую с этим справлялся именно младший из мужчин, памятуя, что у отца семейства, мягко говоря, руки не с того места выросли. Гвоздь забить, кран починить, шкаф передвинуть, крышу подкрасить — это все он, Ичиго, который одинаково хорошо справлялся с любым делом. Тогда как для Иссина любая домашняя работа грозила неизбежным несчастным случаем — либо сам мог убиться, либо его детки могли настучать родителю по голове за нерадивое дело.       Иноуэ с любопытством наблюдала за трудившимся парнем, попутно гордясь скрытыми талантами своего любимого человека. Как и любая девушка, она подумала, забегая наперед, что такая хозяйственность Куросаки сделает из него прекрасного семьянина, но… Тут девушка густо покраснела и отвернулась от умиляющей картины, чтобы заварить чай: она явно пока торопилась. Конечно, было смешно мечтать сейчас о том, что однажды они с Ичиго поженятся и заживут счастливой жизнью где-то на берегу моря, в небольшом домике, с троицей непременно рыжих и непременно мальчишек, таких похожих на ее обожаемого Куросаки-куна…       — Орихиме? Орихиме! — рыжеволосый с трудом докричался до «шоколадки», которая уже с пять минут как размешивала в чашке чай, явно замечтавшись о чем-то… приятном.       — А? Что? Куросаки?       — Ничего, — хихикнул он, — я хотел попросить, чтобы ты подала мне табурет, пожалуйста.       — Д-Да, конечно, — засмущавшись еще больше, девушка на ватных ногах проследовала в гостиную к Ичиго, который удерживая одной рукой верхушку елки, а другой — игрушечную верхушку, тщетно пытался дотянуться до самого верха искусственного дерева. Елка оказалась просто огромной — выше самого Куросаки, но от этого атмосфера истинности настоящего Нового года только усиливалась. Орихиме с детским восхищением воззрилась на огромную зеленую красавицу, возвышавшуюся над ней чуть ли не на полметра. Она чувствовала себя в лесу, не иначе, а Ичиго, колдующий над верхушкой и разматывающий гирлянду на верхних лапах, напоминал ей настоящего эльфа, решившего ей помочь.       — Ты чего? — Кареглазый ласково посмотрел на застывшую Иноуэ с высоты: можно было и не спрашивать, ведь по ее горящим серым глазам, он понимал, что для Орихиме все это действо напоминало детство, а значит, приравнивалось к чуду.       — Красиво… — проронила «шоколадка», не отводя глаз ни от елки, ни от Ичиго: высказанное восхищение равнозначно относилось к ним обоим.       Рыжеволосый присел, спуская ноги с табурета, и заключил Орихиме в объятия, посадив к себе на колени. Потянулся за первым шариком в коробке и торжественно вручил ей. Она кивнула и повесила огромный красный шар просто напротив них. Две мордашки забавно изогнулись в отражении, заставляя их снова рассмеяться и начать корчить рожицы.       Когда зеленая красавица была густо украшена шарами и прочими фигурками, а также новогодней мишурой, Куросаки выключил свет в комнате и зажег гирлянду, сделанную в виде маленьких звездочек. Эйфория Иноуэ продолжалась, но она не прыгала от восторга, а стояла, завороженно разинув рот и глядя на мерцающие огоньки во все глаза.       Рыжик подошел к ней и обнял за плечи со спины.       — С новым годом тебя, Орихиме, — шепнул он ей на ушко.       Сероглазая повернулась к нему лицом и подарила своему «новогоднему волшебнику» ожидаемый сладкий поцелуй. Однако краешком глаза она успела заметить в окне еще одно чудо.       — Смотри, Ичи, какой снег пошел, — потянула она его за руку к окну, усаживая на широкий подоконник — свое любимое место для наблюдений.       Снегопад и впрямь оказался изумительным: крупные, но легкие хлопья походили на пуховые перья, падающие с небес на землю. Но Куросаки картина за окном не так прельщала, как та, что разворачивалась на его глазах: улыбавшаяся счастливая Орихиме, прижимавшаяся лбом к стеклу, а рукой — к новенькому кулону на груди. Похоже, она делала это бесконтрольно, поддаваясь чрезмерной внутренней радости, отныне навсегда связанной у нее с тем человеком, который поместил свое сердце рядом с ее на одной цепочке.       — Орихиме, — парень придвинулся и поцеловал «шоколадку» в щечку.       — Ичиго? — повернула она к нему лицо, взглянув внимательно и слегка испуганно.       — Ты знаешь… — рыжик набрался смелости и быстро выпалил: — Я думаю, что люблю тебя.       — О-Ой, — прикрыла от неожиданности рот ладошкой Иноуэ, но ее руку убрал Куросаки, чтобы самому накрыть закушенные от волнения губы.       Орихиме выдохнула, тихо, но блаженно застонав от вмиг накрывшего ее удовольствия. От теплых рук, обвивших ее плечи, кожа покрылась сладостными мурашками. Сердце ускорило бег, ощутив барабанную дробь, разыгравшуюся за ребрами Ичиго, которые втискивались в ее мягкую грудь. Влажный и требовательный язычок парня, тем временем, размыкал и подчинял рот Иноуэ, окунаясь в него все глубже и глубже с поцелуем, туда, где душа девушки растекалась жаром и обжигала его кончик языка.       — Ку-куросаки… — нехотя и вовсе не настаивая, но все же попыталась остановить «шоколадка» его внезапный напор. — Нам же скоро… эх… выходить…       — Да? Уже? — Неподдельно изумился рыжий, бросая взгляд на наручные часы: в компании с Орихиме он не ощущал ход времени, ведь сколько бы они не проводили минут вместе, обоим было вечно мало. — Хм, мы все равно уже опоздали, — игриво усмехнулся он, — уже десять.       — Ох, — захлопала глазами Орихиме, — Тацуки-тян рассердится на нас!       — Да уж, — почесал затылок Ичиго, убирая улыбку с лица: об этом тайфуне со стальным кулаком он подзабыл опрометчиво. — Она нас в порошок сотрет!       — Хи… Хи-хи, — Иноуэ не выдержала и прыснула от смеха, заставляя и Куросаки рассмеяться напакостившим смешком.       — Так может и не пойдем вовсе? — подмигнул он сероглазой и искушающе посмотрел на ее припухшие и еще не остывшие розовые губы.       Орихиме согласилась, мучась угрызения совести, конечно, но не в силах перечить озорному настрою Ичиго. Оба подростка, не сговариваясь, потянулись за новой порцией поцелуев, удобно устраиваясь на окне в обрамлении кучи пуховых подушек и не прекращавшегося пухового снегопада за окном. Все-таки встречать Новый год дома, под свет гирлянд, в компании с любимым человеком, было намного приятней, чем в толпе, на морозе, даже под буйством дивно-красочных фейерверков.       — Они что, издеваются?! — ворчала всю дорогу Арисава, таща за собой упиравшегося Исиду за рукав. — Мы их уже битый час ждем! И на мобильные не отвечают, гады!       — Ну, я не удивлюсь, если телефон Иноуэ-сан разрядился, а Куросаки свой вообще забыл дома, — как всегда не без скепсиса заметил Урю, — тогда как сами они небось, скажем так, слегка потеряли голову.       — Лучше бы тебе ошибаться, иначе я их…       Тацуки упрямо преодолевала запорошенную свежим снегом улицу, сокращая расстояние и минуты до дома своей подруги. Ее мало волновало, что случилось с телефонами рыжих, куда больше ее злила необязательность и не-пунктуальность данной парочки. Мало того, что до них не дозвониться, так еще и найти невозможно. Отправившись с площади, одноклассники Куросаки уже успели побывать у него дома, на что его отец, лишь пожимая плечами, предположил, что его дитятко вероятнее всего побрело к любимой девушке. Конечно, беззаботность ее друзей вызвала бы бурю негодования у каратистки, если бы она, на самом деле, не желала найти их хоть где-нибудь, лишь бы убедиться, что с ними все в порядке.       — Ну вот, что и требовалось доказать! — Исида застопорил ход своего любимого ледохода «Арисава» и кивнул ей на окно второго этажа, где в лучах праздничной иллюминации, вовсе не таясь и уж точно не стесняясь, целовались Ичиго с Орихиме. Достаточно увлеченно, чтобы позабыть и о времени, и о своих друзьях, и даже о новогодних фейерверках.       — На что же это я спрошу похоже? — у брюнетки нервно задергались разом правая бровь вместе с правым глазом. У Урю неприятно засосало под ложечкой от этой картины. Если бы темноглазая могла убивать взглядом, то оба их одноклассника уже бы рассыпались кучкой пепла: Арисава гневно сверлила окно, где два рыжих балбеса предавались нежностям в тепле и уюте, тогда как она с Исидой прошлепала весь город по снегопаду и морозу. — Все! Моё ангельское терпение закончилось…       — Тацуки, держи себя в руках, пожалуйста, — сдержанно произнес квинси, продолжая крепкой хваткой удерживать подругу за локоть с намерением делать это столько, сколько потребуется, пока она не успокоится.       — А ты? — осеклась каратистка, переводя поток своего гнева на новую голову. — С чего это ты такой спокойный, а? Не ты ли мне все уши прожужжал о проблемах раннего подросткового секса?! — Тацуки ткнула в окно Иноуэ: — Да они сейчас детей начнут делать!       Синеглазый не смог сдержать улыбку, начав весь трястись от истеричного внутреннего смеха, буквально распиравшего его. Он притянул свою психованную девушку к себе, обняв ее за плечи, не давая ей двигаться и шевелиться, а себе давая возможность перевести дух и успокоиться.       — О-ох, — выдохнул он рядом с ее ухом, — не беспокойся ты так за Куросаки с Иноуэ. Они решили подождать столько, сколько потребуется.       — Откуда такая информация? — понемногу утихомириваясь в его руках, выгнула бровь Арисава, когда отстранилась от своего парня немного. — У тебя что, более доверительные отношения с Ичиго, чем у меня с Орихиме? С чего бы это?       — Может, потому что я такой рассудительный, а? — вздернул он нос к небу.       — А может, потому что ты такой дотошный, господин всезнайка? — склонила голову набок Тацуки.       Брюнетка стянула очки с носа умника, намекая, что тому следовало сделать, дабы окончательно успокоить ее нервы. Синеглазый довольно хмыкнул и охотно потянулся к губам подруги — не зря ведь он заслужил звание самого проницательного в их компании друзей!       Куросаки и Иноуэ, изрядно насытившись поцелуями, решили взять передышку и отдаться нежным объятиям. «Шоколадка», положив голову на плечо рыжика, дала возможность его пытливым рукам перебирать ее густые волосы, проводя пальцами от самой макушки девушки вплоть до кончиков. Сверху вниз. Сверху вниз. Орихиме, поддаваясь неге, опустила веки, отдаваясь в плен слишком умиротворенным и даже убаюкивающим поглаживаниям. Будь она кошкой, то непременно бы уже замурлыкала в руках Ичиго, уж больно заботливыми, трепетными и ласковыми были его прикосновения.       — Ичи… Я тоже тебя люблю, — прошептала она, памятуя все это время, что так и не ответила признанием на признание Куросаки, поскольку тот сразу же стал ее целовать.       Рука рыжика замерла на миг, но после продолжила ход, с удвоенной порцией нежности.       — Я знаю, Орихиме, — произнес парень, — спасибо тебе за то, что ты любила меня столько времени и нашла в себе силы дождаться.       — Ну что ты, Ичиго! — Девушка пропустила руки под его плечи и обняла за спину, начиная от волнения рисовать замысловатые узоры пальчиком на ней. — Я бы ждала тебя всю жизнь!..       — Орихиме, я… — сглотнул рыжик, собираясь что-то сказать, но, увы, ему не дали. В квартиру Иноуэ кто-то принялся настойчиво звонить и одновременно колотить в дверь. — Хех, а вот и они. — Куросаки вскинул руку, закатывая рукав зубами, чтобы взглянуть на часы. — Половина двенадцатого. Тацуки явно теряет хватку, — хохотнул ее приятель детства, — думал, она доберется сюда раньше.       — О-ри-хи-ме! И-чи-го!!! — раздался грозный крик из подъезда. Без сомнений это была Она, смерть в черном поясе по каратэ.       Иноуэ зашлась в нервном смешке, вторя беззвучно затрясшемуся Куросаки.       — Может, притворимся, что нас нет? — предложил он.       — Эй! Мы знаем, что вы здесь! У Орихиме потрясающий вид не только из окна, но и на окно тоже. — Как Исиде удавалось читать мысли рыжего одноклассника на расстоянии — загадка, но комментарий, как всегда, попал в точку.       — Ксо, — хохотнул Ичиго, — кажется, мы попались.       — Нужно открыть, а то Тацуки-тян такая, что и дверь вынесет, — посмотрела на него «шоколадка», округлив испуганные глазки.       — Эх, раз такое дело…       Рыжеволосый открыл дверь и… лихо увернулся от стремительного удара кулаком в нос, как только Арисава увидела его бесстыжую рыжую физию перед собой.       — Тихо-тихо, Тацуки, — выставил руки вперед сдававшийся Куросаки, — мы не нарочно…       — Ну, давай! Соври мне что-то бестолковое!!! — скрестила на груди руки покрасневшая с мороза и от гнева подруга.       — Почему сразу бестолковое?! — обиженно заявил Ичиго. — Я принес Орихиме елку. Потом мы стали ее наряжать, а после… — тут рыжик помимо воли стал заливаться краской и запнулся как-то.       — Фу-у-ух, ну что за?.. — брюнетка с шумом выдохнула, пытаясь с воздухом из легких вытолкать из себя всю ненужную в канун праздника раздраженность. Она перевела укоризненный взгляд с устыдившегося красного Куросаки на румяную и светящуюся Орихиме и приложила устало руку к глазам, дабы не видеть этих заигравшихся подростков хотя бы минуту. — Ладно, вы собраны уже — это радует. Давайте, хоть попробуем добежать до площади к двенадцати, раз уж затеяли встретить Новый год вместе?       — Пять! Четыре! Три! Два! Один! Ура-а!!! — ликование толпы сменилось залпами тысячи салютов и фейерверков, под стать которым отовсюду слышались громкие выкрики: — С Новым годом!       — С Новым годом! — не были оригинальными и две парочки темноволосых и рыжеволосых, чудом умудрившиеся за полчаса добежать до центра, под бой часов загадать желание, поцеловать любимого человека с двенадцатым ударом, а теперь еще и с наслаждением наблюдать настоящее цветочно-огненное шоу, развернувшееся в небе над Каракурой и осыпавшееся на их головы мириадами мерцающих искорок.       — Вы загадали желание? Загадали? — допытывался у всей компании Кейго, которого Ичиго, Орихиме, Тацуки и Урю встретили тут вовсе не случайно, как и многих других своих одноклассников. Массовая встреча наступившего года — давняя традиция многих японских городов, которая собирает почти три четверти населения на центральных площадях у больших елок, чтобы насладиться столь красочным новогодним шоу. — Давай, Куросаки, признайся другу, чего пожелал себе в новом году? — тыкал его в бок пальцем неугомонный шатен.       — Если рассказать о желании, оно не сбудется, — ушел от откровений Ичиго.       — А-ай, — махнул на него рукой Асано. — Ну, а ты, Иноуэ? Поведаешь мне свое желание?       — Не-а, я тоже не скажу, — загадочно усмехнулась она, тут же спрятав эту улыбку, уткнувшись в плечо своего парня.       Кареглазый подмигнул ей, окунаясь в серебристый омут любящих и любимых глаз. Чего им еще желать, думали одновременно об одном и том же Ичиго и Орихиме, если судьба и так осуществила самое заветное их желание: никогда больше не быть одинокими…